Прощание

      Тео Рэйкен не писал Лиаму ровно три месяца и один день.       Их с Данбаром отношения не продлились и месяца, после чего начался период демонстративного игнорирования. Он соврёт, если скажет, что их не невинные поцелуи с самого начала веяли положительным исходом.       Вовсе нет. Совсем наоборот.       По истечении почти месяца Лиам нашел себя полностью опустошенным на пороге квартиры Рэйкена. Здоровых нервных клеток практически не осталось из-за постоянно скачущих эмоций: обожание, ревность, страсть, злость, возбуждение, отвращение. И далее по кругу.       Чувства стабильно перемежались, то опуская Лиама на самое дно, то, окрыляя, поднимали до потолка. Сумасбродные поступки Тео дурманили Данбару мозги, не давали ясно видеть, а мысли — упорядочить.       Поэтому, глубоко вдохнув, Лиам вошел в квартиру Рэйкена, заведомо зная, что это последний день их отношений.       Однако всё оказалось не так-то просто — и привязанность никуда не делась.       Уже как три месяца Данбар полностью игнорировал существование Тео на общих встречах по обсуждению планов на охотников Монро, предпочитая пялиться на точку в заключении отчёта по оружию, чем на входящего в комнату Рэйкена. Хотя не то чтобы Тео пытался обратить на себя внимание Лиама…       Вообще-то, Рэйкену было всё равно.       Совершенно похер.       Он даже не игнорировал Данбара. Тео просто… вёл себя как обычный Тео Рэйкен.       Как будто бы трёхнедельные отношения с Лиамом на Рэйкена никак не повлияли, как будто бы все нравственные беседы, проводившиеся Данбаром, вмиг забылись, стоило только ему занести абонента «Тео Рэйкен» в чёрный список и удалить переписку.       Сказать, что Лиаму было обидно — не сказать ничего. Тео ходил вокруг да около него с абсолютно непринуждённым видом, словно уже всё забыл. Рэйкен просто продолжил шляться по лабораториям, спать в пикапе, приходить совершенно не выспавшимся, помогать Скотту и Стайлзу в поимке разных сверхъестественных существ.       Тео забыл, а вот Лиам помнил.       Данбар всё ещё помнил устроенные Рэйкеном безудержные эмоциональные горки, в результате принёсшие обоим разочарование.       До ссоры они собирались у Лиама дома и занимались духовными практиками, направленными на избавление Тео от гнева и желания превратиться в беспощадного альфу, попутно убивая мирных жителей. Данбару даже показалось, что начало получаться: Рэйкен стал терпимее к окружающим и одну ссору с Малией удалось решить без клыков и кулаков.       Впрочем, всего лишь одну.       Духовные практики — так называемые Лиамом только потому, что он не хотел произносить «секс для снятия стресса» при Скотте — имели краткосрочный эффект и требовали новых сессий. Так что дальнейшего прогресса не произошло и Тео, вероятнее всего, сбросился до заводских настроек.       Все усилия оказались потрачены Лиамом впустую? По крайней мере, он продолжал надеяться, что нет.       Данбар не мог ничего сделать, поэтому просто краем глаза подглядывал за Тео каждый раз, когда он уходил подозрительно далеко и долго не возвращался. Рэйкену же, казалось, было настолько плевать, что каждый раз, натыкаясь на подслушавшего его разговоры Лиама, Тео просто закрывал на это глаза и возвращался в комнату к остальным, не задавая никаких вопросов.       Рэйкену было всё равно, и Данбару для полного осознания и принятия этого факта потребовалось немало времени, поэтому в данный момент Лиам решил, что благоразумным будет начать полностью копировать поведение Тео и окончательно оставить попытки образумить его.       — Ты всё ещё здесь? — задаёт вопрос Мейсон, оглядывая сидящего на лавке Лиама в школьной раздевалке.       Прошёл час с момента окончания матча по лакроссу. Данбар сказал, что немного задержится, правда, Хьюитт не думал, что у них настолько расходятся представления о «немного».       — И чем ты тут занимаешься? — спрашивает Мейсон и изгибает бровь.       Мгновенного ответа Хьюитт не получает, но в его взгляде проскальзывает понимание.       Вот уже девяносто один день Лиам неспециально играл в «вызови-ревность»: он сошёлся с Хэйден и целовался с ней всюду, где появлялась возможность встретить Тео. Жаль, конечно, что в лабораторию она идти отказалась, хотя там вероятность доходила до девяноста процентов.       — Да так, шнурки завязываю, — невозмутимо говорит Данбар и поднимает глаза на Мейсона.       Он стоит с большим, по виду супердревнейшим томом в руках; предположительно, это переданная Лидией книга о сверхъестественных существах. В городе происходит что-то новенькое?       Хьюитт бросает взгляд на обувь Лиама: он в шлёпанцах.       — Ясно, — коротко отзывается Мейсон и собирается уйти, чтобы не мешать Лиаму завязывать шнурки.       — Мейсон, подожди, — говорит Данбар и подрывается с лавочки. Он роется в своём шкафчике — на пол падают мячи для лакросса, разлетаются в стороны тетрадные листы. В глазах Хьюитта мелькает надежда. — Передай, пожалуйста, это Тео.       Лиам протягивает раскрытую ладонь, а в ней — шприц с ядом канимы. Вмиг улыбка пропадает с лица Мейсона. Он хмурится, цокает языком и выхватывает медицинский инструмент из рук Данбара.       — Лиам… ты… — начинает Хьюитт и грозно трясёт шприцем, но его прерывает Лиам:       — Да знаю я, знаю, — тихо говорит Данбар, опуская глаза в пол.       Его глупая замашка — возвращать вещи Рэйкена по одной каждую неделю, стараясь как можно дольше сохранить хоть что-то, связывающее их — очень бесит Хьюитта. Нет, не так.       У Мейсона чуть ли не пар из ушей идёт, когда Лиам выуживает очередную вещь Тео из своего бардака.       Сначала это были шмотки из гардероба Рэйкена: худи, штаны, трусы… Потом совместные фотки и памятные вещички наподобие вырванных когтей, теперь — но теперь — около смертельное оружие. И кто знает, что ещё припрятано у Лиама дома.       — Это последняя вещь, которая проходит через меня, — недовольно проговаривает Мейсон и разворачивается.       — Но…       — Никаких но, — отзывается Хьюитт уже у дверей, даже не оборачиваясь. — Я иду домой.       Лиам хмыкает и садится обратно, смотрит на телефон: экран не горит, уведомлений нет. Данбар уверяет себя в том, что не очень-то и хотелось. Он поднимает с пола вывалившиеся из шкафчика мячики и складывает их в корзину. Разлетевшиеся по полу бумаги отправляются в рюкзак.       Лиам цепляется взглядом за последнюю сохранившуюся фотографию Рэйкена в углу шкафчика.       — Отлично, — тихо говорит Данбар, — ещё одну вещь нужно будет вернуть Тео. — Лиам складывает её вдвое и засовывает в карман серых спортивных штанов.       Данбар поднимает взгляд на время и видит, что стрелка стремительно преодолевает двенадцать часов. Да, сегодня матч по лакроссу затянулся в связи с погодными условиями, и Лиама было настигло дежавю со времен их борьбы со Всадниками.       К счастью, это оказался всего лишь ураган в десятке миль от города. Тренеру Финстоку это никак не помешало продолжить игру, хоть и некоторые члены команды выразили явное несогласие.       — Ладно, идём домой, — громко произносит Данбар и складывает оставшиеся вещи в рюкзак и закидывает его на плечо. — Завтра первым уроком тест по физике. — Лиам закрывает шкафчик и идёт в сторону выхода. — Мейсон! Ты где?!       Куда успел подеваться Хьюитт за несколько минут, остаётся для Данбара загадкой. Ну не ушёл же в самом деле Мейсон домой, бросив своего лучшего друга одного в школе, где были совершены, наверное, сотни убийств и не дежурят охранники…       Лиам направляется в сторону главного входа, попутно заглядывая в каждое помещение.       — Мейсон! — Данбар бросает взгляд на стол в кабинете химии и замирает: сверху, на кипе бумаг, лежит тот самый шприц. — Ты здесь? — Лиам осмотрительно оглядывается и, не замечая никакой опасности, заходит в комнату.       