Глава 1
25 февраля 2024 г., 15:03
Примечания:
Не знаю, продолжать или нет. Остальные части пока что в черновиках
Однажды я умер. Но остался жить в сердцах других людей. Теперь когда я жив, я боюсь умереть.
«Привет. Мы можем встретиться?»
Тошиюки Харада — выпускник школы города Кийу. И он ненавидит излишнее внимание. Он красив и нравится девушкам. Но не ей. Не той, кто сегодня зовет его встретится вне школы. Но если она ничего к нему не чувствует, тогда зачем это все?
Тошиюки нахмурился. Он тоже недолюбливал эту особу и не горел желанием пересекаться с ней. Он оставил ее сообщение без ответа. Не потому, что игнорировал. Шел урок, а спалиться с телефоном мало кому было бы приятно. И он решил, что ответит ей в перерыве между уроками. А пока Тошиюки отправился в свои мысли.
Акане Минако учится в параллельном классе, также являясь без пяти минут выпускницей. Девушка среднего роста с длинными черными волосами, морские волны в ее глазах настолько завораживают, что сложно отвести взгляд. Впрочем, у всех трех сестер прекрасные небесно-голубые, морские и сапфировые глаза. Ее старшая сестра работает учителем литературы. Изанами Минако. Помнится, при жизни старший брат Тошиюки учился с ней, но после их распределили по разным классам, что значительно осложнило их итак трудные взаимоотношения.
Тошиюки было одиннадцать, когда он перешел в пятый класс. Тогда около доски стояла прекрасная женщина, которая всему классу была как мать, а звали ее Мацубара Сузу. Он помнит, как она представляла классу новых преподавателей, это были одни из немногих счастливых воспоминаний парня. С появлением Такаминэ Кадзуми дети стали не только лучше разбираться в иностранном языке, но и получили немало жизненных уроков. А с приходом Хасимото Мамору класс стал более спортивным, а директор дал обширную площадь стадиона — настолько не хотелось спорить с Хасимото.
У Мацубары Сузу было два класса: тот, в котором учился и учится Тошиюки, и тот, в котором учился его брат Шинджи Харада. Вторые закончили учебу уже семь лет назад. Когда впервые слышишь об этом, представляешь уже взрослых людей, которые уже отучились в университете и нашли работу. Но все оказалось не так светло и радостно. Многие выпускники того года даже не успели поступить в высшие учебные заведения, потому что оказались мертвы. Их тела нашли в разных местах на территории школы и в некоторых частях города. Громкий прецедент. Страшно представить, какую сумму директору пришлось выложить на стол местным чиновникам, чтобы школу не прикрыли, а его самого не повели по делу. Убийцу или убийц так и не нашли. Дело осталось засекреченным, хотя ближайшие организации до сих пор копают это дело. В тот же день Мацубара Сузу сообщила о самоубийстве Шинджи.
Это был сильный удар по Тошиюки. Брат был самым близким ему человеком, заменял родителей, выступал фигурой, на которую хотелось равняться. Хотелось, и это было бы плохой идеей. В чем-то он действительно был хорош. В учебе, в творчестве, особенно в написании стихов. А также имел красивую, но больную душу. Он умел поддержать, умел заботиться о других, а в частности о младших, он никогда не давал их в обиду. Но сделал это сам.
Навязчивые мысли, частые эмоциональные срывы, пренебрежение к себе — все это давало понять, что человек нуждается в помощи. Тошиюки ничего не мог с этим сделать, а младшая сестра — тем более.
На одном году обучения с Шинджи учился классный парнишка — Кэтсу Накаяма. Сейчас, насколько Тошиюки известно по статьям из газет и новостям в интернете, которые обычно пересказывает Хасимото на уроках физкультуры, Кэтсу работает неплохим следователем в ГИО города Кийу. Сейчас он женат на Мацубаре. Она ненамного его старше, прежде была его классным руководителем. Кэтсу — человек высокого роста. И Тошиюки всегда нравились его глаза. Голубые. И темные волосы.
Что говорить о Шинджи? Волосы были каштанового цвета, а глаза зеленого цвета. Милые родинки на руках и плечах. Сейчас об этом вспоминать тоскливее, чем обычно.
Также у Тошиюки есть младшая сестра Наоми, с которой у них в последнее время натянутые отношения. Девушка закрылась в себе. Подростковый период?
