Краденое сердце

***

Дилюк Рагнвиндр nine lashes — double or nothing

      Высоко над головой парил сокол. Он то распахивал свои широкие благородные крылья, резко набирая высоту, то камнем падал вниз, так и норовя острыми когтями разорвать на части белоснежный парус, раздутый попутным ветром.       Дилюк выставил руку вперед, и умная птица тут же спикировала на предназначенное для неё место. Рагнвиндр придвинул рукав к себе, почесал хохолок пальцами свободной руки и достал из кармана обещанное угощение. Птица сразу же заглотила добычу, громко щелкнув клювом и довольно заурчав. Тогда Дилюк достал из кармана еще один сверток, но в этот раз, несмотря на любопытный взгляд сокола, не дал отведать, а привязал его к когтистой лапе. Птица раздосадовано посмотрела на него. Так, словно понимала всё без слов.       — Ты знаешь, кому.       Мужчина чуть встряхнул рукой, и сокол, ведомый новым порывом ветра, взмыл в небо и исчез за парусами.       — Благодарность за корабль или письмо с признанием?       Кэйа даже не скрывал своего присутствия. Он неспешно приблизился к борту и ловко присел на перила рядом.       — А ты как думаешь? — Дилюк даже не посмотрел на него.       — Ох, ну… зная тебя, это точно не признание в любви.       Дилюк, всё же, на него посмотрел.       — Первое.       Голубоволосый ухмыльнулся.       — Так и думал, — он свесил одну ногу с перил и откинулся корпусом назад, устремив взгляд единственного неприкрытого глаза в небеса. — Ну, и кому я опять окажусь должен?       Рагнвиндру даже не нужно было искать ответ:       — Может, мне?       Кэйа усмехнулся.       — А, у тебя есть корабль? — он присвистнул. — Не знал, не знал.       Дилюк подошел ближе, оказавшись аккурат около ног Кэйи.       — Зачем содержать то, что проще одолжить на время?       — Так судно, всё же, не твоё. Так кому?       — Кэйа…       — Эй, — Кэйа резко выпрямился, но не встал, отчего их лица оказались очень близко друг к другу. — Не думай, что я позволю тебе брать расходы на себя. Это мне нужно попасть в Снежную, не тебе. Не заблуждайся.       Дилюк выдержал его взгляд.       — И что бы ты сделал? Украл корабль вместе с командой? Напился и пошел устраивать разбойный дебош?       Кэйа схватил его за запястье.       — Думаешь, я всё еще лишь мальчишка и не могу поступать разумно? Считаешь себя самым умным? — он встряхнул его за руку. — Оглянись, Дилюк. Мы уже давно не дети, и тебе не надо прикрывать мою задницу.       — Если бы я её не прикрывал, ты бы наделал глупостей ещё в Мондштадте.       — Я бы разобрался и без тебя.       Дилюк сбросил ладонь Кэйи со своей руки, но вместо того, чтоб тут же отодвинуться, наклонился к нему и сам вцепился в чужие плечи.       — Да ну? И как же ты это сделал бы? Ммм? У тебя был план? Зная тебя, ты бы не дождался ответа Джинн, это не в твоем духе. И не стал бы обращаться ни к кому за помощью.       Альберих попытался вырваться.       — Ответь же, «капитан», — не сдавался тот. — Подставил бы своих подчиненных? Не думаю, что ты способен на такое.       — Значит, ты мало меня знаешь.       Красные глаза смотрели прямо в единственный серебристо-голубой.       — Я слишком хорошо тебя знаю.       Он произнес это на одном дыхании, но руки Рагнвиндра цеплялись за чужую рубашку предательски сильно.       Кэйа не ответил. В нем клокотало что-то внутри — что-то едкое — но он не был уверен, что не пожалеет о сказанном, если потеряет над собой контроль, поэтому промолчал. Тяжело было признаваться даже себе в том, что у него не было плана, выхода, ни-че-го. Не было ни малейшей надежды, что всё в ближайшее время разрешится должным образом, и что он никому своими действиями не навредит. Он давно уже потерял способность здраво мыслить. Тогда, когда дело касалось Его.       — Пусти, — это всё, на что хватило выдержки у закаленного в многочисленных сражениях капитана. Он хотел трусливо поджать хвост и сбежать.       — Кэйа…       — Отпусти! — Альберих сбросил чужие руки и спрыгнул с перил. Он сейчас не мог думать ни о чем другом. Ему нужно было уйти. Сделать так, чтобы его никто не видел.       Но Дилюк слишком часто видел его удаляющуюся спину. Слишком…       Рука сама по себе схватила чужую ладонь.       Кэйа вытянул меч из ножен и приставил его к чужому горлу.       — Я же сказал…       Но он не смог договорить. Корабль покачнулся на волнах и Кэйа, сам того не желая, сделал шаг вперед. Меч прорезал темную ткань рубахи, оставив после себя лишь кровавый след и встречный взгляд, который, казалось, не требуя ничего взамен, был готов вынести еще тысячи порезов. Но это не было так. Кэйа стряхнул наваждение.       Как и губы Рагнвиндра произнесли совсем не то.       — Не думай, что я делаю это для тебя, — его голос был ледяным, пробирающим своим холодом в противовес волосам и глазам. — Я не делаю то, что мне не выгорит. А сейчас я просто совершаю небольшое вложение. Мне выгодно, чтобы мне был должен кто-то из Ордена. И, к сожалению, мне подвернулся ты, Кэйа, — взгляд, как слова, прожигали все насквозь. — И запомни одно: твой долг растёт. За корабль, — он прикоснулся к лезвию той рукой, на которой не было перчатки. — И ещё за это, — Рагнвиндр отбросил клинок от своей груди, а потом быстрым шагом направился от капитана прочь, даже не обращая внимания на разошедшуюся рубашку и капающую кровь. Его силуэт исчез за дверью капитанской рубки, поглощенный тенью парусов.       Кэйа опустил меч, закрыл единственный глаз.       — Чёрт… Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт!..