Жалюзи на окнах открыты, так что лунный свет спокойно проникает в помещение, освещая столы с реагентами и оставленными тетрадками. На полу валяются бумажки и пара разбитых колб, рядом с которыми образовались цветные лужицы жидкости. Несколько стульев перевёрнуты и находятся не на своих местах. Стол учителя завален разными книжками, бланками, поверх которых лежит шприц, а ещё… телефон Хьюитта.       — Мейсон? — Лиам проходит к столу и забирает с него телефон. Экран мгновенно загорается, и с него на Данбара смотрит фотография Кори.       Вдруг слышатся шаги в коридоре, звуки шелестящих бумаг. Только Лиам оборачивается на дверь — она закрывается.       — Хватит прятаться и разыгрывать меня! — Лиам бросается к двери и стучит по ней, думая, что Хьюитт сейчас появится и выпустит его.       Потом они пойдут вместе домой, обсуждая прошедший матч и завтрашний тест. Данбар скажет, что не справится, но Мейсон убедит его в обратном и уверит, что всё будет хорошо. Конечно, Лиам послушается лучшего друга и даст тревоге отступить. По крайней мере, до девяти часов утра.       Данбар смотрит через небольшое стеклянное окошко в коридор, но не видит ни намёка на приближение Хьюитта, более того — не слышит сердцебиение.       Мутный комок подозрений зарождается внутри Лиама, но он развеивается, когда Данбар слышит насмешливый голос за спиной:       — Кого-то потерял?       Изумительно. Десять очков команде Лиама за сообразительность. И как только ему сразу в голову не пришло, кто может быть замешан в пропаже человека.       Данбар вздрагивает и разворачивается, рассматривая Тео Рэйкена.       Он практически не разговаривал с Лиамом двенадцать недель и один день, а тут появился среди ночи из ниоткуда, да ещё и, как всегда, со своим этим хитрым прищуром.       — Да, — говорит Лиам и хмурится. — Ты Мейсона не видел?       Данбар не купится в очередной раз на провокации Рэйкена. Хватило с него почти месяца отношений (игры в горячо-холодно).       — Может, видел, — беззаботно произносит Тео, и улыбка трогает уголки его губ. — Может, нет.       У Лиама не получается интерпретировать всю палитру чувств, охватившую его при встрече с этим муд… бывшим.       — Так видел или нет? — сохраняя душевное равновесие, спокойно проговаривает Данбар. Тео молчит и мрачно на него смотрит. Не подходит ближе, не сверкает глазами, выпуская когти — просто стоит с полуулыбкой. — Тео? — Лиам надеется, что сегодня не придётся читать молитву, ведь действия Рэйкена часто провоцировали свечение его глаз. А сегодня ещё за окном полная луна. — Хватит молчать! Что ты здесь делаешь?!       Тео перестаёт тупо пялиться на него и поворачивается к столу. Шприц привлекает внимание Рэйкена, и он берёт в руку инструмент с ядом канимы.       — Лучше ты мне скажи, что это делало у тебя столько времени, — произносит он и снисходительно улыбается. — Играл в доктора со своим другом?       — Тео, может, ты не будешь? — Лиам напрягается и отступает на шаг. — Просто скажи, где Мейсон, и мы уйдём. — Данбар поднимает руки в знак примирения.       — Или делал другие вещи?.. — Рэйкен хищно улыбается и наступает. — Более опасные и… кровожадные с другими существами? — И вот уже его глаза сверкают в темноте.       От такого взгляда Тео по спине Лиама пробегает холодок, как будто приближается нечто зловещее. Как будто луна что-то сделала с Тео (хотя она не действует на химер) и он больше не тот Тео Рэйкен, с которым Данбар согласился начать отношения, а тот жестокий, беспощадный монстр, натравивший Лиама на своего друга, Скотта, заставив сцепиться не на жизнь, а на смерть.       — Мне всё это не нравится, — произносит Данбар и хочет ещё отойти, но не может: он уже упёрся в дверь.       