Больше я Вас, Валиде, никогда не обижу

Султан Мурад Хан ходил по своим покоям вокруг да около, думая о сегодняшней очередной ссорой с матерью. *Flashback* Кёсем шла к своему сыну-Повелителю, чтобы просто поприветствовать и пожелать доброго утра. Дойдя до покоев и получив разрешение войти, женщина прошла. Увидев сына она улыбнулась и сказала: – Доброе утро, мой лев! – Султан поцеловал и проложил ко лбу руку матери, взаимно улыбнувшись. – Доброе, моя Валиде! – он пригласил сесть на тахту и она приняла приглашение. Чтобы завести диалог, Махпейкер начала: – Сынок, я слышала о твоем указе по поводу казны и хотела... – не успела договорить, перебил: – Вас это не касается, Валиде! Если Вы пришли сюда снова обсуждать со мной мое государство и учить меня, то можете уходить! Я все сказал! – грубо повысив тон огрызнулся Падишах. – Мурад, я ведь всего-лишь хотела сказать, что ты сделал верное и правильное решение... – тяжело вздохнула. – Я в этом не уверен! Это вы сейчас сказали, чтобы конфликт не раскрылся! А так снова хотели меня учить чему-то! Я не маленький! И в вашей опеке не нуждаюсь, Валиде! Если это все можете идти! У меня сегодня Совет Дивана! – и снова Кёсем услышала грубые слова от своего сына. Снова эти слова глубоко засели в душу. Женщина понимала, что теряет Мурада, поэтому пришла, чтобы спокойно поговорить, хотела просто послушать тревоги сына, узнать его чуть ближе, так как из-за ссор они сильно отдаляются друг от друга. Хотела рассказать про свои переживания, поделиться о своей тревоги, сказать, как любит его, не смотря на то, что он делает. Но видимо не судьба, не в этой жизни. – Мурад! Ты всё время думаешь, что я покушать на твой трон и власть! Ты думаешь, что я свергну тебя и посажу другого, смогу убить тебя, лишь потому что я жаждую власти и хочу регентства! – повысила тон Правительница, встав и тахты. – А разве это не так, Валиде? Разве ты не хочешь власти? Ведь власть тебе дороже детей и семьи! Мехмед, Осман, их ты ты потеряла лишь из-за своей жажды власти! Мой отец! Кто знает, может это ты его отравила?! – вспыхнул Султан, подойдя ближе к матери и смотря в ее глаза, взглядом полным ненависти. Кёсем сильно сжала кулаки, впиваясь в ладони своими ногтями, сдерживая слезы. – Ты удостоил меня таких слов? Ты же знаешь, что мне больно разговаривать на эту тему, Мурад! Знаешь, что при каждом упоминании о моих покойных детях мое сердце разрывается! Ты же знаешь в каком я состоянии была, когда твой отец умер у меня на руках! Ты же видел, как я была разбита! Почему ты это говоришь? – из последних сил кричала женщина. До этого Мурад никогда не задевал самое больно место своей матери. Сама Махпейкер ни с кем не могла спокойно поговорить и рассказать то, что она чувствовала. Сейчас была лишь боль, боль от того, что ее сын говорит такие слова. Из прекрасных глаз скатилась слезинка, которую Правительница быстро вытерла. – Прекращайте претворяться, Валиде, хватит твоей лжи! Сколько можно лгать об одном и том же! Вы никогда не любили нас, ни детей, ни отца! Вы рожали лишь для того, чтобы пройти к власти! Уходите отсюда! Вон! – крикнул Султан. Кёсем на мгновение закрыла глаза, но тут же открыла их. – Раз ты так говоришь, значит так и будет! Больше ты меня не увидишь рядом с собой! Будь счастлив! – последнее, что она крикнула, перед тем, как выйти, а точнее вылететь из покое Султана. – Больно ты мне нужна! – крикнул в след, но женщина уже не слышала. Махпейкер рассекала по коридорам не замечая ни кого. Ее нутро было наполненное яростью, болью и ненавистью одновременно. Влетев в свои уже пустые покои, так как слуги все бегом вышли, увидев Султаншу в таком гневе, она заперлась изнутри. Миг – и напольное массивное