Игра в карты.

Очередной вечер в заточении. Окон нет, одна лишь маленькая свечка на столешнице, покрытой пылью и вокруг старая мебель, ранее считавшаяся прекрасным убранством. А сейчас только обломки и плесень. Стук в дверь и тихий её скрип. — Мой Принц, не хотите сыграть в карты? — Мэй Няньцин неловко потоптался в проходе, а потом неуверенно вошёл. Он боялся разозлить своего принца, за которым уже много лет ухаживает и пытается лечить. Агрессию, приступы ярости, страшные сны и крики лиц не давали Цзюнь У покоя, но его Мэй-Мэй даже под страхом быть растерзанным и убитым помогал бывшему небожителю успокоиться. Цзюнь У нахмурился. Он сидел на кровати и смотрел в одну точку. На стене маленькое пятнышко, которое он засмотрел почти что до дыры, но после недолгого молчания сказал грозное: «Да». Он всё ещё пытается казаться злым. Даже если ему приятна компания старого друга, о предательстве которого он почти забыл — нельзя этого показывать. «Эмоции делают нас слабыми» — так он думал. Мэй Няньцин улыбнулся, спешно достал из рукава ханьфу карты и размешал. Ему осточертело играть в бумажными куклами, но и с принцем он боялся. А тут сердце подсказало, что стоит рискнуть. Советник разложил карты, взял свою руку и улыбнулся еще раз, довольный своей удачей. Несколько ходов, ещё и ещё. Цзюнь У, не игравший много лет, не растерял своего мастерства и сейчас с небольшим отрывом выигрывал. Звездочёт явно был этим недоволен. Но тут, как на зло… — Мэй-Мэй, у него только один козырной валет, остальные черви! — Да, десятка, дама и шесть! Лица друзей заговорили. Своими маленькими глазками они посмотрели в карты Цзюнь У и из вредности раскрыли его руку. Им явно надоело слушать этого тирана и жить на его лице две тысячи лет, вытерпев немало от его рук. И прижигание, и вырезание, и отравление… Всевозможные способы убийства. Много лет он пытался свести их с щёк и лба. Проклинал, избивал, ненавидел. Так что теперь они отыграются хотя бы таким безобидным способом. Мэй Няньцин был удивлён. Они, конечно, часто разговаривали, но обычно просыпались ночью, когда сам он спал. Да и разговоры их не были внятными и осмысленными. И только скверное ругательство прозвучало от Цзюнь У.