Каким-то сверхъестественным образом Рэйкену удалось её запереть, не обратив на это внимание Лиама. В свете луны, когда все чувства обостряются стократно, и накаляющейся атмосферы тревожность внутри Данбара нарастает; он не понимает, к чему ведут действия Тео и чем кончится ночь.       — О Лиам, — мягко говорит Рэйкен, оставляет шприц на столе и медленно подходит к Данбару, — так неинтересно, — почти не наигранно печально вздыхает Тео и кладёт руку на его щеку.       Лиам застывает с открытым ртом и смотрит на очаровательное лицо Рэйкена, на эти безукоризненно зелёные глаза, на маленькую родинку на щеке, на улыбающиеся губы, и Данбару кажется, что, в принципе, не так уж и много ужасных вещей Тео совершил, а те, что совершил, — можно простить, только бы он не переставал так волнительно на него смотреть и ласково произносить его имя.       — О Лиам, — повторяет Рэйкен шёпотом и прижимается к шее зажмурившегося Данбара, принюхиваясь. Тео отстраняется, и Лиам видит, как ползут вверх его брови, а в глазах мелькает удовлетворение. — Чем я пахну для тебя?       — Ничем, — тотчас отвечает Лиам.       Но он бессовестно врёт.       Тео пахнет для него — о, ещё как пахнет — приятно обволакивающей обоняние комбинацией оттенков.       Вначале Данбар интерпретировал запах как какое-то мыло просто потому, что ещё не научился пользоваться нюхом, но сейчас… Сейчас Лиам чётко может сказать, что, принюхиваясь к Тео, он чувствует розмарин — сильный аромат, напоминающий сосновый лес, а также редкие, но терпкие нотки можжевельника.       — Хорошо, — неразборчиво говорит Рэйкен, запуская руку в волосы Данбара.       Ноги Лиама подкашиваются, и он хватается за плечи Тео, пытаясь удержаться от падения, потому что от этого умопомрачительного запаха кружится голова. Мысли о непонятно куда подевавшемся — Данбар очень верит в то, что живом — Мейсоне вмиг испаряются.       — Что ты делаешь? — шепчет Лиам, когда ладони Тео ложатся на его талию.       — Всего лишь хочу узнать… — Рэйкен наклоняется к его лицу и выдыхает прямо в губы: — Почему ты мне врёшь. — И он целует остолбеневшего Данбара.       Лиам бездействует, но чужой язык во рту мигом его отрезвляет: Данбар упирается в грудь Тео и пытается оттолкнуть его, но не получается. Руки не слушаются и обвивают шею Рэйкена.       Лиам удивляется, что у него не хватает сил совладать с собой, ведь луна должна была приумножить все его способности, но, очевидно, Рэйкен что-то сделал с ней и сейчас делает что-то с ним.       — Хватит, Тео, — неуверенно проговаривает Данбар сквозь поцелуй, и сам сразу же сомневается в сказанном. — Я не могу, — ещё держится Лиам и рвано выдыхает, когда Рэйкен опускает руку на его стояк.       — Нет, Лиам, не хватит, — мягко говорит Тео и сжимает его член сквозь ткань спортивных штанов.       Данбару ничего не остаётся: Рэйкен действует на него словно пуля с аконитом — безотлагательно частички яда проникают под кожу, захватывая в водоворот незабываемых ощущений (чаще неприятных, кстати).       — Я… должен найти Мейсона, должен найти… Ме-ейсона… — сбивчиво шепчет Лиам, пока Тео тянет его к столу.       Пальцы Рэйкена находят резинку его штанов и стягивают их вместе с боксерами. Данбар вцепляется в предплечье Тео рукой и бёдрами опирается о учительский стол.       Вероятнее всего, после этой ночи уроки химии не останутся прежними.       Рэйкен вдруг останавливается, отстраняется, наклоняется к полу и… поднимает свою фотографию. Он разворачивает её к Лиаму и выгибает бровь.       — Ты что, хранишь мои фотки в карманах штанов?       — Это не то, что ты думаешь, — неловко говорит Лиам и выхватывает фотографию.       — А, ну я подумал, что ты точно не дрочишь на меня, — насмешливо произносит Рэйкен и сметает учебники, тетрадки, пустые колбы, расчищая поверхность.       Шприц отправляется на соседнюю тумбу. Тео садит Лиама на стол и отходит к двери, опускается к полу.       