Дама с голубыми глазами

      Водная гладь озера, усыпанная серебристой лунной дорожкой, слепила своей яркостью двух сидящих на берегу. Вампир и человек — что могло быть более необычным? Но Далию это не беспокоило. Разница между их расами казалась ей чем-то далеким и неважным. Она наслаждалась моментом покоя, чувствуя, как легкий ветерок играет с ее растрепанными черными волосами, лаская кожу и унося с собой все тревоги. В этот миг она не думала ни о чем.       Тяжелая неделя, наполненная лихорадкой и кошмарами, осталась позади. Но стресс от слов Эдуарда не прошел бесследно. Воспаление, раны на спине, которые разошлись, — все это заставило ее снова пройти через мучительный процесс заживления. В редкие моменты ясности сознания рядом был ее веселый друг, а в бреду ее не покидал знакомый, успокаивающий аромат трав. Регис неотступно следил за ней, днями и ночами напролет, лишь изредка отлучаясь за провиантом и необходимыми ингредиентами для снадобьями, оставляя девушку на попечение другого. Как и сегодня.       Далию не покидало любопытство: что же происходило, пока она была в забытьи? Об этом знали только двое. Но выведать у них правду было задачей не из легких. Эдуард либо скуп на слова, либо переводит все в шутку, а Региса и вовсе с огнем не сыщешь. Так что до истины ей было не докопаться.       Тяжелый вздох вырвался из ее груди. Вампир, сидящий рядом, без умолку болтал обо всем, что приходило ему в голову. Было видно, что вести монолог ему не хотелось, и он изо всех сил старался разговорить Далию. Она же молчала, лишь изредка вставляя пару фраз. Если у Эдуарда было такое настроение — это верный знак: он что-то задумал. То ли хочет что-то выяснить, то ли сотворить, то ли просто заговорить ее до смерти своим напором.       — Хочешь, завтра пирожки испечем? Такие румяные, аппетитные… — начал он, словно пытаясь вызвать у нее хотя бы тень интереса.       — Хочешь — делай, я пас, — быстро отрезала Далия, не давая ему развить тему.       — …Твои любимые, с капустой, хм? — не сдавался он, подмигнув.       Воздух вокруг них разрезал хлесткий удар. Эдуард, забыв о том, что спина Далии — не лучшее место для дружеского шлепка, получил в ответ поток проклятий и убедительную просьбу отправиться в пешее эротическое путешествие.              — Какая ты грубая и скучная, — не извинившись, начал свою песню Эдуард, корча недовольную гримасу.       — Тебя никто не держит здесь на цепи, — с легкой гримасой выдохнула Далия. — Если не хочешь сидеть молча, можешь идти в дом.       Боль, которая лишь недавно утихла, снова дала о себе знать, неприятно ноя в поврежденной части тела. В ответ она услышала лишь фырканье. Этот мужчина был неисправим — ветер в голове и вечная непоседа.       Оставшись одна, Далия блаженно вздохнула. Наконец-то наступила долгожданная тишина. Общество Эдуарда, конечно, было ей приятно, но его неуемная энергия порой утомляла, особенно сейчас, когда она едва могла передвигаться, сидеть или просто находиться в вертикальном положении. Вечер выдался чуть теплее обычного, и девушка, собрав всю волю в кулак, решила выйти на улицу. Пока стоит такая погода, нужно хоть изредка выбираться из хижины — так выздоровление пойдет быстрее.       Чистый воздух, мягкий плеск воды и редкие взмахи крыльев воронов, облюбовавших эту местность, — все это наполнило ее сердце теплом. В голове всплыла лишь одна мысль: «Я жива». Давно она не испытывала такого светлого, почти забытого чувства.       