зеркало забитое лежала на полу. Такое же разбитое, как и её сердце. Никто не понимал и не видел ее боли и страданий, потому что она никому не доверяла свое сердце. Сев рядом с осколками, женщина взяла один и зажмурила глаза. «Я столько боролась ради своих своих детей. Столько боли, как моральной, так и физической я вытерпела. Что я получила в ответ? Слова о том, что я сама убиваю своих любимых? Почему так? Аллах, скажи мне, в чем я провинилась? Почему ты наказываешь меня моими же детьми? Я устала... Я так больше не могу. Всем будет лучше если меня не станет...» – думала Кёсем. Из глаз текли горячие, словно языки пламени слезы, обжигая ее нежную кожу щек. Махпейкер поднесла осколок к венам, готовясь вскрыть их. «Ради этого я боролась? Наверное у меня такая судьба...» – последнее, что пронеслось в ее голове. Одно движение, и осколок оставил за собой порез. Боли она не чувствовала, так как от слов своего сына, душевная боль была в сотни раз сильнее. Открыв глаза, женщина увидела, как кровь стекает по руке и падает на ковер. Сознание начало покидать ее тело. Через мгновение Кёсем упала на пол и ее глаза закрылись. Узнав о том, что Султанша поссорилась с Мурадом, Хаджи пошел посмотреть ее состояние, но двери открыть не смог. Начал стучать, но никто не открывал и даже не отзывался. Евнуха хватила паника. «Только не это... Нет, нет, нет, Султанша сильна, она не сможет так поступить с собой. Аллах, Аллах, о чем я думаю? Уберегли Ты мою Госпожу от дурных мыслей» – думал он, пока искал связку ключей. Отрыв ее в своих покоях в сундуке, слуга пулей полетел к покоям Махпейкер. Быстро отыскав нужный ключ, он распахнул двери и обомлел. Увидев Султаншу лежащую на полу в осколках с вскрытыми венами, его сердце будто остановилось. – Султанша! Нет! Что же вы наделали? – евнух подбежал к ней и стал искать пульс на шее. И хвала Аллаху, он нащупал его, но слабый. – ЛЕКАРЯ! БЫСТРО! – крикнул он Лалезар, которая стояла в дверях с открытым ртом. Калфа, будто кипятком ошпаренная понеслась исполнять приказ своего товарища. Хаджи поднял Султаншу и аккуратно перенес на второй этаж на кровать. В этот момент забежала лекарша. Женщина на вид чуть старше Правительницы отработала и перебинтовала рану, осмотрела тело Кёсем, чтобы убедиться, что других царапин и повреждений нет. В это время евнух приказал убрать покои и сидел обдумывал, что такое мог сказать Султан Мурад, что Госпожа решила совершить самоубийство. «Не могу поверить, она ведь сильная женщина, разве наша Кёсем Султан можешь покинуть этот мир самоубийством? Нет, это полный бред. Это какой-то сон, я просто сплю» – но Хаджи не спал, это не было сном. Из покоев вышла лекарь и подошла к нему. – Хаджи Ага, я не знаю, что могло случиться, но у Султанши случился нервный срыв. Еще чуть-чуть и она могла покинуть этот мир, не дай Всевышний... Сейчас состояние стабильное. Пусть отдыхает, она может скоро проснуться, не дай ей встать или натворить глупостей. – он лишь кивнул и когда женщина удалилась, поднялся на второй этаж покоев и подошёл к кровати. Так же молча сел на тахту рядом и стал наблюдать за бледной, как стеной Махпейкер. Секунды переходили в минуты, а минуты в часы. Прошел час, два. Кёсем все так же неподвижно лежала. Еще через полчаса она медленно открыла глаза. Увидев верного слугу, тихо произнесла: – Хаджи? Что со мной? – он резко подскочил и улыбнулся. – Хвала Аллаху, вы очнулись. Султанша, зачем Вы так? Почему хотели покончить с собой? – Лучше бы я умерла... Уходи, оставь меня одну. Я не хочу никого видеть... – она закрыла глаза, как бы показывая, что хочет спать. Евнух не стал перечить и нервировать женщину, тихо ушел закрыв двери. Как только слуга ушел, Махпейкер открыла