Подсознание кричит Данбару: «Это неправильно, это обман, это всё дурное влияние Рэйкена», но его обоняние уже полностью обволок аромат соснового леса. И нет никаких шансов, что Лиам уйдёт.       По крайней мере, не когда Тео возвращается с тюбиком смазки в руках.       — Ну что? — говорит он и улыбается. — Спустя два месяца тебя нужно заново растягивать? — Рэйкен раскручивает крышку и выдавливает смазку на пальцы. — Или, может, с этим тебе помогал кто-то другой? — непринуждённо интересуется Тео.       Лиам стонет, когда Рэйкен, как на пробу, проходится рукой по всей длине члена, а другой хватает его за затылок и требовательно целует в губы. Данбар обхватывает бёдра Тео ногами, стремясь прижаться плотнее.       — Три месяца… — почти неслышно произносит Лиам, когда Рэйкен отрывается от его губ и кусает шею. Данбар ведёт рукой ниже — к паху Тео, но Рэйкен не даёт ему проникнуть под бельё.       — Что? — смутно отзывается Тео, стягивая с Лиама футболку.       Данбар остаётся сидеть на столе в кабинете химии полностью голый, когда Рэйкен — грёбаный Рэйкен — даже не удосужился снять куртку.       — Три месяца, Тео. — Лиам фокусирует взгляд на его лице, даёт себе пару секунд собраться — и отталкивает Рэйкена. — Уже как девяносто один день тебе похер на меня… На нас! — отзывается Данбар и встаёт со стола.       — Нет, Лиам — говорит Тео, — ты сам меня вынудил так поступить. — Он ухмыляется и снимает куртку. — Ты во всём виноват.       И Лиам сам не понимает, почему поддаётся манящему голосу и ласковым рукам Тео, надавливающим на его плечи. Данбар опускается перед ним на колени.       Рэйкен всегда это делает — продавливает Лиама, манипулирует, использует против него всю накопленную со временем информацию, принуждая подчиняться и делать то, что хочет Тео.       — Нет… — надтреснутым голосом произносит Лиам, пока перед лицом гремит пряжка ремня и ударяет его по носу. — Я не виноват, — пытается скорее перед собой оправдаться Данбар, когда Рэйкен спускает джинсы вместе с бельём.       Тео берёт в руку член и ведёт им по губам Лиама. Он закрывает глаза и старается отстраниться от происходящего, но думать о пропавшем Мейсоне или грядущем тесте по физике, когда его рот насаживают на член, — не очень-то получается.       — Нет-нет-нет, смотри на меня, — сладко произносит Рэйкен и приподнимает его голову за подбородок. Данбар открывает глаза и невинно глядит на Тео снизу вверх. — Вот так и продолжай смотреть.       Лиам цепенеет и не может пойти наперекор. Рэйкен одной рукой зарывается в волосы, а другой направляет член в рот. Данбар давится практически сразу, потому что он не был к такому готов. Лиам в принципе не планировал больше трахаться с Тео — и парнями, вероятно, тоже, — но что-то, как всегда и бывает в Бейкон-Хиллс, идёт не так.       — Тео, м-мне… н-не… — хрипит Лиам, но Рэйкену всё равно.       Он достаёт член изо рта Лиама и хлопает им по его языку и приоткрытым губам.       — Попытаемся заново, — говорит Тео и медленно пробует толкнуться в рот Лиама ещё раз. Глаза Данбара слезятся, он вцепляется в ягодицы Рэйкена, удерживаясь от падения. Лиам расслабляет горло и позволяет члену войти глубже. Тео стонет и сильнее прижимает его за волосы к паху. — Ещё немного, — сообщает Рэйкен и толкается бёдрами вперёд.       Данбар больше не выдерживает и пытается податься назад, но не получается: Тео крепко держит его голову и не даёт так просто соскочить с члена. Но вдруг Рэйкен отпускает Лиама, потому что он из последних сил сжимает пальцы на ягодицах Тео.       — Что за?! — откашливается Данбар, когда, наконец, может нормально вдохнуть.       — О, это только начало, — с хрипотцой говорит Рэйкен, быстро подбираясь и хватая Лиама за плечи.       Он не знает, каким словом описать происходящее, потому что Тео прижимает Данбара грудью к столу и расставляет его ноги. Лиам утыкается носом в твёрдую поверхность и тихо стонет — от отчаяния и безысходности.       