Парень знаком с Хидеки Араки — «лучшим другом» Шинджи. В детстве он постоянно говорил, что Хидеки потрясающий человек, в чем Тоши, честно, сомневался. И оказался прав. Спустя некоторое время Араки стал жестоко издеваться над Шинджи. В то время в жизни этого идиота появилась Изанами. Возможно, она и направила Хидеки против брата, ведь сам он просто так не мог этого сделать. Тогда Тошиюки понял, насколько сильна Изанами еще шестнадцатилетняя, что манипулирует даже Хиде, который в жизни бы и не подумал сделать другу что-то плохое.
А до того, как директор школы решил собрать класс «F», у Тоши был друг Мичи Араки, младший брат Хидеки. Он был приемным сыном в семье. У них были тесные дружеские отношения. Рядом с ним Тоши казалось, что он наконец нашел человека, который будет другом, который поддержит, выслушает и утешит в нужный момент. Но общение угасло после того, как их распределили в разные классы. А ведь Тошиюки считал, что они будут настоящими друзьями.
Не лучшие воспоминания. Заставляют чувствовать себя одиноко. Мелкие слезы сами выступают на глаза. Парень вытер их рукавом и погрузился обратно в свои мысли. Взгляд зацепился за старый, полузаброшенный корпус школы.
Разбитое окно старого корпуса кинуло в глаза солнечный зайчик. Парень сощурился и отвел взгляд.
Сегодня Мацубара сделала объявление:
— Хаями Сэтоши, практикант, прикрепленный к нашей школе, — прозвучал голос учителя. — На неделю заменит вам Такаминэ Кадзуми.
Светловолосый высокий мужчина лет двадцати пяти, больше похож на следака, а не на студента-практиканта лингвиста. Показалось, что Мацубару обвели вокруг пальца. Тошиюки уже что-то слышал ранее от учеников из параллели о новом молодом учителе иностранных языков, и под его описание этот подозрительный тип совсем не подходил.
Остальных это, видимо, не смущало. Тоши же внутри возмущался: «Верните мне Такаминэ!». Девочки уже смотрели на него влюбленным взглядом. У них как будто инстинкта самосохранения вовсе не было. Хаями был подозрителен. Его глаза прошлись по классу и остановились на парне. Тоши склонил голову к парте.
Мацубара и «практикант» что-то друг другу прошептали, а после раздался хриплый голос Хаями:
— Кто из вас Тошиюки Харада? — по телу побежали мурашки. Почему-то парень застыл, хоть и знал, что нужно встать на оклик, поднять руку или хотя бы выдавить тихое «я». — Тошиюки из семьи Кейко и Кичиро Харада, — хрипло зачитал «практикант» из лежащего у него в руке досье.
— Это я, — выдавил из себя и тут же словил острый взгляд полуприкрытых глаз.
— Зайди ко мне после занятий, пожалуйста.
Тошиюки посмотрел на сочувствующее и такое же непонимающее лицо Мацубары Сузу. Они оба понимали, о чем хочет поговорить этот мужчина. Та трагедия серьезно повлияла на нее. Смог бы он жить, если бы почти весь класс, который вел, оказался убит? И так же Мацубара прекрасно понимает, какая это для Харады болезненная тема…
***
После окончания занятий Тоши думал, что был готов к разговору. Но по пути его снова объял холод, тело покрылось мурашками, и в голове перемешались все мысли, даже не знал, что сказать. Присел рядом с ним, и они, казалось бы, спокойно начали разговор. — Не подскажешь, сколько у вас детей в семье? — В семье нас было трое, но семь лет назад умер мой старший брат, поэтому нас на данный момент двое. — Трое, говоришь... У меня немного иная информация о твоей семье. Четверо: трое при жизни. «Зачем тогда спрашивал, — пронеслось мельком в голове. — Но… стоп, он не ослышался? Четверо?» — И один самоубийца, — добил мужчина и поднял взгляд с досье. В ушах неприятно зашумело — воспоминания о том дне дали о себе знать. Он вспомнил, как после новости о самоубийстве его лицо обдало жаркими слезами, которые он был не в силах сдерживать. В тот день он задыхался, вытирая слезы с лица, с трудом заглатывая воздух, было невыносимо больно внутри. Будто что-то раскололо его на части. Тошиюки постарался собраться с мыслями. — Вы сказали, в семье четверо детей, не считая наших двоюродных братьев и сестер… — Да, — быстро ответил Хаями. — Тебя что-то тревожит? — Вы сказали, что трое