Он (не) может по-другому

      Вечерние огни города освещают улицу, по которой шла брюнетка. Она точно знает, куда идёт. Это место в Артёмовском самое знаменитое среди второсортных заведений. На переулке Сысолятина находился бар с вызывающим названием «Тебе сюда нельзя», куда приходили все любители напиться подешевле. Идя по переулку, брюнетка уже видела яркую вывеску этого бара, открытую дверь и слышала громкую музыку. Зайдя в помещение, она, поздоровавшись с персоналом, прошла к танцевальной площадке. Люди здесь, забывшись в пьяном угаре, двигались каждый на своей волне.       Брюнетку заинтересовала барная стойка, ведь та находилась причина того, зачем она сюда приходила. Эта причина — парень, сидевший за барной стойкой вместе с какой-то очередной девушкой.       — Ну привет, Ген, — она обратила его внимание на себя, становясь прямо перед лицом блондина.       — Зи-и-и-и-на, — протянул тот. — Какими судьбами, подруга?       — Я тебе больше не подруга, если не ответишь мне на один простой вопрос, — Зинаида нахмурила брови, пытаясь сдержаться от бранных слов. — Почему вот ты такой? Зачем так поступил с Раей? Ты же мне пообещал, что всё ей расскажешь. Какого х… хрена она звонит мне посреди ночи и в истерических рыданиях тебя поносит. Я перепугалась не на шутку. Если не бережёшь других, мог бы поберечь мои нервы для начала. Я всё-таки твоя подруга, пока ещё.       — Это не один вопрос, — подметил парень. — Знаешь, мне всё равно. Да, я не выполнил свою часть уговора, можешь и дальше трындеть про нас с Серёжей, я тебе разрешаю. Но только оставь меня в покое. И можешь утешить Раю, я к такой наивной глупышке не вернусь.       После этого он самодовольно улыбнулся и поцеловал в засос девушку, которую обнимал. Та не сопротивлялась, а лишь улыбалась в ответ.       — Ты невозможен! — бросила Зина и направилась к выходу из бара.