глаза и посмотрела на перевязанное запястье. Вспомнив все слова, которые она сегодня услышала, дала волю чувствам и снова заплакала. *The end flashback* Мурад сел за рабочий стол. Он еще не знал, что случилось с матерью. Мысли и совесть никак не оставляли его в покое. «Что я такое наговорил? Как я только посмел? Аллах, я ведь даже не был пьян! За что я так?» – раскаивался он. Поняв, что надо извиниться и поговорить с матерью, он вышел из покоев и подошёл к верному слуге. Что-то шепнув и подмигнув, Мурад отправился в покои своей Валиде. Пойдя, он сказал страже: – Оповестите, что я пришел! – обычно он входил даже без стука, хотя почему, сейчас он не понимал. – Повелитель, нам сказали, что Кёсем Султан отдыхает... – склонили голову стражники. – Хорошо, тогда откройте, я навещу ее. – сказал Султан и когда слуги открыли двери, тот вошёл и не увидев Валиде на первом этаже, поднялся на второй. Открыв дверь, Мурад увидел, что женщина лежит спиной к нему, подогнув ноги под себя. Тихо подошёл и увидел, что плачет. Руку пока, что не увидел, потому что она была под одеялом. Медленно сел и дотронулся до ее руки, которая лежала поверх одеяла. Махпейкер вздрогнула и сказала не повернув голову, совершенно ничего не выражающем голосом: – Выйди. – коротко и ясно. Но Падишах лишь подсел ближе и погладил по руке, хотел что-то сказать, но Кёсем опередила: – Ты меня не слышал? Я сказала выйти! – чуть повысила голос, не отрывая своего взгляда от точки, в которую смотрела все время. – Валиде, прошу выслушайте... – Мне не о чем с тобой разговаривать. Я не хочу слышать твои обвинения и унижения. Поэтому уйди. Завтра я уеду в Старый Дворец. – все таки отвела взгляд, но на сына не посмотрела. – Валиде, не говорите так. Прошу... Мне надо поговорить с Вами. Поехали в одно место. Я хочу извинится... – опустил голову, не желая смотреть на заплаканную мать, было больно видеть, то как до какого состояния он ее довел. Правительница все же подняла взгляд на своего сына. – Откуда мне знать, что ты не убьешь меня? Я не хочу слышать твоих извинений, Мурад. Ты причинил боль, имей мужество нести последствия. Больше я не хочу с тобой разговаривать. – он посмотрел в ее красные опухшие глаза. – Валиде, я был не прав. Далеко не прав. Я больше никогда не причиню Вам боли. Прошу, поедем поговорим. – мужчина взял ее за руку, но как только хотел взять вторую, которая находилась по одеялом, Махпейкер отдёрнула ее. Султан тут же раскрыл мать, тем самый нарушая дозволенного, но благо она была одетой в платье с не просвечивающейся тканью. Увидев бинты на запястье, Мурад взял ее руку и посмотрел. – Что Вы сделали? Вы... Вы резались? Мама, зачем? Неужели это я? Аллах! – вздохнул он. – Резалась. – спокойно ответила, – Неужто ты вспомнил, что я мать? Да ладно? Как ты думаешь зачем? Чтобы вас всех избавить от такой плохой матери, как я! Я же плохая, я же не достойна ничего, я жадная, властолюбивая, думаю только о себе! Да лучше бы я умерла! Или не родилась вовсе! Лучше бы повесилась сразу, как только меня привезли в этот проклятый дворец! – восклицала и уже кричала она, разводив руками и сев облокотившись на подушки. Слез уже не было, внутри нее было пусто. – Нет, Валиде, не говорите так. Вы хорошая, Вы самая лучшая мама. Это я такой. Я таким сам стал, отказавшись от Вашей опеки. Я признаю: я много боли причинил Вам, большинство Ваших обмороков из-за наших ссор, которые вечно начинаю я. Но я все обдумал и решил, что нам нужно наверстать упущенное. Я хочу быть рядом с Вами, разговаривать и спрашивать совета. Просто дайте мне последний шанс. – Мурад попытался обнять мать и на удивление, она дала это сделать и даже ответила взаимностью. Кёсем не понимала, это сон