Коробка пушистого счастья

Солнце скрыло своё лико. Только уличные фонари дарили свет в тёмные квартиры домов. Из окон, в которых ярко горели лампы, можно было увидеть разную жизнь людей. Кто-то смотрел телевизор, кто-то занимался домашним фитнесом, кто-то просто забыл выключить свет и попросту, скорее всего от усталости, уснул. Окно третьего этажа небольшого домишки было занавешено тёмной шторой. А всё потому, что хозяева, вернее хозяин, не хотел, чтобы их увидели и забрали в психбольницу или ещё чего похуже. — Феликс, — обратился к брату Хо, сидя на соседнем стуле с одной стороны стола. Его взгляд был наполнен страхом, негодованием, непониманием и частичкой смущения, — во сколько и как это случилось? Обеденный стол, как и попросил старший, был накрыт всякими вкусностями. Поводов было несколько: праздник, снять стресс, и накормить тех, кто вызвал этот самый стресс. Еды хватило бы на шестерых. Но после получаса братья Ли усомнились, что снастья хватило бы даже на одного сидящего напротив существа. — Хо, я просто подумал о том, что хотел бы иметь разговорчивого соседа, — с подобной брата паникой говорил Ликс, — прихожу в комнату, а он там сидит. Всё внимание парней было обращено к двум жующим жаренную курочку мордам. Они уплетали за обе щеки всё, что было разложено на столе. Две пары кошачьих ушей локаторами слушали разговор братьев. Неловкая тишина длилась ещё примерно 40 минут. Студенты пребывали в тихом шоке. Еда на столе почти закончилась, а они даже не притронулись к ней. Котята напротив заскучали, тогда серенький встал и проследовал к Хо. Он уселся на колени лицом к парню: — Хозяин, я хочу ещё молочка! Напои меня, пожалуйста! — сверкающие от желания глаза вызвали волну мурашек по шее. — Ханни, ты же сам можешь достать. Правда? — не способный на какие-либо действия и слова Минхо нерешительно направлял своего питомца, — У тебя есть руки и ноги, сам можешь взять. — Но Хозяин, я помню, как вам нравилось поить меня с бутылочки. Ваша улыбка была просто восхитительной. Если бы здесь присутствовал представитель рекордов Гиннесса, то можно было бы приписать Хо: «Рекорд, за самое сильное смущение в мире». Ликс сидел рядом и полностью перенимал чувства от своего брата. Ханни долго не мог получить ответа. Тогда он начал ерзать на бёдрах старшего, чем вызвал незамедлительную реакцию. — Черт! Ханни, — захватив за плечи, Хо поднял котёнка со своих колен, — если ты так хочешь пить, то так и будет. Только мне нужно в душ. Жди меня здесь! Минхо указал сероволосому на свой стул, а сам убежал в ванну со сильным давлением в штанах. Счастливый виновник сия проблемы уселся на нагретое от смущения место и начал мурчать от радости. Ликс не выходил из состояния оледенения. Только две руки, которые аккуратно легли на его плечи сзади привели в чувства. Джинни стал медленно поглаживать, как бы успокаивая. — Ликси, всё в порядке? — используя новый язык начал Джинни, — Мы вам такие будем мешать? Ханни, казалось, младше своего чёрного приятеля, и у него потихоньку, как у ребёнка, скопились слезы в глазах. Они уже задумывались ранее об этом, когда на мгновение остались одни часом ранее. И новость о непринятии, как клеймо, поместилось в отсеке «грустно и страшно». У обоих гибридов сложились на макушке ушки. Хвост опустился, глаза потускнели. — Похоже, нам придётся уйти… — сказал старший котик и, взяв за руку серенького, пошёл прямо к выходу. Ликс ничего не мог сделать. Страх неизвестного привязал к стулу крепким канатом. В груди раздавались разные голоса, которые твердили: «Не уходи! Я так долго тебя ждал». Но разум боялся, и он сильнее каких-либо чувств. Ручка скрипнула и раздался звук открывающихся входных дверей. Только грустные хвосты собрались переступить порог уже родного места, как их остановил