живы, — продолжил Харада, — Но такого не может быть. — Почему же? Я скажу, что в этих бумажках ошибка, если сравнивать их с твоими словами. Потому что информации о самоубийстве у меня тут нет, об этом мне сказала твоя классная руководительница. — Вы хотите сказать, что четверо живы? Но Шинджи Харада мертв, — уверенно заявил Тошиюки. — Я видел его труп и лично свидетельствовал по делу. — Вот как? В пятом классе взаимодействовать по делу, весьма серьезно, — почему-то усмехнулся он и отпил горячего кофе. — Забавно получается. Утверждаешь, что вас было трое? — Да, — ответил уже четче. — Значит, я ошибся, — на его лице нарисовалось разочарование, он смотрел в чашку, не отрывая от нее взгляда. — Прости, Тошиюки. — Но вы верно указали имена родителей, — вдруг вспомнил Харада. Призрачная надежда узнать о внезапном оживлении брата царапала по подкорке. — Совпадение, — уже собрался уходить он. Не хотелось и дальше мучить мальчишку, заставляя вспоминать тяжелое прошлое. — Подождите, кто четвертый? Хотя бы как его зовут? — было интересно, как еще одно имя могло затесаться в важный документ. После того инцидента досье учеников «F» класса вели ответственно. — Кто был у тебя в семье? — Старший брат и младшая сестра. — Так, Тошиюки Харада, — начал он, — был рожден... — Хаями рассказал про всех троих. — А четвертый? — Данные не указаны, только серийный номер, который нельзя проследить без прописки. Скорее всего, опечатка в документах матери перенеслась к тебе в досье. Не бери в голову. — Но как же так? Может, есть архивы или… Хаями отрицательно покачал головой, прежде чем парень успел договорить. Глаза заметались. Призрачная надежда стремительно таяла прямо у него на глазах. Он заметил трехконечную вышитую звезду на груди следователя — символ Вооруженного Исследовательского Центра. — Хаями, вы работаете в ВИЦ? — Да, я следователь. «Я так и знал!» — А вы не задавались вопросами, кто мог быть этим человеком? — Зачем мне лезть в чужую семью? — казалось, будто он обращался к себе, но Хаями быстро прибавил. — Это не мое дело, да и я уже знаю все, что мне нужно и этого достаточно. Хотя мои коллеги глубже копают это дело. Я лишь выполняю приказ. Он пару секунд сидел тихо и смотрел на документ. В его глазах было видно, как взгляд стал нежнее и будто вспоминал кого-то. Хаями поднялся и сложил все документы в кейс, затем он поблагодарил ученика. — Увидимся завтра на уроке английского языка, — он впервые улыбнулся и, оставив дверь открытой, ушел. Тошиюки чувствовал от этого разговора незавершенность. Они точно еще вернутся к этому. Странное чувство. Он нахмурился, засел бы здесь еще на часок, обдумывая прошедший диалог, но его ждала Акане.***
Так здорово — идешь вперед, а вокруг тебя зеленые деревья, аромат свежей, только распустившейся, листвы. Весна — это так здорово! На небе еще светило солнце, но уже собиралось садиться. Тоши шел по скверу. Вдалеке он увидел Акане, она сидела на скамье и что-то крутила в руках. Подбежав к ней, парень понял, что она держит планшет и рисует недавно позеленевшие деревья. Харада сел рядом с ней. Признаться, она выбрала хорошее место и время для пейзажа. Она была так сосредоточена, даже не хотелось ее отвлекать. — О, Харада, ты пришел. Отложив рисунок и кисти с красками в сторону, повернулась к нему. — Привет, — она немного нервно улыбнулась и положила свои руки себе на колени. — Что ты хотела? — сразу перешел к делу. Вряд ли Акане из тех, кто может просто пригласить поболтать парня из класса «проблемных детей». Находиться с ней рядом долго не хотелось. — Я знаю, мы не очень хорошо общаемся, — она положила одну руку ему на плечо и посмотрела в глаза, парень почувствовал неловкость от этих прикосновений. Говорила она тихо и, как видно, тянула с просьбой. — Моя помощь? А твои друзья? Или тебя даже они кинули, - резко выпалил парень, но так же быстро стих, уже чувствуя, как совесть за сказанное разъедает его кожу. - Прости. Я слушаю тебя. — И ты прости. Это важно, — руки снова переместились на колени, они немного тряслись, видно, ей самой было неловко просить его о помощи. Их семьи уже