или реальность. Стоит ли верить ему? Может это сейчас он так говорит, но пройдет день и тогда будут новые ссоры и унижения? Она не знала. – Мурад, я прощу тебя. Обязательно прощу, но под одним условием... – Все, что пожелаете! – оживленно сказал тот. – Я больше не хочу ссор. Даже если я буду начинать их, то ты не будешь продолжать... – Я полностью согласен, Валиде. Собирайтесь, мы поедем в одно место. Оденьтесь так, чтобы удобно было на лошади ехать. – На лошади? Я очень рада, давно не каталась... – задумалась. – Последний раз был в четырнадцать лет, еще на родном острове. – Ого, так давно... Вы справитесь с управлением? – Конечно, я на это надеюсь... – она слабо улыбнулась. – Иди, я переоденусь и выйду. Султан послушно покинул покои и стал ждать мать за дверью. Кёсем же стала с кровати и посмотрев на себя в зеркало ухмыльнулась. «Зачем мне эта красота? Правильно говорят: по обёртке не судят.» – пронеслось в голове. Подойдя к шкафу, на удивление она нашла подходящий наряд. Одевшись, заплелась в строгую прическу. Короны не одела, как и остальных украшений кроме серёжек. Выйдя из покоев направилась вниз, чтобы сказать Мураду, что готова и отправиться в путь. Сын оказался на балконе. – Мурад, я готова. Можем ехать? – он обернулся и посмотрел на мать с нескрываемой улыбкой. – Да, конечно... – тихо сказал и пропустил её вперед. Идя по коридорам, Кёсем думала: куда же она едет с сыном? Зачем? Надолго ли? Но когда подошли к конюшне, ей предстоял выбор на какой лошади ехать и как ее назвать. Женщина выбрала белую с красивой, пушистой и густой гривой и хвостом. – Ясмина. Ее имя Ясмина. – сказала Махпейкер и улыбнулась. – Что это имя значит, Валиде? – «Цветок жасмина», ты знаешь, что эти цветы для меня священны, так и Ясмина теперь будет моим драгоценным цветком. – она погладила лошадку по гриве. – Цветок жасмина... – повторил он. – Красивое имя и значение для нее. Ей подходит, она такая же чисто-белая, как лепестки жасмина. Женщина лишь улыбнулась и когда лошадь подготовили, умело на нее забралась и села. Давно она не ощущала этого чувства. Сейчас Правительница восседала на красивой белой лошади в нежно-голубом наряде. Для всего мира она была неотразима, была золотом и алмазом Империи. Этим Махпейкер не гордилась, она была красива, но холодна, даже с самыми близкими и любимыми, она была, как холодная, суровая зима. Уже давно никто не слышал ее смеха, не видел искренней улыбки. Мурад также сел на своего коня и медленно поскакал в нужном направлении. Кёсем последовала за ним. Стражу они оставили и решили не брать, чтобы она не нарушала идиллию матери и сына. Женщина уверенно держалась в седле, как будто сидела в нем каждый день. Она уже забыла про то, что хотела покончить с жизнью буквально несколько часов назад. Она была счастлива, конной прогулки ей не хватала всю ее дворцовую жизнь. Ведь никто не знал, как она любит лошадей, в детстве она каталась каждый день, ее было тяжело загнать домой. Эти воспоминания заставляли Султаншу улыбаться. Через некоторое время, примерно на половине дороги им перерезали путь шестеро разбойников. Мурад соскочил со своего коня и крикнул: – Мама! Будьте аккуратнее! – с этими словами он набросился на нечестивцев: один, другой, третий, пятый и все мертвы. Султан не получил ни одного ранения в бою. Стоило ему повернуться, как тот замер. Главарь, единственный, которого он не убил, держал Кёсем перед собой и удерживал кинжал возле ее груди. Женщина не подавала виду, что боится. Как только Мурад сделал шаг в их сторону, так услышал: – Не приближайся, не то я проткну грудь твоей матери! – Падишах остановился, не желая рисковать жизнью своей Валиде. У него даже не было кинжала, чтобы кинуть, только