очень резкий и проникновенный голос: — Кто вам разрешил уйти?! Ли Минхо — парень, который всегда жил только для себя, только что потерял веру в свою идеологию жизни. Он буквально в одном полотенце выбежал в коридор и прокричал четыре заветных слова. Ещё бы секунда, и мир бы разрушился. Мир, в котором поселились и поразили чувства эти волшебные существа, которые собирались уйти из его жизни навсегда. Что бы с ними было, если бы их увидели другие люди? Эксперименты, издевательства, цирк? Приказным тоном Ли остановил котомальчиков, а сам ушёл в свою комнату, чтобы накинуть на себя что-нибудь из домашней одежды. Ликс проследовал за ним в комнату, ему было неловко находиться в компании двух невероятно привлекательных недомальчишек. Феликс не был напуган, скорее растерян от всей этой ситуации. Ему нравилось то, что теперь будет человек, чтобы поговорить душа на душу. Но проблема с проживанием и пропитанием задевала не только его самого, как неспособного себя обеспечивать, но и по большей части брата. Он не представлял, как их примут родители, другие люди, где они будут спать и что им делать в остальное время. Впервые блондин почувствовал необходимость в поддержке брата. Он прошёл в тёмную комнату старшего и уселся на большую двуспальную кровать. Слезы сами покатились из глаз. Хотелось, чтобы брат что-нибудь сказал, придумал и в принципе разрулил. Потому что страшно, непонятно, и девятнадцатилетние мозги плывут от всей этой информации. — Хо, — вдыхая воздух через каждое слово, прервал тревожную тишину Ликс, — ты же их не выгонишь? — Я понимаю твои мысли сейчас. Мне тоже страшно. Я не знаю, сколько ещё смогу нас обеспечивать, но эти двое так сильно засели у меня в голове, что я не могу их не оставить, — Мин вплотную подошёл к младшему и прижал к себе поближе. — Я не прощу себе, если котята вновь окажутся на улице. Думаю, ты тоже так считаешь. — Брат, ты самый крутой! Ты знаешь об этом? — Ликс, как четвёртый котёнок в этой новоиспечённой семье, прижался к животу Хо всем заплаканным лицом, и футболка вмиг пропиталась слезами счастья и гордости. Минуты полного доверия промчались очень быстро и приятно. Кровные узы всё равно рано или поздно показали себя. Невозможно ненавидеть родную душу, особенно когда эта душа такая беззащитная и заплаканная. Вновь сменив футболку, старший взял за руку Ликса и повёл на встречу с хвостатыми. В коридоре никого не было. Дверь заперта и свет выключен. Парням стало страшно, что их пушистые друзья все-таки ушли. Но урчание дало обратный знак. Поиск звука был не долгим, потому что он исходил прямо из гостиной. На диване расположились в обнимку два котомальчика. Серенький плакал в объятьях Джинни. Всхлипы Ханни напоминали мяуканье. Они смотрелись как два бездомных мальчишки, которые сбежали из приюта и теперь не знают куда податься. Отчаяние читалось у них на лице чёрным по белому. Минхо вёл Ликса за руку прямо к новым жильцам. Когда взгляд черныша упал на младшего Ли, котята вжались в диван ещё сильнее. — Малыши, не бойтесь, всё в порядке, — точно, как в первую встречу, Хо успокаивал котят. — Джинни, прошу, не плачь, не бойся, мы не навредим и не оставим вас, — Ликс включился в разговор, потому что тоже чувствовал искренне желание опекать и жить вместе. Парень с чёрными ушками посмотрел прямо в душу блондина. В этих глазах виднелись и благодарность, и счастье, и светлое будущее. Феликс сел рядышком и зарылся в мягкие, почти что шелковые локоны соседа. Он поглаживал печальные плечи, всё больше и больше всматриваясь в детали лица и глаз, подмечая новые завораживающие моменты. Джинни не мог поверить своим ушам. Их не выбросили на улицу, их приняли. И сейчас руки самого близкого ему человека успокаивают тревожную душу. Он сам не заметил, как переместился