Я хочу твою душу

Ты продал мне свою душу ради греховной жизни/дисциплины/состояния ума, в котором ты находишься Это работа нескольких мгновений-вырвать Гермиону Грейнджер из Косого переулка. «На самом деле, то, что она не сопротивляется, просто ужасно», — с насмешкой думает Беллатрикс, приближаясь к связанной добыче. Грязнокровка все еще без сознания после заклинания «Остолбиней». Ее рот явно открыт. — Оживи, — холодно говорит Беллатрикс, прижимая кончик палочки к виску грязнокровки. Грейнджер слабо шевелится, затем замирает, ясно осознавая свое положение. Беллатрикс ухмыляется. Идеально. — Привет, грязнокровка, — мурлычет Беллатрикс, кружа вокруг связанной девушки, цокая каблуками по выложенному черной плиткой полу. «Я так рада видеть, что ты проснулась. Я уверена, что ты помнишь меня, не так ли? Было бы так грубо, если бы ты этого не помнила». Глядя, лохматая девушка ничего не говорит, но опять же, ей и не нужно, не так ли? Ухмылка на лице Беллатрикс растет. — Прямо сейчас, я представляю, как Поттер пытается найти тебя», — говорит она разговорчиво, тыкая Грейнджер носком своего сапога. «Конечно, он не будет. Ты моя, грязнокровка. Темный Лорд дал тебя мне. Маленькая грязнокровка, вся моя, чтобы сломать». — Я никогда не буду твоей, — наконец выговаривает Грейнджер, как всегда вызывающе. Ее янтарные глаза, полны гнева, ненависти. Беллатрикс наклоняется беря девушку за подбородок пальцами. — Дорогая, ты уже моя, — шепчет Беллатрикс, горя глазами. Грязнокровка смотрит в сторону, ее лицо белое. Беллатрикс возвращается на свое место, расхаживая вокруг обездвиженной шестикурсницы. — Я вернусь сегодня вечером, — наконец говорит она. Взмах ее палочки, и Гермиона левитирует на кровати, ее оковы рвутся в воздух. «Не беспокойся, маленькое животное», — ухмыляется она, когда Грейнджер пытается спрыгнуть с кровати и врезается в невидимую преграду, ошеломленно падая на подушки. «Ты не сможешь уйти». И с мягким хлопком Беллатрикс Лестрейндж ушла. *** Повинуйся, встань на колени, я в полном контроле / Твое тело говорит «стоп», а глаза говорят «иди» / Дисциплина на коленях / Я хочу твою душу Гермиона в ужасе. Она не хочет этого показывать, не может показать (а вдруг эта сучка наблюдает за ней?), но она уверена, что это должно отражаться в ее глазах, в царапании пальцев по гладкой зеркальной невидимой стены, которую прижимает ее к кровати. Она может свободно передвигаться по покрытому одеялами пространству, но стоит ей только подумать о том, чтобы сбросить ноги, ступить на блестящую черную плитку, как ее отталкивает. Наконец она садится у изголовья, обняв колени, чтобы подумать. У нее нет палочки — конечно, Лестрейндж забрал бы ее быстрее, чем моргнув. На самом деле ее карманы совершенно пусты. Не так много, как запасной Кнут. Она не может творить беспалочковую магию. Только некоторую, но это требует столько энергии и концентрации, что даже не стоит, по крайней мере, прямо сейчас. «О, пожалуйста, найди меня, Гарри», — думает она, настолько напуганная, что даже не ругает себя за предполагаемую слабость о зависимости от Гарри. Пожалуйста, найди меня. Она не ожидала неприятностей этим утром. Всего лишь короткая прогулка по Косому переулку за книгой, которая пришла. Она не ожидала, что фигура в черной мантии появятся из ниоткуда и окружит ее. Она не ожидала, что чертова Беллатрикс Лестрейндж одурманит ее еще до того, как она вытащит свою чертову палочку. И вот она, запертая в каком-то Богом забытом месте (хотя, надо признать, выглядит довольно мило), пленница сумасшедшей Пожирательницы Смерти. Как это возможно? Но у нее нет ответов. А потом еще один хлопок, и Беллатрикс возвращается. Гермиона отказывается выглядеть запуганной, отказывается доставить этой суке удовольствие. Она смотрит на своего мучителя безмятежными карими глазами, желая сдержать ярость и страх. Беллатрикс только смеется, взмахивая палочкой, небрежно разбирая баррикаду. —Маленькая кошка получила свои когти обратно? Беллатрикс усмехается. — Знаешь, это не имеет значения. Ты можешь драться сколько угодно. Это не будет иметь никакого значения. — Мне все равно, — говорит Гермиона, яростно пытаясь остановить дрожь. Отпусти меня. —Отпустить тебя?, —Беллатрикс приподнимает одну бровь. Зачем мне это делать? Но вот что, грязнокровка, — Еще один издевательский взмах палочки, и дверь распахивается, —Если ты сможешь добраться