Но блаженный покой был нарушен писком и громким хлопаньем крыльев. Две маленькие летучие мышки кружились в странном танце, то опускаясь к земле, то взмывая к звездам, выписывая в воздухе замысловатые фигуры. Далия не отрывала от них взгляда, пока ее уединение не нарушил знакомый мужской голос:       — Лето еще в разгаре, но температура не располагает к долгому отдыху. Особенно для неокрепшего организма.       — Думаю, несколько минут пойдут на пользу. Если не физическому состоянию, то хотя бы душевному, — тихо ответила она.       Рядом с ней оказался еще один бессмертный. Страшно ли было Далии находиться так близко к вампирам? В начале — да, страх присутствовал. Но время, проведенное в компании этих двоих, расставило все по местам. Эдуард, конечно, мог выкинуть что-то неожиданное, но ничего по-настоящему опасного для нее он не сделает. Нервы потреплет, проблем добавит, но не более. Все зависело от его переменчивого настроения, которое, впрочем, было легко предугадать. А Регис… С ним все было иначе. Он не сходил с ума на ровном месте, не устраивал внезапных выходок. С ним Далия чувствовала себя… спокойнее. Легче.       Девушка без слов, жестом, предложила травнику сесть рядом. Он слегка поколебался, но в конце концов выполнил ее просьбу. Оба молчали, словно боясь нарушить хрупкую идиллию вечера. Но нерешенные вопросы тяжким грузом давили на плечи медички, и она чувствовала, что должна освободить свой разум, к чему бы это ни привело. Тишина между ними длилась недолго. Так же, как и две летучие мышки, переставшие порхать над ними, она отступила, уступив место словам.       — Знаешь, за свою короткую жизнь я повидала не так уж много сложностей, — начала Далия из далека, неловко потирая руки, что не осталось без внимания собеседника. — Отец желал, чтобы я продолжила его дело. Быть купцом, а в моем случае женщиной купцом — сложно. На каждом шагу тебя хотят не только обокрасть, но и снасильничать. Так что мне очень-то прельщала мысль об этом… Прошу не перебивай, трудно говорить о личном, знаешь ли,— цокнула от недовольства медичка, слегка скорчив личико. Она совсем не любила, когда ей мешали высказаться.       Травник примирительно поднял руки вверх, заверив, что подобное не повториться. Далия нервничает, причем сильно. Ни каждый с легкостью открывается.       — Я продолжу. С отцом спорила долго и упорно, но в итоге добилась своего. Поступила в Оксенфурт на кафедру медицины и траволечения. Деньги водились, с обучением проблем не возникло. Но не прошло много времени как началась война с Нильфгаардом. Мобилизовали всех, кто мог хоть правильно скальпель в руках держать.       Даже невооружённым глазом было заметно, что приближается самая сложная часть истории. Наступившее молчание затянулось, и это стало действовать медичке на нервы. Словно в знак поддержки, Регис накрыл ладонью кисть девушки, мягко начав поглаживать костяшки пальцев.       — Далия, — мягкий голос начал разносить как сразу же был оборван.              — Все в порядке, — устало вздохнув, сказала она. — Раньше мы думали, что идем на фронт ради благой цели, что нам не страшны тяготы войны. Но… как же мы ошибались! Там царил настоящий ужас: постоянные провокации с демонстрацией силы, казни невинных, сотни убитых и раненых, которых нужно было срочно лечить или сжигать трупы, чтобы не привлекать трупоедов. Если бы не Александэр, который тогда был еще той занозой в заднице, я бы не выдержала. Воспоминания о наставнике вызвали у Далии легкую, но искреннюю улыбку. Впервые за весь разговор она повернулась лицом к Регису и заглянула в его черные бездонные глаза. В них плескалось тепло, понимание и принятие.       — Смерть неизбежна. Мы все: я, Александэра и Грака — смертны. Важно жить и наслаждаться каждым мгновением, пока есть такая возможность. Кто знает, что может случиться: мы можем умереть от ножа в спину или от куска хлеба, попавшего не в то горло. Но даже несмотря на это, страх всегда будет рядом. — немного помолчав она добавила. — Думаю, что как бессмертному существу тебе этого не понять.       Ночное небо с огромной луной не прекращало освещать лица двух сидевших на берегу. Звездное полотно отражалось у каждого в глазах, создавая незабываемую красотой картину. Черный металл и светлое голубое полотно. Никто из них так и не отвел взгляд и не расцепил рук.       — Не перестаю изумляться тому, что меня окружают люди, которые совершенно не испытывают страха перед лицом того, кто находится перед ними.       — Ну почему же, — жмуря глаза от смущения, Далия решила дать честный ответ, — после рассказа Эдуарда мне очень хотелось улизнуть отсюда. Вот только плачевность моей ситуации и несколько швов на спине утихомирили мой пыл.       — По прошествии столько времени что-то переменилось?       — Возможно. Развей мои опасения: бояться или нет?       Нежные прикосновения внезапно прервались. Регис невольно напрягся, сдвинув брови к переносице. Далия, сама того не желая, поставила своего собеседника в неловкое положение.       Однако, страстно желая услышать от него хоть слово, она с надеждой посмотрела на него. Её взгляд ясно говорил, что сегодня день откровений и другой возможности высказаться не будет.       — Будучи истинно высшим вампиром, я не нуждаюсь в человеческой крови. Для нас она — как алкоголь или сильный наркотик, — начала Эмиель с трудом и отстранено.       — Ты сталкивался с зависимостью? Не удивляйся, бывших зависимых легко узнать. Эта тема при разговоре вызывает много сложностей, особенно когда речь заходит о себе.       Удивление не сходило с лица мужчины. Какой нормальный человек будет так спокойно относить к таким проблемам? Далия с легкостью слушала, не показывая внешне признаков страха. Она на все это смотрела с профессиональным интересом. Как будто разговор шел об обыденных вещах.       — Разве это тебя совсем не пугает? — Регис с легкой иронией взглянул на травницу, поражаясь ее наивности или беспечности.       — Вампиры и в Зерекании вампиры. Даже если вам не нужна кровь для пропитания, то она прекрасно дополнит интересное времяпровождение, — приподняв брови она добавила, — это почти слово в слово, что как-то сказал мне Эдуард.              Не скрывая клыков, Регис хрипло рассмеялся. Закрытая улыбка, которая обычно не покидала его лица, на этот раз исчезла, и мужчина позволил себе расслабиться. Возможно, спокойная обстановка или легкая хрупкость момента помогли ему снять оковы осторожности.       — Даже не знаю, считать ли твои слова наивными или чересчур самоуверенными, — слышались сквозь смех обрывки фраз.       — А, всего понемножку, — Далия и сама не могла сдержать улыбки.       — Прости, — произнёс травник, протерев глаза, и продолжил разговор. — Я уже довольно давно не употребляю кровь. Научиться сдерживать свои… порывы — задача не из лёгких, но у меня было достаточно времени для этого. При должном усердии и стремлении к самосовершенствованию можно добиться многого.       — Порывы? — Далия подняла брови, выражая удивление. — Разве это не естественно для вампира?       — Возможно с определенной стороны, — Регис покачал головой, его взгляд стал более серьезным. — Но я с недавних пор считаю, что кровь — это нечто большее, чем просто кратковременный экстаз. Это часть жизни, которую нельзя отнимать.              — Но ведь ты — вампир, — мягко напомнила Далия. — Это в твоей природе.       — Да, но природа не приговор, — Регис вздохнул, его голос стал мягче. — Я нашел способ жить, не причиняя вреда другим. Как я уже сказал, это нелегко, но возможно.       Между ними возникла недолгая неловкость. Разговор был не легким как себе представляла Далия. Они сидели так близко, что казалось, будто воздух вокруг стал гуще, а время замедлилось. Тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и легким плеском воды, казалась слишком громкой. Он украдкой посмотрел на неё, и их взгляды встретились. Долгий взгляд друг на друга затянулся, словно время остановилось. В его глазах она увидела вопрос, на который сама не знала ответа, а в её — он прочитал сомнение, смешанное с надеждой. Теперь, когда все карты раскрыты, возможно, появился шанс. На лучшее, на что-то большее, так значимое в жизни.       Он осторожно сжал её ладонь своей. Она не отдернула руку, а лишь слегка сжала его пальцы в ответ. Их сжатые ладони друг друга стали мостиком, соединяющим два сердца, вампирское и человеческое. Озеро перед ними казалось бескрайним, как и чувства, которые они оба старались скрыть.       Он наклонился чуть ближе, и она почувствовала, как её дыхание участилось. В этот момент всё вокруг — озеро, деревья, ночное небо — будто исчезло, оставив только их двоих. Та самая недолгая неловкость уступила место теплу и пониманию. Они сидели так, не говоря ни слова, но в этом молчании было больше смысла, чем в любых словах. Тем не менее медичка, не сдержавшись, начинает диалог.              — Регис, можно задать тебе нескромный вопрос? — спросила Далия.              — Даже не знаю… Это зависит от вопроса, — ответил он, слегка насторожившись.       — Сколько тебе лет? — прохрипела она, смущённо опустив веки.       — Почти полтысячелетия, — усмехнулся Регис, заметив, как её глаза снова округлились за этот вечер.       — Охренеть… Песок не сыпется? — выпалила она, не сдержав любопытства.       Мужчина сделалвид, что задумался, а затем с лёгкой улыбкой ответил: — Пока не замечал такого недуга, но буду иметь в виду на будущее.       Снова раздавшийся весёлый смех возле озера наполнил ночной воздух радостью. Звёзды сверкали над головой, отражаясь в спокойной глади воды, а лёгкий ветерок приносил свежесть и аромат ночных цветов. Неподалеку всполошились вороны, наверное, почувствовав рядом с лесом стаю волков. Приятная ночная атмосфера казалась волшебной, словно всё вокруг специально создано для этого момента. Каждый взгляд, каждое слово — всё это сближало их ещё больше.       Он смотрел на неё с теплотой, не скрывая искр в глазах, а она, чувствуя его внимание, улыбнулась, слегка смутившись. Травник медленно наклонился к ней, и их губы встретились в нежном, слегка целомудренном, поцелуе. Это был не порыв страсти, а скорее тихое признание, момент, который они оба хотели сохранить в памяти навсегда. Когда они разъединились, Далия опустила глаза, но её улыбка говорила сама за себя. Стадо мурашек, вызванных от легких прикосновений, как крыло бабочки, к её плечам, не хотело покидать кожу девушки.       Эмиель вновь посмотрел на неё, и в этот момент стало ясно, что эта ночь у озера — начало чего-то нового, чего-то прекрасного.       Но на этой ноте один из прекрасных теплых летних вечеров не подошел к концу. Слышны были шутки, глубокие разговоры о смысли бытия и просто тягучие молчание. Они чувствовали, что между ними возникла невидимая связь, которая с каждым мгновением становилась всё крепче.       За идиллией следил сторонний наблюдатель, с дымящий трубкой в клыкастом рту. Ухмылка так и норовила остаться на лице мужчины на долгое время.