в объятия парня и начал ластиться ближе. Хо сделал тоже самое, подсел с другой стороны и принялся вытирать горькие слезы своего котёнка. Пухлые щёчки готовы были взорваться от количества недосказанных слов и чувств. Но пока что все эти слова ушли глубоко в пятки. Хотелось обниматься и мурчать, благодаря за всё. *** Тёпло, приятно, по-домашнему — Минхо встречает утро нового дня. Эмоциональное истощение позволило парню окунуться в глубокий и насыщенный сон. Первая пара начнётся через часа два, и не пойти на неё было бы преступлением. Ли, как бы не пытался поднять свои веки, уходил дальше в мир утренних снов. Именно эти сны самые опасные, потому что находишься где-то между реальностью и фантазией. Всё под твоим контролем, стоит только захотеть. Но вот темы, которые подбрасывает нутро, бывают крайне смущающие или даже пугающими. Вот и сейчас парень спокойно лежал в своей кровати, но что-то в его комнате было не так. Повернув голову направо, его глаза столкнулись с кучкой котят, которые забирались к нему на кровать. Разноцветные зверьки потоком залезали к человеку. Они старательно пытались облепить каждый участок тела. С каждой секундой становилось жарче, а колонна шерстяных не кончалась. Последней каплей стал Ханни, который зашёл в комнату тогда, когда на теле открытым местом было только лицо. Котопарень стоял в домашней футболке Хо, которую тот ему выдал для сна. Всё выглядело так правдоподобно, даже движение ушек, особенно голос: — Хозяин, я приму это безобразие за измену, — Хо огрели ядовито-ревностным взглядом, — не считаете, что лучшим извинением будет ваше наказание? В горле застряли все слова, которые могли сойти за ответ, только тяжёлый ком прошёл глубже по стенкам куда-то в район живота. Хищный взгляд пожирал сначала глаза, а затем начал лакомиться губами. Чем дольше терзали его лицо, тем труднее становилось дышать. Мин подумал, что это самое ужасное, что с ним могло приключиться. Но поцелуй, пропитанный кровью из прокусанной губы понизил планку в сторону отрицательных чисел. Теперь ни одна частичка кожи не осталась без внимания. Лёгкие покусывания превратились в прокусывания, шершавый кошачий язык пробирался сквозь забор зубов, желая накрыть парня и внутри тоже. И Хо поддался бы. Недосказанные слова распускались дикими райскими цветами где-то в районе пупка. Всё тело горело, уши давным давно горели алым пламенем от любви к существу сверху. Он словно маленький котёнок, которого тщательно вылизывает мама после очередного проказа во дворе. Руки тянулись к желанным пухлым щекам, но всё тщетно, их намертво придавили к простыням. Весь процесс выводил и заводил. Возбуждение росло и вместе с тем рос и интерес к продолжению. Но продолжения не свершилось. Минхо в буквальном смысле начал задыхаться от перегрева организма. Словив сонный паралич, Минхо подпрыгнул на своей кровати. — Блять! Чуть не помер, — в лексиконе старшекурсника не так часто встречаются маты, но когда ты чувствуешь себя на грани жизни и смерти, все самые неожиданные слова вырываются наружу. Три минуты залипания на дверь полностью успокоили парня. Его жизни ничего не грозило, разве что чудо природы, которое обвивает тело Хо со всех возможных сторон. Будучи котом Ханни спал в ногах или на животе студента. Видимо, привычка есть привычка, так что ушастый устроился поудобнее на «кроватке». Единственное, что отличалось от того Ханни — на часах уже полседьмого, а этот чудик видит десятый сон. Он так уютно сопел на коленях, что и будить не хотелось. Но учёба всё ещё была главным приоритетом. — Бельчонок, — шёпотом, напевая, проговорил котёнку Хо прямо на ушко, чтобы разбудить и не спугнуть, — мне пора вставать на учёбу. В ответ лишь приятные вибрации. Поглаживания тоже не дали никакого результата. Повышение