меч, поэтому что делать он не представлял. Махпейкер же собралась и незаметно высвободила одну руку. Немного подождав, она резко схватила кинжал и развернула разбойника, повалила его на землю и нанесла смертельный удар в шею. Сама не поняла, как это произошло, толи адреналин, толи ещё что-нибудь. Немного отдышавшись Правительница встала и к ней на радостях подбежал сын. – Валиде! Валиде, Вы справились! Где Вы так научились? В чем секрет? Я даже не увидел испуга в ваших глазах. – спрашивал обнимая мать. – Не знаю, наверное все-таки это адреналин. Просто испугалась, вот и все. Когда человек боится, он может слетать невозможное. Вот так и получилось. Честно, уже с жизнью прощалась. Ладно, бывает, это всего лишь разбойники. Едем дальше? – Вы совсем не боитесь? Почему Вы так спокойны? Вы же могли погибнуть! – недоумевал Повелитель. – Честно, не знаю... Она забралась на лошадь и высоко перепрыгнула трупы. Ухмыльнувшись, она крикнула: – Догоняй! Давай, Мурад! – женщина помчалась, казалось со скоростью света. Султан быстро оседлав своего коня, полетел за матерью, которую никак не мог догнать. Кёсем вчалась по дороге, с двух сторон которой находился лес. Умело пепрыгивая препятствия: поваленные деревья, лужи и т.д, она улыбалась вспоминая своей родной дом, где была только свобода и счастье. Ее мысли могли кружится в голове еще долго, но она улышала окрик: – Валиде! Давайте привал? За Вами невозможно угнаться. – женщина остановилась и посмотрела на сына. Он наконец догнав ее, продолжил: – Я не знал, что Вы так умеете. – Мурад слез с коня и привязал его к дереву. Подошел к фантанчику с питьевой водой, который там стоял и умывшись, попил. Махпейкер слезла с Ясмины и напоив ее, села на мягкую свежую траву, рядом с ней послать ее лошадь. Султан сел рядом с матерью. – Устали? – спросил посмотрев на нее. – Нет, совсем нет. – улыбнулась и стала гладить гриву своей лошадки. – Вы выглядите счастливой, я никогда Вас такой не видел... – Лошади, природа, свобода, это все, что мне нужно, сынок... Я люблю животных, цветы, прогулки по лесу. Когда я жила в Кефалонии, ты наверное не знаешь, это остров в Греции, на котором я прожила свое беззаботное детство... – хотела что-то сказать, но он с ее же позволения перебил: – Я слышал про этот остров и знаю, что он находится в Греции, но не знал, что Вы жили там. Говорят, там очень красиво, это правда? – Да, там очень красиво. Так вот: наш дом находился прямо на берегу моря и мы с сестрой часто купались там. Только представь: лазурная прозрачная вода, желто-бежевый песок, красивые цветущие деревья, которые создавали прохладную тень, маленький, но уютный домик. Это так прекрасно! Какая только настольгия... – от нахлынувших воспоминаний, на глазах женщины появились слезы. На лице была нежная улыбка, которую Мурад видел только в своем детстве. – Вы бы хотели вернуться домой? – неожиданно даже для себя спросил Падишах. – Скорее всего, чтобы увидеть маму, папу и сестру. Но на самом деле мой дом тут, Мурад. Здесь была моя первая, нежная любовь, здесь я родила детей, воспитала их, здесь я впервые узнала, что такое боль, потому что на острове я этого не слыхала, короче говоря, я познала в этом месте и боль, и радость. Поэтому наверное, только, чтобы увидеть былую семью. Как не крути, я скучаю по ним. – Хорошо... – задумчиво произнес мужчина. – Что хорошо? – Через время мы с Вами поедем в Кефалонию и Вы встретитесь со своей семьей, мама. – она удивленно посмотрела на сына и широко улыбнулась. – Ты говоришь правду? Ты не шутишь? – Да, я хочу, чтобы вы были счастливы и все. Хочу заслужить Вашего прощения, Валиде. – Спасибо тебе... – тихо прошептала она и обняла сына. Мурад улыбнулся и так же