Доза

Употребление наркотических веществ вредит вашему здоровью — эти слова Джисон вспоминает каждый раз перед тем, как вколоть дозу в очередной раз поздним вечером. Он называет их передсонными, потому, что каждый раз вкалывает определённое количество вещества, лишь бы скорее заснуть и проснуться с чувством проходящей эйфории. Забыться — вот, чего хочет Хан Джисон неизменно и всегда. Забыть про наркотики, забыть про свою жизнь артиста, забыть себя, забыть человека из-за которого всплывают самые лучшие воспоминания его чёртовой жизни, которая кажется, ничего не стоит, но даже их приходиться забывать с помощью иглы. Завтра тяжёлый день. Первый концерт нового тура его группы. Несколько лет назад, Чан организовал бойз-бенд "3racha", пригласил туда Хан Джисона и Со Чанбина. Они резво набирали популярность и часто оказывались на вершине в топ чартах. Всё-таки, просыпаться с помутневшими взглядом и затуманенными мыслями, в разы лучше, чем в удушающих слезах. Раньше, когда Джисон пробовал отвыкать от этих ощущений и не колоться, он с трудом засыпал, из-за терзающих мыслей, что посещали его каждый вечер на протяжении двух лет. Такой расклад, заплаканного и разочарованного в жизни, Джисона не устроил, потому он каждый вечер, после душа вкалывает любимое "снотворное". Такую привычку навязал он себе сам, если так можно сказать. Никто не заставлял его употреблять, но также никто и не отговаривал. Что-то внутри говорило ему: попробуй, ещё хуже не станет. Он и попробовал. Да, хуже не стало, но и не лучше. Каждый день, как день сурка. Проснулся, выпил кофе, таблетки, в студию, работать, вернулся домой ближе к семи-восьми вечера, душ, доза, сон. И так каждый раз. Единственное, что могло поменяться, так это его занятие днём, в отличие от того, выходной сегодня или нет. В выходные он лишь оставался дома, так и не желая подниматься с мягкой кровати. Никогда не менялась последовательность вечера. Это устраивало и несомненно радовало. Хоть какая-то стабильность. Голос, что сидел в голове Хана, вечно кричал о другой дозировке. Мол, а попробуй увеличить дозу в несколько раз. Что будет? Интерес никогда не покидал ни Джисона, ни его разум. Ещё будучи ребенком, он постоянно доставал маму с вопросами, интересуясь, что это за цветочек, а что это за дядя, а куда это, а зачем это? Мать всегда без интереса реагировала на подобные вопросы сына, отвечая: "Джисонни, ты уже взрослый мальчик, сам должен знать." Ничего не поясняя. Врожденное любопытство вечно напоминало о себе. Хан Джисон думал, что это последний раз, когда он употребляет подходящую ему дозу, надеясь, что в следующий раз он вколит в разы больше, запьет алкоголем, вдобавок проглатывая нескончаемое количество обезболивающих таблеток, тоесть не проснётся более. Но он боялся. Каждый раз он боялся, что не получится, что будет после смерти и что будет делать его команда? О личной жизни и семье, он забыл ещё около года назад, сойдясь на мысли: "ну а зачем мне оно? у меня и так всё хорошо." Пэтому поиск новых отношений даже и не начинался. Неудачный опыт прошлых отношений давал понять, что у него не хватит сил на новых людей, что могут появится в его жизни, будь Хан таким же притягательным и общительным, как пару лет назад. От матери внимания ноль, как и в детстве, а про отца он вообще не знает, где он, кто он и как он. Он остался один. Чан и Чанбин хоть и были любящими хëнами, но они не проводили с ним столько времени, сколько хотелось бы Хану. У Чана была девушка, у Чанбина парень. Они нашли себе предметы воздыхания и теперь лишь ими и дышат. Хан в этот список не входил.