голоса поспособствовало только переворачиванию с одного бедра на другое. После десяти неудачных попыток в ход пошли едва слышимые щипания. Это в правду оказалось действенно, поэтому Минхо увеличивал силу, пока не услышал заветного «Ауч!». Недовольная моська уставилась заспанными глазами прямо на виновника пробуждения. Он оглядел комнату вокруг, осмотрел парня напротив. Долгое проживание в этом доме научило и разъяснило то, что если начинает светать и хозяин комнаты просыпается, ему пора на учёбу. Тогда стало понятно, что угрозы никакой нет. Ханни улыбнулся и слегка виновато опустил свой взгляд вниз на руки, которые бесконечно перебирали одеяло. — Хозяин, прости меня. Я не хотел задерживать тебя, — ушки прижались, от них ничего не скроешь, выдадут все чувства с потрохами. — Нашёл, что первое сказать этим чудесным утром, — Хо решил спасти бедное одеяло от протертых в будущем дыр и взял миниатюрные руки Ханни в свои, — тебе не зачем извиняться, ты здесь теперь живёшь. Просто нужно научиться вставать без лишней неприятной помощи. Или если ты хочешь поспать, то просто спи на своей части кровати, она-то большая. — Ну хозяин, я не хочу один спать! Вы такой тёплый и приятно пахнете сиренью, — привычки кота никуда не делись, ушастик прильнул головой к груди парня и начал тереться мурча. — Ханни… — это действие не осталось без внимания не унимающегося от вида заспанного котомальчика сердца, — прошу, давай ты будешь приучаться вести себя по-человечески. Пара изумрудных глаз скорее удивлённо пронзили Хо, чем обидчиво. Младший не был готов к такому удару по реальной личности внутри него. Ему только что предложили просто избавиться от внутреннего кота и стать таким же человеком, как и Ли. — Минхо-я, ты точно этого хочешь? Ханни решил показать всё, на что он не будет способен, если отложит свои привычки в самую дальнюю полку. Он резким движением переместился на колени Хо, которые идеально подошли в качестве сидения. Единственной одеждой помимо домашней футболки были боксеры, которые свободно болтались на бёдрах младшего. Эта маленькая деталь обострила чувствительность кожи Хо, так как их бедра соприкасались. Перепад температур создал новые впечатления. У котов тела намного теплее, чем у людей. Мало того что от любого прикосновения Ханни на теле старшего оставались «ожоги», так ещё и физиологическая особенность его мальчика добавляла ощущениям перчинку. Лицо Мина старалось не подавать каких-либо знаков для продолжения. Конечно, ему хотелось уйти прямо сейчас, потому что учёба важнее всего. Но тот, кто сейчас залезает своими горячими ладонями под футболку, просто затуманивает мысли. Старательные пальцы продвигаются вверх по торсу парня. Они успевают нащупать одни из самых чувствительных зон. Вспоминая то, что делали парни в том дешёвом лакорне, мальчик-кот всеми силами старался показать, что он не хуже и что его хозяину понравится его «питомец». — Малыш? Ты что вытворяешь? — с придыхом от получаемого удовольствия говорил Мин. Старшего ведёт. Ещё тогда, когда он увидел миниатюрные части тела своими глазами, то незамедлительно подумал об их заполучении. Он хотел каждый кусочек, хотел прикоснуться и испробовать этот сладкий плод. Но его останавливал страх искушения. Запрограммированный мозг на одну только учебу сопротивляется. Но сейчас, когда физиологические потребности вышли на первый план, он не способен сопротивляться. Ханни продолжил своё представление тем, что начал вылизывать каждый миллиметр на шее у человека. Невесомые поцелуи и следы сопровождались тяжёлым дыханием сверху. Большие крепкие руки Хо плавно переместились на гибкую, в прошлом кошачью, спину. Котёнок тут же выгнулся, предоставляя себя ещё большим ласкам. Поцелуи перешли в наступательные покусывания. Руки крепче сжимали