~

      Маленькая палатка, затерянная среди хаоса военного лагеря, едва виднелась вдали, словно призрак, мерцающий в туманной дымке. Далия, едва переставляя ноги, шла туда, чтобы отдать отчет о погибших в последней битве. Шаг ее был неровным, тело будто не слушалось, а мысли путались, как спутанные нити. Редания одержала победу — славную, громкую, но какой ценой? Обычная переправа через реку обернулась не малой кровью для них. Но какая ни была победа, она ею оставалась до конца войны в устах каждого. Их обычно праздновали с криками, плясками и песнями, но сейчас лагерь был пуст и тих. Центр их временного пристанища, обычно шумный и оживленный как будто вымер. Лишь медичка, как всегда, продолжала свое дело — без пауз, без отдыха, без права на слабость. Жребий выпал на нее. Теперь очередь подошла к ней для встречи с начальством.              Отчет, выговор, возвращение в свою палатку, короткий сон и снова новый день. Для Далии не существовало ничего другого. Ей хотелось лишь одного — погрузиться в пучину сновидений, уйти от реальности, которая с каждым днем становилась все тяжелее.       Она вошла без приглашения и громко поприветствовала главного медика. Александэр. Этот человек был настоящим сукиным сыном. Педант до мозга костей, жуткий перфекционист и просто неприятный тип. За месяц он довел половину медицинского состава до нервного срыва, придираясь к каждой мелочи. Но Далия, хоть и не любила его, понимала: в их время такие черты характера были необходимы. Он доводил до трясучки, но именно благодаря ему зеленые студенты, привыкшие к мягкой обстановке, выживали в этом аду.       С комом в горле Далия начала докладывать о ситуации. Она избегала его взгляда, как всегда, устремляя глаза куда угодно — на потолок, на стол, на стены, только не на него. Закончив, она уже мечтала только об одном — поскорее уйти. Но Александэр молчал. Это молчание было хуже любой пытки. Далия знала: за то, что они не смогли спасти лучшего из солдат, их ждет не выговор, а публичное повешение. Разве она не могла остановить простое кровотечение? Нет. Слишком легкий случай с самым тяжелым исходом. Что-то не так.       — Милая Далия, — раздался неестественно мягкий голос мужчины, словно доносящийся из-под толстого слоя ваты. — Зачем ты с этим монстром якшаешься?       Удивление мелькнуло на лице девушки. Что он говорит? Ее тело, будто скованное невидимыми цепями, отказалось слушаться, когда она попыталась сделать шаг назад. В голову ударили воспоминания, словно волна, смывающая все, что она считала реальностью. Не было ни выговора, ни кровавой бойни у реки. Вернее, все это было, но не так, как ей привиделось во сне. Нестыковки с реальностью оказались правдой.       Александэр. Почему он ей снится? Мертвый во сне — жди беде.       — С монстром живешь под одной крышей, а про наш дом забыла, — его голос исказился, став хлюпающим. Алая струйка уже стекала по его подбородку, капая на пол.       Далия с трудом вдохнула, но воздух, наполняющий легкие, был густым и удушающим. Ее наставник, истекающий кровью, произносил слова, которые резали ее сердце. Она не забывала ни их дом, ни его самого. Но он мертв. Он не знает, что она чувствует.       — Уйди из моей головы, — прошептала она, едва выталкивая слова сквозь ком в горле. Кислорода катастрофически не хватало.       — Нет, не уйду, пока не найдешь меня. Я хочу к жене, а не гнить не пойми где. Этот проклятый пес мертв, я о нем позабочусь как следует. Только помоги мне, а твой монстр не откажет в такой простой просьбе. По-то-ро-пись…       — Нет! — вырвалось у нее, но голос звучал слабо, почти беззвучно.       Сильные руки внезапно обхватили ее, прижав к теплому телу, лишив возможности шевелиться. Пот, стекавший по вискам, был аккуратно вытерт холодной ладонью, дарящей долгожданное облегчение.       — Дорогая, это всего лишь кошмар, — прозвучал мягкий, успокаивающий голос.       Кто еще мог помочь ей, если не Регис? Ее единственная надежда. Постепенно успокаиваясь, Далия обхватила его талию, чувствуя, как его тепло и близость возвращают ее к реальности.       — Я должна предать Александэра земле, — прошептала она, и усталая улыбка коснулась ее губ, найдя приют в изгибе шеи травника.       Тихие слова девушки не стали для Эмиеля неожиданностью. Он давно знал, что рано или поздно Далия захочет похоронить своего наставника, как того требуют человеческие обычаи. Молча соглашаясь с ее решением, он лишь прикрыл глаза, погружаясь в малиновый аромат ее черных волос.