***

Каэдэхара Кадзуха tommee profitt feat. royal & the serpent — pyromania

      Кадзуха ждал. В порту всегда было оживленно, но здесь, в районе заводских складов, кроме охраны, играющей около будки в карты, и нескольких человек патруля, курсирующих по периметру ящиков и бочек, никого не было слышно. Фатуи что-то громко обсуждали, а потом кто-то из них встал, отбросил старый деревянный табурет в сторону и с остервенением двинулся прочь. По дороге этот человек ещё несколько раз пнул подвернувшиеся ему на пути доски и ящики и что-то гневно бормотал. Потом раздался щелчок зажигательного устройства, вспыхнул огонь, человек поднес ко рту какую-то грязного вида самодельную крутку. Когда из его рта поднялась первая струйка дыма, Кадзуха подгадал момент и спрыгнул вниз.       Человек не успел даже издать ни звука. Его затылок в тот же миг коснулся земли, а тело оказалось намертво прижато по бокам сильными, натренированными бедрами. Катана коснулась шеи, и только тогда незадачливый игрок понял, что ему не повезло вдвойне.       — Говори, — Каэдэхара ближе приблизился к его левому уху, чтобы их никто не смог услышать.       За поворотом всё ещё кто-то громко болтал, изредка раздавалось лязганье стаканов.       — Видел ли ты когда-нибудь человека: светлые, как колосья пшеницы, волосы, неестественно бледная кожа, голубые глаза, а руки в черных перчатках, которые он никогда не снимает?       Человек захрипел под ним, но слова его даже близко не напоминали ответ на заданный вопрос. Кадзуха сразу осадил его, сжав бока посильнее и придвинув клинок ближе к коже.       — Отвечай! — всё еще шепот. — И только посмей мне соврать.       Фатуи сразу затих и медленно, словно напрягая все возможные извилины в своем недалеком и пьяном мозгу, принялся искать подходящее описание в своей голове. У Кадзухи не было времени, ему надоело ждать.       Он надавил сильнее.       Человек пискнул, но не закричал. Потом он распахнул губы и как рыба несколько раз лишь открыл и закрыл рот. Думал, может ли он сказать это? Кадзуха приподнял катану, чтобы сделать замах.       — Да! — мужчина под ним как можно тише, но все же очень настойчиво выпалил единственное слово, которое позволило бы ему отсрочить неизбежное. — Я видел! Да! Кажется, я видел его!..       — Кажется? — переспросил нападавший и ещё раз замахнулся рукой.       — Постой! Я не вру! Правда! — Фатуи перешел от испуга на фальцет и принялся просто говорить всё, что приходит в голову. — Да! Точно! Это было уже… довольно давно?.. Или нет?.. Ох! — мужчина вспомнил. — Он приехал однажды на корабле, сошёл в порту, бледный, худой, весь такой отстраненный и холодный. На руках чёрные перчатки, волосы очень светлые, а глаза голубые, да, но холодные, как льдинки, — стражник облизнул пересохшие от страха губы. — А, ещё у него был глаз Бога! Золотой!       Кадзуха снова приставил клинок к его горлу. Наконец!       — Говори. Где, когда ты его видел, и куда он направлялся?       Мужчина скосил взгляд на шею, вымученно вздохнул и закрыл веки, будто если не видеть, было бы проще вспоминать. Он напряг остаток затуманенной памяти, но, всё же, ответил:       — Когда… не помню. — Кадзуха сузил глаза. — Да точно не помню! — шепот Фатуи стал громче. Самурай сразу же осадил его по бокам, и мужчина поморщился, но тон сбавил. — Понял! Понял! Больше не буду. Так… О чем я? А!.. Тот человек, вроде бы, приехал из Мондштадта! — глаза человека зажглись. — Точно! Из города ветров. А вместе с ним… — он осекся. — Ох, он…       — А ну, говори! — в темноте глаза Кадзухи пугающе сверкнули.       