до двери, я отпущу тебя. Я даже не прикоснусь к тебе. — Что? — недоверчиво шепчет Гермиона. Беллатрикс смеется. —Вперед, грязнокровка. Ты не хочешь идти? Ты же это только что сказал, не так ли? Иди. — Это уловка, — выдыхает Гермиона, но Беллатрикс только качает головой и нетерпеливо взмахивает палочкой в ​​сторону Гермионы. — Я всегда могу отозвать свое предложение, грязнокровка, — резко говорит Беллатрикс, — Один…два... Гермиона вскакивает с кровати, глядя на женщину с безумными глазами, которая стала ее мучительницей и тюремщицей. Всего двадцать шагов отделяют ее от свободы. Беллатрикс зевает со скучающим видом. —Как будто ты хочешь быть моей, грязнокровка, — насмехается она. Хочешь раздвинуть для меня ноги, как маленькая грязнокровка, которой ты и являешься? Ты жаждешь, чтобы Госпожа поправила тебя, вытолкнула за границы боли и наслаждения, пока твои глаза не пересекутся и у вас в голове не останется ни одной мысли, кроме украшения? Ты этого хочешь, грязнокровка? Хочешь быть моим питомцем? —Нет!, —Гермиона вскрикивает, но ее ноги будто отказываются работать. Она стоит там, тупо глядя на Беллатрису, которая смеется и позволяет захлопнуть дверь, почти прямо перед лицом Гермионы. — Упс, — радостно сообщает ей Беллатрикс, — Я думаю, ты на самом деле не хотел этого, не так ли, грязнокровка? Плохой питомец, наводивший меня на мысль, что ты собираешься убежать. Круцио! *** Я хочу твоей крови / Я хочу твоей души / Я хочу их обоих прямо сейчас. Боль безмерна, боль — это все, но каким-то образом она помогает Гермионе сосредоточиться, когда она сгибается пополам, ее колени с треском приземляются на плитку. У нее болят даже ногти, и она поражена тем, что может выносить это без крика, пока не осознает, что пронзительный скулящий звук, эхом разносящийся по комнате — это ее крик. Каждый мускул в ее теле спазмируется, и только когда Беллатрикс снимает проклятие, она вспоминает, как дышать. Мне всегда это нравилось, — мечтательно говорит Беллатрикс, пока Гермиона беспомощно приседает на полу, слушая, как бьется ее сердце, и борясь с позывами к рвоте, — Такую прекрасную реакцию это вызывает. Согласна ли ты, грязнокровка? Всегда гонитесь за новыми знаниями, не так ли? Личный опыт намного лучше, чем книги. Гермионе хочется плюнуть на высокие каблуки женщины, но во рту у нее пересохло, если не считать крови, которая медленно скапливается в нем из того места, где она прикусила губу. И она знает, что лучше не плевать такой ценной телесной жидкостью во врага. — Ну что, питомец? — требует Беллатриса, толкая ее носком сапога. — Ты не собираешься меня благодарить? «Ты ненормальная?»— думает Гермиона, но не решается сказать. Конечно, женщина сошла с ума. — С-спасибо, — выдавливает она, надеясь, что это удовлетворит Беллатрикс. Это не так. — Ты что-то забыл, — сердито напевает Беллатрикс, и ее палочка внезапно вонзается Гермионе в шею, — Плохой питомец, мне снова нужно испытать на тебе Круцио? — Нет, — выдыхает Гермиона, дрожа. В уголках ее глаз блестят слезы, — Нет, Госпожа! Госпожа, мне очень жаль, — бормочет она, не зная, откуда она знает, чего хочет Пожиратель Смерти, но палочку убирают, и она вздыхает с облегчением. — Хорошая девочка, — шепчет Беллатриса, и внезапно Гермиона снова поднимается в воздух, оказываясь в центре кровати рядом со своей недавно названной Госпожой. — Тебе нравится мое заклинание, питомец? — спрашивает Беллатриса, медленно улыбаясь, — Это мое собственное творение, Грязнокровка. Вариант Круциатус. То же заклинание, но другое намерение. Что ж, — поправляется она с небрежным смехом, — Дополнительное намерение. Вливание Империуса вместе с ним. Ты не хочешь ничего, кроме как быть моим избалованным маленьким питомцем прямо сейчас. Не так ли? Несмотря на себя, Гермиона кивает. Она не хочет этого, но, кажется, не может остановить себя, когда прижимается к Беллатрикс, прижимаясь головой к ее бедру. — К тому времени, когда я закончу с тобой, — бормочет Беллатрикс, ее пальцы перебирают волосы Гермионы, — Ты будешь моей и никогда не узнаешь ничего другого. Не так ли, детка? — Гермиона выгибается в знак согласия, и с ее губ срывается всхлип. — Моему питомцу нужно внимание, — ухмыляется Беллатриса, проводя кончиком палочки по лицу Гермионы, — Тогда пошли. — Она выпрямляется, намеренно разглаживая лицо, пока Гермиона ждет, затаив дыхание. — Кричи для меня, грязнокровка.