приобнял мать. – Хочу, чтобы в нашей жизни была бы по-больше таких моментов. Хочу больше времени посвещать Вам и своей семье. – Махпейкер промолчала, лишь кивнула в знак согласия. Посидев так еще чуть-чуть, она приподнялась и сказала, а точнее спросила: – Куда мы едем? Ты хотел поговорить, мы поговорили. Теперь куда? – У меня для Вас сюрприз. Поэтому поехали. Весь следующий путь они ехали молча, наслаждаясь тишиной и красивом пением разных птиц. Еще немного и Повелитель мира остановился. Спрыгнув с коня, он помог матери и привязав животных, завязал глаза Кёсем. На ее вопрос: «Зачем это нужно?», он ответил: «Увидите». Медленно, чтобы женщина не отступилась, Мурад повел ее на огороженную территорию. Правительница тут же почувствовала знакомый запах и похоже поняла, что за сюрприз. Но как только сын открыл ее глаза, она обомлела от красоты. Лучи вечернего солнца освещали дивный сад, в котором красиво были усажены разные цветы, от полевых до культурных. В одном месте сидели такие полевые цветы, как: аквилегия, армерия, горечавка, кипрей, колокольчики, как ни странно, но ее цвели крокусы, красивые цветы непестрянки, фиалки. Все эти цветы были от нежно-голубых до фиолетовых тонов, создавая красивый ковер. На другой клумбе были дикие орхидеи совершенно разных расцветок, от белых до совсем темных. Дальше красиво смотрелись культурные садовые растения: аквилегии, которые привлекают причудливой формой бутонов. Дицентры, само название этих цветов переводится, как «сердце девушки, чей возлюбленный женился на другой». Герани, которые густо цветут мелкими красочноми цветами. Космеи, нежные содовые цветы, чьи каемочки ожурных лепестков могут быть от белых до фиолетовых. Мирабилис, который еще не распустил свои прекрасные бутоны, потому что этот цветок распускается после захода солнца. Именно поэтому его прозвали «ночной красавицей». И еще очень много разных видов цветущих растений. Но самое главное, это конечно же жасмины, которые гармонично отлетали ствол оливкового дерева, так похожее то, которое было дома. Махпейкер шла по саду, рассматривая его и нежно дотрагиваясь до лепестков. Сейчас ее лик озарила искренняя нежная улыбка, она чувствовала себя намного моложе, чем есть. Эта незабываемая красота, аромат всех этих цветов был настолько нежен и приятен. Пчелы, которые опыляли их, кружились в идеальном танце. Женщина повернулась и посмотрела на сына. Подойдя к нему, она тихо прошептала, чтобы не нарушать величественные звуки природы: – Это... Я даже не знаю, что сказать. Это самое красивое место на свете, Мурад, спасибо, большое... – он лишь не спускал глаз с улыбки своей матери. Немного понаблюдав за ней, Султан сказал: – Это еще не все... Пройдемте в домик. – он указал на двухэтажный дом, который находился на территории. Женщина медленно прошла за ним, все еще восхищаясь этим местом. Зайдя внутрь она осмотрелась. В домике было так же красиво, как в саду. Стены были в нежных тонах, везде стояли сухие, но при этом, как будто живые цветы в вазах. Вся мебель была деревянная, а кровати и диваны очень мягкими. Везде были свечи. Светлые комнаты, чего не было во дворце, гармоничное сочетание оттенков, разные пейзажи на стенах. Поднявшись на второй этаж, женщина вышла на балкон, который выходил открывал вид на сад. С высоты он был еще красивее, чем внизу. Мать и сын сели на диванчик на том же балконе и стали наблюдать за прекрасным, невероятно красивым зрелищем – закатом солнца. – Валиде, вы знаете легенду о солнце и море? – тихо спросил Мурад, смотря куда-то в даль. – Нет, сынок. Раскажи... – ответила так же тихо, прикрыв глаза и облакотившись. – Когда-то давным-давно жили юноша и девушка, которые так сильно, нежно, красиво и