мягкую кожу между хвостом. Скулёж пробился сквозь маленький аккуратный рот. Минхо вскружило голову, он решил для себя, что хочет ещё раз услышать это гармоничное мяуканье. Проехавшись ещё раз по мягким филейным частям, парень получает то, что хотел. После этого у него сносит крышу окончательно. Ханни уже не вылизывает и не исследует тело старшего, он теперь извивается, держась за крепкие плечи, чтобы не упасть от приятных ласк его пятой точки. — Минхо-я! Словно в бреду, Хо впивается в мурчащие губы своими. Лёгкие вибрации проходят по нижней губе оставляя приятные воспоминания о каждой секунде. Звуки утопают внутри парней. Мин игриво прошелся по выделяющейся нижней губе своим языком, передразнивая кошачью натуру. Повторив ещё несколько раз эту нежную шалость, Ханни решил повторить за хозяином. Всё новые и новые приёмы всплывали в их поцелуе. Минута за минутой продвигала изучение всё дальше. Вскоре их неловкие сминания и облизывания переросли в пылкий и соревновательный поцелуй. Руки владельца комнаты уже блуждали по всей спине и шее серого пушистика. Любые касания заставляли податливое тело грациозно выгибаться и издавать звонкие стоны, которые больше похожи на плач, но не от боли, а от желания большего. Ли Минхо разогрелся и готов был закончить всё прямо здесь и сейчас. Сделал бы он это, не раздумывая о чувствах Ханни, потому что тот первый начал, и это было бы его наказание. Хотя всё, что было озвучено и сделано, явно не было против воли и неприятностей бы не принесло. Но есть одно создание, которое всегда всё портит в этой жизни. Его ненавидят большинство людей на планете Земля — будильник. Внезапный звонок из телефона заставил обоих парней подпрыгнуть на кровати и забыть всё, что сейчас происходило. — Блин, Ханни! Мне через тридцать минут надо быть на важной лекции, — вещи старательно летали по всей комнате в надежде, что их выберут в качестве потенциального наряда на сегодня, — пожалуйста, разогрей что-нибудь из холодильника себе на завтрак. Я приду поздно! Спидран по сборам был пройден. А Ханни сидел в полном недоумении и, похоже, со вставшим возбуждением. *** — Феликс! — перерыв после первой пары открыл крик Хо, который с ужасной одышкой стоял согнувшись перед братом, — ты чего меня не разбудил? — Мин, ты же сам встаёшь. Вот я и подумал, что ты уже давно ушёл по делам, раз не застал тебя в гостиной. — А ботинки мои у входной двери тебя не смутили? — желая найти виноватого в лице брата, насаживал старший обвинения на шпажку нервов младшего. — Откуда я знаю, в каких ты сегодня пойдёшь? В твоём гардеробе десять разных пар. И вообще, у тебя сосед есть, пусть он и будит, — в последнем предложении Ликс ненарочно запнулся. — Мой спал до последнего и меня подначивал. Кстати, я и за этим тоже здесь, — вспоминая мысль на ходу, Мин пытался всё же отдышаться, физическая нагрузка не его стезя, — Как там Джинни? *утром этого же дня* С каждым днём утро становится всё светлее и светлее. Бедные деревенские жители, не видать им спокойного утра вместе с петухами. Только солнце увидят, так сразу на уши всех соседей поставят. Но кто бы знал, что коты могут мешать сну не хуже пернатых. Утро Феликса началось задолго до заведенного будильника. Вместо ненавистного всеми звука его тело ощипали со всех сторон. Физическая боль несравнима с головной, поэтому он поклялся себе, что не позволит ещё раз так встать. Уж лучше динамики разрывают ушные перепонки, чем элегантные пальцы щипают бока. Главнокомандующий подъема — Джинни решил поблагодарить сожителя за добродушный приём. Он мало того, что встал раньше будильника блондина на час, он успел каким-то чудом научиться писать в телефоне, разыскал рецепт оладьев и приготовил их. Разбудить аккуратно не особо получилось, но главное, что это