Данбар чувствует, как Рэйкен пальцами размазывает холодную вязкую субстанцию по его входу, и хнычет.       — Тише, Лиам, спокойнее, — уверяет Тео и вставляет в него один палец. Рэйкен двигает им внутри и почти сразу добавляет второй, нетерпеливо растягивая Данбара. — Если ты будешь хорошо себя вести, то всё закончится безболезненно, — звучит голос Рэйкена как будто через слои ваты. Он двигает пальцами вверх-вниз, не забывая разводить их в стороны. Лиам пытается уйти от движений, но другой рукой Тео больно сдавливает его шею, и Данбар решает не дёргаться. — Почти.       — Тео, пожалуйста… — просит Лиам, и Рэйкен неправильно его понимает: он высовывает пальцы и трётся головкой о его задницу.       — Если тебе так больше нравится — можешь хныкать сколько хочешь, — фальшиво нежно говорит Тео, и Лиам ощущает, как Рэйкен неспешно входит в него, будто издеваясь и растягивая пытку.       Но, возможно, не такую уж и пытку.       И не то чтобы Данбар сильно против секса в кабинете химии, но… просто… Тео порой ведёт себя настолько неблагодарно, отвратительно, чёрство… Короче говоря, попросту делает то, что ему вздумается, совершенно не размышляя о последствиях своих действий и влиянии поступков на окружающих.       Данбар хнычет и чувствует неприятные ощущения в районе грудной клетки. Возможно, это рушатся представления об изменившемся и что-то осознавшем Рэйкене. Возможно, это отвращение вперемешку с лёгкой грустью одолевает сердце Лиама, ведь секс на учительском столе в опустевшей школе во время полнолуния — явно не предел мечтаний Данбара.       — Ещё немножко, — подбадривает Тео, толкаясь вперёд на дюйм. — Ты прекрасно держишься. — Он входит до конца и на секунду останавливается, чтобы в следующий момент выйти — и сразу резко войти обратно.       — Блядь… — рвано выдыхает Лиам, когда Рэйкен, не переставая двигаться, наклоняется и прижимается к его спине.       Лиам намертво вцепляется пальцами в край парты и сотрясается от толчков. Рэйкен находит другую руку Лиама и кладёт на неё свою ладонь.       Звонит телефон, чудом оставшийся на краю стола; на экране показывается фотка улыбающегося Кори.       Лиам надеется, что парень лучшего друга извинит его: он трахается с Тео Рэйкеном спустя три месяца и один день после расставания.       — Хочешь ответить? — сбивчиво шепчет Рэйкен на ухо Данбару. Лиам рычит и начинает дёргаться, но Тео перемещает руку на его голову и надавливает. — Значит, не хочешь.       И Данбар бы ответил, но не на звонок Кори, а Тео: высказал всё, что он думает насчёт отвратительного поведения Рэйкена и его жажды испоганить всё хорошее, непонятно каким образом сумевшее сохраниться между ними.       — Я сейчас… — произносит Лиам и тихо скулит.       Тео продолжает так же глубоко, но медленно входить в него, и Данбар чувствует, что Рэйкен на грани, поэтому Лиам решает помочь, начиная самостоятельно насаживаться на его член.       Рэйкен охает и на несколько секунд теряется, опуская ладони на бёдра Данбара. Лиам подаётся назад — и кончает на стол. Тео стонет, ещё несколько раз толкается в него и не успевает выйти, изливаясь внутрь.       Рука Рэйкена сразу перестаёт держать голову Лиама, и Тео отстраняется, но Данбар не торопится подниматься: он замирает и старательно пытается успокоить быстро бьющееся сердце, слушая, как Тео позади него одевается.       Шорох одежды, грохот пряжки ремня — и вот уже, когда Лиам всё-таки поворачивается, Рэйкен стоит полностью одетый.       Он поднимает с пола футболку и подходит к Данбару.       — Подними руки, — произносит Тео, и Лиам послушно позволяет Рэйкену одеть себя. — Молодец.       — Что это? — кивает Данбар на большую спортивную сумку около двери.       — Мои вещи, — говорит Рэйкен и видит, как брови Лиама ползут вверх.       