~~

— Слушайте, раз сегодня мы вновь появимся на большой сцене, давайте зажжем ещё лучше, чем в прошлый раз? - Чанбин никогда не умел говорить подбадривающие и мотивирующие слова. В его манере было: "Эх, парни, парни, лица то скорчили, словно хуй не вкусный пожевали." — Ты каждый раз так говоришь, хëн. — Да, Бин, ты больше нервничаешь, чем мы вместе взятые, — Чан легонько провёл глазами в сторону Хана и ухмыльнулся. — Нам пора, идём!! Поднявшись на сцену, их встретил яркий зал наполненный счастливыми лицами и вопящими возгласами, что так радостно кричали имена участников. — Лучший концерт в моей жизни, — прошептав себе под нос, Джисон подошёл к Чанбину, который, кажется, завис от волнения и шока. Всё-таки, последний раз на такой сцене они были три года назад и то, зал был ненастолько заполнен и казалось, что многие даже не знали кто такие Бан Кристофер Чан, Со Чанбин и Хан Джисон.

~~

— Сейчас, мы исполним нашу новую песню, написанную Джисоном. — старший прошелся взглядом по Хану, а после перевёл взгляд на зал, что слишком громко визжал от накатывающего желания услышать новое произведение своего кумира. Самый младший обвел взглядом весь зал и решил объявить песню самостоятельно, взяв микрофон в давно вспотевшие, от волнения ладони. — Песня была написана в порыве ярких и пожирающих меня изнутри эмоций, — зал притих и стало легче смотреть на каждого стоящего за пределами сцены. Выдержав паузу, он хотел продолжить, как на глаза попалось слишком знакомое лицо. Очерченные черты лица, ровный нос и выраженные скулы, показались слишком знакомыми. Слишком любимые Хану глаза смотрели на него с некой неприязнью и восхищением одновременно. Узнал. В горле пересохло и сил продолжить свою речь катастрофически не хватало. Будто бы те самые аккуратные, маленькие ладошки любимого сжимали шею, не позволяя даже дышать. Казалось, срочно надо было предпринять что-то, но он продолжал смотреть в излюбленные глаза, которые делали так больно и как ни странно смотрели в ответ. — Так, я думаю, нам стоит ненадолго удалиться. С нетерпением ждите нас. — Чан подхватил младших под руку и повёл за сцену. — Джисон, что с тобой? Не порти такое грандиозное выступление. — он не говорил это с раздражением, нет, он произносил слова с некой тревогой и волнением. Джисон, стоя, как истукан, лишь хлопал глазами и всем богам молился, что ему померещилось, иначе он не сможет продолжать долгожданный концерт из-за одного человека, что стоял в первом ряду, не отрывая взгляда от потерянного Хан Джисона. — Я, кажется, тоесть, там, вроде Минхо. — запинаясь через каждое сказанное слово, он замолчал и моляще взглянул на Чана, а после и на Чанбина, ищя поддержку в их крупных телах и глубоких тëмных глазах. — Ты уверен? Уверен, что сможешь продолжать? Хан, тебе нужно исполнить последние песни. Прощу тебя, сделай это ради нас. Мы поможем тебе, обязательно, только после концерта. — Да, хорошо, конечно, я всё сделаю.. — сделаю всë и дозу побольше. Славно, что эти слова остались лишь в его голове, и их не услышала ни одна стоящая рядом душа. Стараясь не смотреть в злощастную сторону, куда взгляд так и намеревался упасть, Джисон с трудом, но исполнил последние песни, что у них остались на сегодняшний день. Коротко обсудив с ребятами концерт, он выбежал из здания, надеясь скорее оказаться дома. Столкновения двух макушек никто не ожидал, так что Джисон упал на землю, но оказался цел, почти. — Простите меня, пожалуйста, — родной голос послышался в итак звенящих ушах. — Всё в порядке, не волнуйтесь, — поднимаясь на ноги, он взглянул на человека, что заставил его ноги подкоситься и вновь упасть на колени. Точно, Ли Минхо, кто иначе, мог поставить Хан Джисона на колени. Воздух за мгновение потерялся из лёгких, и Джисон начал открывать и закрывать рот, как рыба, пытаясь произнести хоть одно слово. — Мне стоит идти, ещё раз прошу прощения Хан Джисон. — а раньше было простое, но такое приятное для ушей: Ханни. — Минхо, постой, почему ты делаешь вид, что не знаешь меня ближе, чем как айдола? — Джи легко прикоснулся к запястью старшего, на что тот отпрянул, словно от ожога, вырвав руку. — Я ненавижу воспоминания о тебе, я ненавижу себя, я ненавижу тебя. — голос притих и карие глаза стали ещё темнее, наполняясь гневом и разочарованием. — Как я могу воспринимать тебя, как раньше? — ему больно, безусловно, но разве Хану не больнее? — Почему ты такой? — старые воспоминания захлестнули по полной и парень еле сдерживал слёзы, что так наровились выбежать из светлых глаз. — Какой, Джисон? Ты думал, мы будем вместе? — старший уже срывался на крик и с огромным трудом подавлял в себе желание грубо стереть эти глупые слёзы с чужого лица. — Нам больше не о чем разговаривать, ты ведь помнишь. — Минхо развернулся на пятках, опуская вниз разочарованное лицо. Он ушёл. Снова ушёл. Снова из-за Джисона.