давно утратили былую связь. — Но я не могу попросить помощи у кого-то другого. Как и поступала моя сестра в свои школьные годы, обращаясь к Шинджи, ведь наши семьи... За сегодня это имя было произнесено слишком много раз. Зачем? Зачем же вы все его вспоминаете? Зачем? Тоши сдавило сердце. Это не к добру. — Я понял, понял, — перебил девушку. Он много раз слышал эту историю. А Акане посмотрела на него с надеждой. Тоши закрыл глаза. Тишина как будто душила его. Сейчас она становится равносильна древней китайской пытке водой, где холодная вода медленно капает на кожу головы, лоб, лицо в течение длительного периода времени. Наконец последовало тихое щебетание птиц, разрубая на части удушающую тишину. До этого момента парень не осмеливался открыть глаза, чтобы не столкнуться взглядом с Акане, которая — он в этом уверен — затопила глаза отчаянной надеждой. — Что тебе нужно? — выдохнул он. Харада посмотрел вверх, потом поднялся и встал около ближайшего дерева, все так же скрестив руки на груди. — Тебя кто-то обидел? — Нет, — ответила она, опустив голову. — Мне… нужна защита на какое-то время. Ее глаза заблестели хрустальными слезами, потом она снова опустила взгляд на каменную тропинку. Она начала качать ногами вперед-назад, ее рука сжалась в кулак, а вторая — крепко вцепилась в скамью. — Я… меня… Голос дрожал, как и она сама, лицо побледнело, ноги нервно тряслись. Тошиюки подошел к ней, рукой дотронувшись до ее лба, а потом взял ее руки — они были ледяные. Он присел перед ней на колено, пытаясь согреть их. — Расскажи, что случилось? Она только больше начала дергаться. Парень приобнял ее, вскоре Акане начала успокаиваться. Когда она уже приводила в порядок свое дыхание, он спросил: — Ты расскажешь? — Сталкер, — выдохнула она. — Меня преследуют. Он ходит за мной везде. Я боюсь, — шепотом произнесла она, оглядываясь. Она снова начала нервно дышать, но Тошиюки положил свою ладонь на ее плечо и немного погладил. Раньше и его так успокаивали. Это был, ну вот опять… это был Шинджи. Когда ему было грустно, проблемы в школе, на улице, когда гулял, иногда Тоши просто хотел заплакать, но Шинджи не давал этого сделать. Он медленно гладил брата по плечу и говорил, что слезами горю не поможешь. Но один раз Тоши не сдержал слез. Он всегда боялся, что Шинджи точно не одобрит его поведение и вообще его в целом, но тогда он ничего не сделал. Только дальше стал успокаивать Тоши, вытер слезы, крепко прижал к себе и долго не отпускал. А когда отпустил, сказал, что он делает правильно, нельзя все держать в себе, лучше поплакать раз, чем выносить всю злость и другие эмоции на других или на себя, как это делал сам Шинджи. И тогда Тошиюки понял — Шинджи никогда не запрещал ему плакать, просто успокаивал, просто был рядом. — Я помогу, — ответил Тоши, уже понимая, сколько проблем это может принести.***
Солнце уже почти село, на улицах становилось все темнее. Парень стоял над надгробием брата, с грустью вспоминая его. Но в голове все никак не укладывалось, что он жив. Нет. Глупость. Не может этого быть. В гробу лежит его тело. Наверное, за этим он и пришел. Убедиться и выкинуть этот разговор из головы. Тошиюки шел вдоль могил, земля под ногами была твердой. Уже совсем стемнело, пора возвращаться домой. Казалось, что что-то не так, будто он здесь не один, но, возможно, люди пришли на могилу родных. Паранойя? Нет. Ему было спокойно, но на душе это предчувствие вызывало тревогу. И парень часто оборачивался назад, но каждый раз никого не видел. Спустя секунды снова оборачивался, но в этот раз он и правда увидел человека. Мужчина в капюшоне. Тоши никогда не видел его здесь прежде. Пришлось ускорить шаг. В тени деревьев сверкнул его белозубый оскал. Он снова обернулся через три метра. Его не было на том месте. Свернуть на главную дорогу? Нет. Сейчас там нет людей. Рядом есть автотрасса, но до нее долго бежать. Парень снова обернулся. Он там. Он действительно идет за ним. Что у него в руке? Это… нож? Парень сглотнул вязкую слюну и побежал. Не зная куда, не разбирая дороги, он просто бежал, подгоняемый животным инстинктом.