Он недоумевает и вглядывается в непроницаемое лицо Тео, который не торопится что-либо пояснять.       — Зачем ты принёс в школу свои вещи? — с подозрением спрашивает Данбар и наблюдает за тем, как Рэйкен подходит к тумбе и берёт с неё шприц.       — Дело вот в чём, Лиам, — говорит Тео и разворачивается к нему, — я заебался.       Их разговор приобретает новые, зловещие краски, потому что мрачно ухмыляющийся Рэйкен со шприцем в руке не вызывает ни капли доверия или… Короче, вообще никаких положительных эмоций.       — А вещи тебе зачем? — спрашивает Данбар и нервно сглатывает, потому что Тео приближается к нему.       — Ну, я же не могу оставить их здесь, — произносит Рэйкен и улыбается, — потому что я уезжаю из города.       Рот Лиама приоткрывается от неожиданности. Что-что, но после секса в школе спустя девяносто один день с момента их последнего разговора Данбар не ожидал услышать от своего бывшего, что он хочет свалить. И видимо, это своеобразное признание в стиле Рэйкена должно было его утешить, но…       — О чём ты вообще думаешь?! — взрывается Лиам и ударяет ладонью по столу. — Куда ты хочешь уехать?! — продолжает Данбар, когда бьёт оказавшегося перед ним Тео в грудь. — Ты никуда не поедешь! Ты нуж… — Лиам резко замолкает, потому что Рэйкен прижимается к его губам, скользит языком в рот.       Данбару кажется, что поцелуй отдаёт обречённостью, а не желанием, страстью или уж тем более… любовью.       — Для этого и нужно держать всегда при себе шприцы с… м-м… полезным содержимым, — заключает Тео, и Лиам чувствует внезапную вспышку боли в шее.       Данбар разрывает поцелуй и отталкивает Рэйкена, но в следующую секунду ослабевает, и Тео подхватывает его под мышки, медленно опускает на пол и облокачивает о стол.       — Ты… ты меня отравил, — говорит Лиам и смотрит на него снизу вверх. — Как ты мог…       — Это для твоего же блага, — с щепоткой грусти произносит Рэйкен, убирая шприц в сумку. — Чтобы не думал за мной бежать. — Тео задумывается, а затем добавляет: — И не мешался под ногами.       Данбар хочет что-то сказать, но Рэйкен уже успевает достать из сумки скотч и заклеить ему рот.       — Если повезёт, то мы больше не увидимся, — последнее, что слышит Лиам, наблюдая за удаляющейся спиной в чёрной кожаной куртке.       Данбар сначала мычит, но через двадцать минут перестаёт. Тео не вернётся, и Лиам это прекрасно начинает понимать.       Рэйкен ушёл, оставив практически голого Данбара на полу в кабинете химии, зная, что через восемь часов начнётся урок.       Лиам хорошо осознавал, что Тео — не лучший кандидат, с кем можно начинать отношения, но чтобы настолько…       Проходит мучительная вечность, в течение которой Данбар рассуждает о причинах поступка Рэйкен, но затем, словно спасительная вспышка, раздаётся голос Мейсона:       — Лиам, ты где?! Я ищу тебя уже два часа! Если ты думаешь, что я оставлю тебя одного в этой проклятой школе, то ты… — Он замолкает, когда открывает дверь кабинета и видит на полу Данбара.       Хьюитт распахивает глаза и пытается осмыслить происходящее: голый, обездвиженный, с заклеенным ртом Лиам в пустом кабинете, ночью.       Чьих рук это дело, до Мейсона доходит моментально. Он бросается к Данбару и срывает скотч со рта.       — Я… я всё могу объяснить, — шепчет Лиам, срываясь на всхлипы. — Ты был прав! Мейсон, ты всегда был прав… — продолжает Данбар, и на его глазах начинают блестеть слёзы. — Я виноват, что…       — Нет, Лиам, — обрывает его Хьюитт, — ты ни в чём не виноват. — Он ищет в темноте одежду и кидает её в Данбара. — Это сделал Рэйкен, это только его вина.       — Я не могу одеться, я не могу даже пошевелиться, — обречённо шепчет Лиам.       — Я тебе помогу, а затем мы со всем разберёмся, поверь мне. Но, походу, — Мейсон закусывает губу и смотрит время: два часа ночи, — за завтрашний тест мы получим двойки.