***

      — Ге-е-е-н, смотри, что у меня есть, — девушка протянула ему таблетку с хитрой улыбкой. — Попробуешь?       — Наркота? — усмехнулся пренебрежительно парень, но всё равно принял странный подарок.       — Обижаешь, — та приобняла блондина в постели и поцеловала в губы. — Это нечто большее, чем просто наркота.       — Ты меня заинтриговала, Маш, — отвечая на её поцелуй, Гена заключил её в объятия. — Ну хорошо, попробую.       Они пролежали так, обнявшись, где-то несколько минут. Потом девушке понадобилось уходить.       Маша не спеша встала с кровати и стала натягивать одежду на себя, прикрывая обнажённые части тела. Гена, решивший её проводить, накинул на себя только халат.       Напоследок поцеловав Коврова, девушка покинула его квартиру. Оставшись один, Геннадий принялся разбирать свой заваленный стол. Куча писем, составляющая хлам и неразбериху на столе, состояла из квитанций к оплате по счетам и прочих упоминаний долгов. Писем от родных было меньше.       Ему в глаза бросился конверт, на котором было написано: От мамы, Марины Ковровой. Откуда: Свердловская область, г. Сысерть, ул. Тимирязева 135. Куда: Свердловская область, г. Артёмовский, ул. Терешковой 15.       «Забавно, мать написала мне только сейчас. Наверно, нужно чего-нибудь, ну или что-то случилось. Сейчас снова начнёт только обо мне писать», — с предположениями о содержимом этого конверта парень решил прочесть письмо. «Но прежде…» — он пошёл на кухню, налил в стакан воды. Таблетка осталась лежать у него на тумбочке.       Ковров принёс стакан в спальню, взял таблетку и закинул её в горло, запив несколькими глотками воды.       «Вот теперь можно и почитать».       Спокойно вскрыв конверт, блондин сел за стол.       Развернув письмо, он начал читать: Дорогой Геночка, Пишу тебе из деревеньки, пока урожаю нет и пока совсем не ушла в свои хозяйственные дела. Я надеюсь, что ты здоров и счастлив будешь, когда прочтёшь моё к тебе послание. Я очень сильно скучаю по тебе и давно не видела твоего лица. Ты там не исхудал случаем? Я уж и забыла, как ты выглядишь. Но ты у меня всегда был красивым. Хочется верить, что ты в порядке и всё идёт у тебя хорошо. Прости уж, что ворошу прошлое. Но мне всё равно нужно напомнить тебе о том случае с девушкой. Ну, помнишь Свету. Ты тогда поступил с ней грубо. Я знаю, что прошлое уже не вернуть и все мы делаем ошибки. Я хочу, чтобы ты знал, что не виню тебя за это. Ты мой сын, и я знаю, что ты каждый день сталкиваешься с собственными трудностями и испытаниями. Я верю в тебя и знаю, что ты можешь стать еще лучше, каждый день становясь мудрее и опытнее. Я хочу сказать тебе, родной Гена, что всегда буду любить тебя как мать. Независимо от того, какие ошибки ты сделаешь в будущем, ты всё равно мой сын и я всегда буду рядом с тобой. Мы все люди и несовершенны, и совершаем ошибки. Впрочем, я снова повторяюсь. Прости за это. Главное — ты это понимаешь и стараешься стать лучше. Я с нетерпением жду дня, когда ты сможешь приехать ко мне и мы вновь увидимся. Ты всегда будешь дорог для меня. Несмотря на время и расстояние я постараюсь писать тебе чаще. Знаю, что ты занят своей жизнью, но всегда помни, что двери моего дома и твоего родного дома остаются открытыми для тебя. Береги себя и помни, что я всегда здесь, чтобы поддержать тебя. Мой дорогой Гена, я горжусь тобой и твоими успехами в учёбе. Мне как-то звонил твой преподаватель и нахваливал тебя. Я очень рада, что у тебя всё хорошо. С любовью, Твоя мама»       «И опять ни слова о себе и своём самочувствии», — Ковров хмыкнул, — «Ладно, узнаю, когда снова там буду».       С этими мыслями он бросил письмо на стол, оставив порванный конверт валяться рядом. Зевнув, студент лёг на кровать и сам не заметил, как крепко уснул.       Шторы были слегка отдёрнуты, холодный свет луны и уличных фонарей лился в окно. Парень проснулся от звука шуршания бумаги. Он резко открыл глаза и увидел посреди комнаты силуэт девушки.       С мутными глазами из-за раннего пробуждения, Ковров резко вскочил и принял сидячее положение. Затем он быстро протёр глаза и снова уставился в середину комнаты.       Навязчивый образ не исчез. Правда теперь Геннадий разглядел силуэт более детально. Девушка в какой-то белой длинной ночнушке с бледным лицом задумчиво стояла и держала в руках листок бумаги. Она читала то самое письмо, которое Гена получил от матери.       — Кто ты?! Убирайся прочь! — он вскочил с кровати и больно ущипнул себя в левую руку, но это не помогло.       На крик девушка обратила к нему свой взор. Парень словно окаменел, с отвисшей челюстью он не смог произнести и слова.       Рыжие волосы, милые, даже ребяческие черты лица.       «Света», — молнией пронеслось в голове у блондина.       — Она самая, Света, — читая его мысли, девушка в белой ночнушке, не выпуская письмо из рук, стала подходить к изумлённому парню.       Пытаясь отступить, он упал на свою кровать и полулёжа со страхом наблюдал за движениями видения.       — Ты так и не ответил своей маме, — с упрёком на него, посмотрев, она протянула ему листок бумаги.       — Т… тебя это не касается! — сказав это дрожащим, но громким голосом Ковров вырывает из её рук листок.       Тут же он вскрикивает и выпускает письмо, которое падает рядом с ним на кровать. На этом листке большими печатными буквами появляется слово: «СВЕТА», окрашенное в кроваво-красный цвет.       Девушка заходится в диком смехе, забавляясь реакцией парня. Затем она, не переставая смеяться, начинает летать с быстрой скоростью по всей комнате. От потолка к полу, от стены к стене. Света то приближалась к испуганному парню, то отдалялась от него. И это всё со зловещим и непрекращающимся смехом. Правый глаз Гены начал дёргаться. Парень ощущает, как реальность и фантазия начинают сливаться в единый поток, и он становится пленником своих мыслей. В сознании Коврова образ девушки возникает с непреодолимой силой, проникая в самые глубины его разума. Он сходит с ума от ощущения, что реальность и иллюзия переплетаются, и он не может отделить одно от другого. Парня охватывают самые разные чувства. В один момент он может испытывать угрызения совести и стыд за прошлое, в другой — глубокую тоску и непонимание, почему именно с ним это происходит. Геннадий метался меж двух огней. С апатией в сердце он понимал, что образ девушки не может быть реальным. Блондин чувствует, что его воображение берёт верх, и он теряет контроль над своим телом. Внутри него борются страх и разочарование, а также жажда извиниться перед этой девушкой и одновременно уйти от неё. Просто исчезнуть.       Волнующие эмоции парня пронизывают каждую клеточку его существа, заставляя его сердце биться быстрее, и дыхание становиться тяжелым. Он не находит себе места, потому что его разум и душа погружены в мир иллюзий, который становится всё более реален и одновременно непостижим.       Глубокие падения в забытое прошлое окончательно его добили.       Весь его мир, его реальность, охвачены этим мерцающим образом Светланы, которая парила сейчас в его комнате.       Ковров стал замечать, что сейчас всё может быть максимально непредсказуемо. Напряжённо он думал о том, что вот именно сейчас случится что угодно. Что угодно, кроме ясности и спокойствия.       И так и случается. Неожиданно, жуткий смех прекратился, а призрачный образ сделал серьёзное выражение лица.       Света резко метнулась к окну, раздвигая шторы ещё больше. Не помня себя от новых и странных ощущений, парень кинулся к окну тоже.       — Света, что ты делаешь? — он пытался её отогнать, но руки не ощущали этот образ, они проходили сквозь него.       — Не мешай, я хочу покончить с этим наконец! — окна с шумом распахнулись и девушка села на подоконник, свесив ноги в ночную прохладу улицы.       — Прошу, не на… — но Ковров не успел договорить, так как Светлана быстро приподнялась на руках и оттолкнулась вперёд. — Света!       Снова не осознавая, что он творит, парень пулей добежал до входной двери и выбежал в подъезд, оставив открытыми и окна и дверь.       Не замечая никого вокруг, Ковров резко выскочил из-за угла, чуть не наткнувшись на соседа в инвалидном кресле, который испуганно посмотрел вслед обезумевшему Гене.       Выбежав из подъезда, он кинулся к тому самому месту под своим окном, куда должно было приземлиться видение. Но там никого не было.       — Света! — он стал рыскать по кустам, топтаться на одном месте, что-то выискивать. — Света, прости меня!       Но никто не отозвался. Только несколько соседей того же дома выглянули из окон, проснувшись из-за такого шума. Кто-то даже стал ругаться на Коврова. Но тому было всё равно, он не мог никого уже замечать.

