Плакучая Ива

Ее невидящий взгляд был устремлен в никуда. Руки не прекращали дрожать. Казалось вся краска схлынула с нее оставив за собой лишь горе и дрожь. А в мыслях она снова была на том же месте. Много лет назад. Где были дети и она среди них. Пять, восемь, семь и три. Четверо детей. Мысли тянут ее в место Место, где теряет своих близких, И из четырех выживет один. И остается наедине со своим горем. Хотя стоит снова рискнуть доверится. Поверить в слова: « Ты от меня так легко не отвяжешься», «нас ждет столько всего впереди!» Как жизнь резко прерывается. И ритм сердца сбивается в груди. А в руках снова тело остывает, его покидает жизнь А сердце колотиться и разбивается в дребезги. Хотя вопрос. Чему биться. Разве там что-то осталось, чтобы что-то чувствовать. Почему вообще оно бьется? Почему оно не может прекратить свой ход? Бум. Бум.Бум. Казалось сломаться сильнее не получиться. Но вот она опять. С разбитой душой и телом драгоценного человека. Который уже успел стать ее семьей. Который уже успел ее покинуть в одиночестве. Который умер, не успев пожить. Пять. Восемь.Семь. Три. А теперь еще Пятнадцать. Голова медленно наклоняется назад. Лицо устремлено вверх. И если бы кого-то попросили описать выражение, которое было на лице. О какое это было лицо. Неприглядное, изуродованное, искаженное… То этот человек бы содрогнулся при одном лишь взгляде, а в душе была бы смесь из чувств: жалости, ужаса и страха. Потому что такое выражение лица бывает у мертвых, которые умерли не своей смертью. Лик, который часто видят при встрече профессиональные гробовщики с людьми не смеющие хоронить и складывать так много тел. Такое бывает лицо у камикадзе перед самым столкновением. Такое было лицо у ангела осознавшего свое Падение. Такое у нее было лицо. Гримаса горечи, злости, отчаяния, и огромной боли застыла Как застыли слезы и сопли текущие по ее щекам и губам. Как застыл звук, готовивший вырваться с груди в скуль и душераздирающий крик. Руки тряслись и приживали, и не отпускали тело. Она не могла. Не здесь. Ни сейчас. Никогда. Отпустить. Принять. Осознать. Это кошмар. Ад. Ее личное падение и вечное наказание. Но за что? За жизнь? За чувства? За любовь? Или за то, чего у нее не было доселе. Но знаков или чего-нибудь, чтобы прекратить подобное мучение Небосвод встречает лишь своим хмурым тоном. Крик раздирает грудь, слезы забирают зрение, а руки жмут-жмут-жмут… Желая вырвать желание движение. Мир снова распадается. Пуская и время несет все своим чередом. Для нее все окончилось отныне. Никто не знает как долго пробыла в том месте девушка. Но по возвращении на ее месте было лишь дерево. Ива.