Фатуи же, казалось, выбирал между большим и меньшим злом. Если он скажет, то…       — Говори! — шёпот Каэдэхары был последним предупреждением.       — ХОРОШО! — выпалил стражник. — Он приехал вместе с Синьорой, предвестницей. Это всё, что я знаю! Клянусь! — человек задрожал всем телом, словно готовый или разрыдаться, или закричать.       Кадзуха зажал ему рот свободной рукой:       — Больше ни слова.       Мимо них в отдалении мелькнул фонарь, прошёл патруль, а потом снова проулок погрузился во тьму.       Глаза пьянчужки расширились, словно перед глазами в этот момент пронеслась вся его жалкая жизнь.       — Если скажешь мне, где я могу найти Синьору, уйдешь на своих двоих. Не скажешь — больше тебе никогда говорить не придется.       Кадзуха медленно, очень медленно отвел от его рта ладонь, готовый в любой момент пресечь любую попытку докричаться до подмоги. Но человек под ним или был слишком пьян, или слишком напуган, или… Он почему-то начал улыбаться.       — Госпожа Синьора, — стражник с особым рвением подчеркнул слово «госпожа» — человек неуловимый. Но если Вы хотите её найти, я бы посоветовал искать там, где находится северный гарнизон, — тут Фатуи замолчал, а потом нелепо причмокнул своими пьяными губами и рассмеялся. Его смех мог бы прекратить один взмах. Но Кадзуха медлил.       А предвестник уже перестал его бояться.       — Удачи не желаю. Ты не проживешь дольше, чем я! А-ха-ха-ха! Госпожа Синьора точно тебя не отпустит, пока не наиграется вдоволь, — человек посмотрел на Каэдэхару снизу вверх, так, будто кто-то там, наверху, уже перевернул песчаные часы:       — А с тем она, наверное, уже наигралась.       Каэдэхара вырубил его одним отточенным движением. Человек замолчал и больше не издавал ни звука.       Но это было и не нужно. Кадзуха поднялся с земли и взмыл в воздух. Прыжок, еще один — и вот он уже бежал по крышам, с каждым шагом разгоняясь всё быстрее, и быстрее.       Где-то вдалеке забрезжил рассвет, но это всё было не важно, как и повисшие в воздухе последние слова. На этот раз всё будет по-другому. Тем более, теперь он знает, где искать.

***

Синьора неолизм - бог, которого я знаю

      Воздух, как и всегда, был отвратительным. Вечерний бриз заползал в ноздри солью, потом, вечерней усталостью и запахом старого прогнившего дерева, наполовину скрытого водой.       Предвестница поморщилась, брезгливо поправила перчатки и направилась вдоль огромного, нагоняющего тень на другие судна, корабля. Рядом с ней не было никого, но ей и не нужно было сопровождение. Всё было готово к отправлению, так что ни бумажная волокита, ни ненужная суета не занимала её ночь, освобождая мысли для чего-то большего.

«Интересно, грозы в Инадзуме такие же? А молнии?»

      Синьора подошла к краю пирса, склонила голову набок и посмотрела в воду на своё отражение.

«А сердца Бога похожи?»

      Её улыбка многократно исказилась, как в каледойскопе.

«Или нет?»

      Вдалеке, разрезая подступающий сумрак, полоснул светом маяк. Предвестница, послав воздушный поцелуй своему отражению, развернулась на каблуках и грациозно пошла к трапу.       Несмотря на то, что воздух вокруг был отвратительным, она наслаждалась им, наслаждалась свободой и развязанными руками. И в этот миг, она, как никогда, была великолепна.