преданно любили друг друга, что невольно вызывали зависть у людей. Но людская злоба и зависть стали преследовать их, и не в силах противостоять злым козням, влюбленные ушли от людей. Юноша стал синим морем, а девушка – красным солнцем. И лишь на закате море и солнце соприкасаются друг с другом. Юноша ласково поет своей любимой песни волн, а девушка нежно обнимает его своими лучами. – закончил и посмотрел на мать. – Такая красивая история... Да, настоящую и преданную любовь, всегда проследует зависть других людей, сынок. Наверное именно поэтому ее не существует. А с чего вдруг ты это рассказал? – Не знаю, здесь такое романтичное место. – Ты знаешь, что такие места не для меня, но это особенное. Так красиво, таких нежных чувств я не испытывала никогда... Но почему ты сюда привез меня, а не свою любимую? Почему именно я? – недоумевала та. – Может Вы и не о том подумали, но скажу правду: у меня нет грязных намереней мама. Я просто хотел Вам показать, что есть радость в этом мире, которую выражает такая обстановка. Я люблю Вас и всегда любил, просто не показывал этого из-за своего гнева. – любил он ее, как мать, а ни как женщину. Его слова были правдой, а для Правительницы, как бальзам на душу. Кёсем подсела ближе к сыну и сказала: – Может я и не показывала этого, но я тоже люблю тебя. Люблю тебя больше всех. Твоя душа, похожая на мою: смелая, властна, не принимающая ничто! Мурад, я очень люблю тебя. Ты моя гордость, ты мой сын. При каждой ссоре, я понимала, что отдаляюсь от тебя, а ты от меня, но ничего поделать не могла. Спасибо тебе. Этот день был самым лучшем за все это время. Даже непривычно и неудобно, как-то. – Успокойтесь, Вы моя мать и я обязан делать Вас счастливой, а не причинять боль, как это делал раньше. Просто наслаждайтесь этим спокойствием. Если вы не против, мы проведем здесь еще пару дней, чтобы узнать друг друга лучше и сблизиться. – немного приобнял, но не делал этого заметно, чтобы его мать ничего не подумала. Ведь он просто хотел быть рядом с ней и просто обнимать, как в детстве. Но сейчас это считалось непозволительным, потом что, он уже взрослый мужчина, а не маленький мальчик. Но пока, никто не видит, Падишах хотел просто обнимать маму. – Хорошо, останемся... Когда он приобнял ее, женщина вздрогнула. Но тут же поняла, что и Мурад в неловком положении. Поэтому, просто сказала: – Все хорошо, если ты хочешь обнять, просто обними. – эти слова придали смелости и Падишах обнял Махпейкер, которая положила голову на его плечо. – Пусть многие и считают, что для взрослого сына и матери такие отношения не позволительны, но у нас они будут, Мурад. Я хочу, чтобы нашим отношения имели взаимопонимание, поддержку и любовь, которая должна быть у матери и сына. Просидев так до самой ночи, Кёсем и Мурад пошли в дом. Зайдя в спальню мужчины, женщина сказала: – Спокойной ночи, сынок! – Спокойной, Валиде! Мама, знайте, я Вас люблю и больше никогда не обижу. – Махпейкер лишь поцеловала сына в лоб и ушла в свои покои. Сегодняшний день утомил обоих и они быстро усныли с улыбками на лице. С этого дня отношения Кёсем и Мурад пошли в лучшую сторону и с каждым днем становились все теплее и теплее. Им много оставалось пережить вместе: бунты, государственные проблемы, радость и горе. Но они переживут это вместе поддерживая друг друга. Как настоящие мать и сын. Говорят: всем женщинам в мире приходится отпускать от себя сыновей, чтобы они учились быть мужчинами. Так и есть. Кёсем отпустила своего сына, он стал мужчиной, но потом вернулся к матери и наладил отношения. Вы не воспитываете героев, вы воспитываете сыновей. И если вы будете относиться к ним, как к сыновьям, они окажутся героями, даже если только в ваших глазах.