flashback.

— Минхо, я сегодня останусь в студии, мне нужно поработать подольше. Скоро наш первый тур. — воодушевлённый ближайшим выступлением, Хан Джисон позабыл о своём парне, что ждал его дома со своими котами, которые обложили его со всех сторон, словно понимая ситуацию и поддерживая. — Ханни, ты каждый раз остаешься до ночи. — и правда, когда последний раз он засыпал и просыпался вместе с Джисоном? — Это последний раз, обещаю. — Минхо уже тогда знал, что на самом деле далеко не последний.

~~

— Я теперь айдол. Слышишь, Минхо? — он так рад, но в ответ лишь получает гнетущее молчание, что кажется разрывает все нити их любви, которые когда-то были сплетены в одно целое. — Минхо, ты меня слышишь? — это вновь телефонный разговор. Последний раз они виделись две недели назад. — Айдолам ведь запрещены отношения. — холодный голос послышался на том конце телефона. — Мы обязательно это решим, родной. Только позже. Решили. Ли Минхо в одиночестве сидит на полу своей однокомнатной квартиры, погляживая ластящегося кота. — Да, Суни, мы остались без нашего Ханни. Он выбрал работу. — тяжелый вздох и потянулись протяжные всхлипы, что так раздирали душу изнутри. — Ему, наверняка будет лучше одному, но не с нами, да? — убеждая самого себя, он разговаривал уже с подошедшим Дори, дрожащими пальцами набирая уже давно заученный номер. — А-алло, Джисон? Мы можем поговорить? — послышался неприятный, раздраженный вздох на том конце. Ему просто тоже тяжело прощаться с Минхо, правда ведь? Он ведь его любил любит — Пожалуйста, давай поговорим. — Минхо, нам больше не о чем разговаривать. — послышались гудки и, кажется, эти слова оказались острее заточенного ножа.

end of flashback.

Ввалившись домой, тяжело дыша от накативших слёз, Джисон пластом упал на двухместную кровать, когда-то предназначенную для него и Минхо. Кто же знал, что спустя несколько месяцев с расставания будет так тяжело? Он чувствовал себя отлично, когда только сказал хëну о разрыве их отношений, на тот момент только казалось словно часть его сердца оторвали и бросили далеко-далеко, чтобы он больше не делал старшему больно и не прикасался к итак побитым чувствам. Сейчас же Хан Джисон вновь вкалывает новую дозу наркоты. Уже шестую по счёту от положенных двух. Через несколько минут он выпьет большую часть имеющихся в доме таблеток. Уже через час он будет лежать в отключке. Ближе к вечеру следующего дня его бездыханное тело найдут возле кровати, предназначенной для них двоих.