подействовало, остальное не важно. — Джинни, ты точно был всю жизнь котом? — уминая за обе щеки свой завтрак, выговаривал Ликс. — Ещё каким. Просто, видно, в прошлой жизни я был шеф поваром, — а ещё, похоже, уборщиком или дворецким, так как он подтирал каждую упавшую каплю масла со стола. — Больше на модель смахиваешь, — когда блондин ест, то мало чего говорит с осознаностью, многозадачность в нём не заложена совсем. Любитель комплиментов Джинни не стал скрывать радостные эмоции от такого замечания о его внешности, он незамедлительно нагнувшись к сидящему Ли прошептал обжигающее, как его внешность, «спасибо, хозяин!». Кусок от оладушка чуть не вышел обратно от внезапной атаки. — Я приготовил одежду. Теперь ты будешь надевать то, что я скажу. А то в последнее время твоё чувство стиля заметно улетучилось, — вайбы старшего крепким узлом закрепились на темненьком парне с ушками. — Мда… Ну ты и хëн. Я бы и сам всё сделал. И мой стиль ты вряд ли поймёшь! Лезешь не в своё дело. И вообще, я тут главный, — а вот Ликсу роль младшего брата прописана самим сценарием жизни. Знал бы Феликс, каким может быть опасным его сосед, тогда не говорил бы таких слов. Котопарень от подобного заявления сверкнул глазами и приблизился ещё ближе к бедному жующему щека к щеке. Руки, покрытые венами, огородили личное пространство, разместившись по разные стороны от Феликса. Давление от стоящего ещё больше накаляло обстановку. — Я сказал, ты будешь носить то, что я выберу. Если хочешь по-своему, то докажи, что твой характер сильнее. Я жил по человеческим правилам, подчиняясь тебе, теперь твоя очередь играть в животные игры. От лёгкого шёпота по спине побежали мелкие мурашки, на секунду почудилось, что шерсть встала дыбом. Загадочный, как тогда, так и сейчас — Джинни манил весь без остатка. Невозможно устоять перед неземной красотой. И эти уши-локаторы, которые, казалось, слышали все потаённые секреты внутри тебя. Аппетит пропал, но появился азарт. Что же будет, если сыграть в игру с котом? Гипнотический голос подействовал. Одно чудо уже случилось в его жизни, почему не может случиться и второго? — Ладно, я принимаю твои условия. Только могу я тебя теперь называть Хëнджином? А то твоё прежнее имя больше подходит для котёнка. Но сейчас ты наполовину человек и ведешь себя как самый настоящий хён, поэтому будешь Хëнджином! — сообщение отправилось в мозг сверху. Зарывшись носом в белую копну волос, кошачий произнёс краткое «хорошо». Момент присвоения клички или имени всегда является чем-то интимным для питомцев. Хëнджин во второй раз чувствует близость даже на таком уровне. Объединение душ питомца и хозяина - одно из самых волшебных мгновений во вселенной. — С Хëном всё в порядке. И кстати, как тебе мой наряд, правда крутой? Как бы ни хотел признавать этого Ликс, но выбор ушастика и вправду отличался от его стиля, Джинни придал одежде акцентности, что подчеркнуло все самые выигрышные части тела парня. Кроваво красная кожанка поверх чисто белой футболки выдвигает на передний план врождённую дерзость, черные спортивные штаны скрывали худощавые ноги и придавали им более здоровый вид. Конверсы, которые боялся запачкать Ликс и никогда поэтому не надевал, стали последним дополнением образа. С первой секунды появления в универе девушки и парни с него глаз не сводят. — Тебе идёт, конечно. Но зачем ты так вырядился? — Хо понял, что на его проблемы обращать внимание никто уже не собирается, да и единственный слушатель ютится дома, он сможет позже всё с ним обсудить. — А… Да так. У меня пари, кое с кем, — уклончиво ответил Ликс. — И с каких это пор Джинни стал Хëном? — Давай поговорим дома, он сам тебе всё объяснит, — время на часах и вот-вот начинавшаяся пара поставили точку в этом разговоре, который вызвал море вопросов.