***

      Прохладное утро, туманная улица. Капельки росы блестели в лучах солнца на зелёненьких травинках, колыхаемые ветром.       Очередным учебным днём шатен шёл по улице в сторону университета. Внезапно он замечает какое-то движение на Терешковой пятнадцать.       Небольшой, но всё же толпой, люди стояли у подъезда и то смотрели вокруг, то задирали головы как можно выше. Сергей тоже невольно поднял взгляд и увидел, что в одной из квартир окна распахнуты настежь. А внутри комнаты топчутся люди в форме, попутно выглядывая в окно и прося зевак разойтись.       Романов подошёл к толпе, при этом обойдя машину скорой помощи, которая припарковалась совсем рядом с подъездом.       Студенту удалось разглядеть в толпе пострадавшего. Парень лежал на земле без сознания в окружении врачей и нескольких любопытных людей.       С замиранием сердца Серёжа не отводил от лежащего на сырой траве взгляд.       — Что произошло? — решил поинтересоваться он у врачей, но ответа не последовало.       Сотрудники здравоохранения были заняты важным делом — поддерживали жизнь парню в бессознательном состоянии. Иногда они отвлекались на скучающих из толпы, чтобы разогнать их. Это всё равно не получалось, поэтому им оставалось только увезти пациента. Что они и сделали.       Человека без чувств взяли на носилки и стали погружать в машину. За этим наблюдал Романов, смотря на знакомые черты лица.       — Так что произошло, кто-нибудь мне ответит? — не теряя надежды, студент снова обратился к врачу, на что снова не получил ответа.       Пациента погрузили, дверь захлопнули, быстро сели в машину и умчали.       — Да так, перебрал маленечко, — послышался хриплый голос из толпы. — Не боись, оклемается ещё.       К шатену на колёсах выехал дед с добродушной улыбкой, — ты знаешь этого паренька?       — Да, это друг мой, — Серёжа задумчиво посмотрел на заговорившего с ним. — А почему в его комнате полиция?       — Есть подозрение, что он употребил чего-нить не того, что нужно, — удручённо покачал головой дед. — Ты лучше иди, парень, а то тебя заставят показания давать. Я уж старый, мне спешить некуда, а тебе видать учиться надо.

***

      — Эй, смотри, там чепух идёт, — Романов поднял нервный взгляд с пола и посмотрел вперёд. Прямо по коридору к нему подошли два перекачанных подростка, один из которых насмешливо произнёс. — Коврова твоего упекли за передоз в дурку. Ищи себе нового пидора.       — По любому, даже если его выпишут, останется шлюхой, — добавил второй.       Они заржали противным прокуренным голосом, а один из парней толкнул шатена в плечо, отчего тот развернулся в сторону уходящих хулиганов.       После этого неприятный осадок растёкся по всему телу шатена.       «Да что они знают?! С Геной обязательно всё будет хорошо! А если и будет… он же всё равно будет мне изменять. Но эти подонки не могут быть правы! Нет! Чтобы Гена связался с наркотиками? Да кто ж всё это рассказывает? Сначала про поцелуй на площадке узнали все, теперь про скорую… Нет, я этого больше не вынесу!»       С каждой новой мыслью Сергей начинал закипать. Он быстро сорвался с места и побежал по пустому коридору. Давно уже начались занятия, но ему было на это плевать. Он бежал не в кабинет своей студенческой группы. Он был готов к тому, что бежит на верную смерть. И словно согласившись с мозгом, ноги сами понесли студента на крышу. Поднимаясь по ступенькам всё выше и выше, Серёжа заметил открытую дверь. Эта дверь привела его на твёрдую поверхность, открывая вид на весь Артёмовский. Кирпичные стены по бокам и перегородка.       В голове Сергей всё ещё собирался с мыслями, а тело во время этого нависало над железными перилами. Вот он переставляет одну ногу за невысокое ограждение, второй оставаясь на твёрдой плитке крыши.       Романов услышал чьи-то шаги, быстро перебирающие ступеньки. Наконец он услышал прерывистое дыхание поднимающегося.       — Не делай этого, Сер… Серёжа!.. — с прерываниями раздался женский голос. — Эти слухи того не стоят… ты не можешь верить им!       Студент обернулся, всё же переставив вторую ногу на саму железную перекладину.       — Рита? Почему ты не на занятиях?       — А как ты думаешь?! Я побежала за тобой! Слезай сейчас же! — девушка не выдержала и подошла ближе к перилам, но Серёжа нахмурился и наклонился корпусом вниз.       — У меня нет смысла жить, понимаешь. Слухи — это бред. Но, понимаешь, уже не раз Гена мне изменил, понимаешь, не раз! Это повторяется и будет повторяться всегда. Просто всегда! — шатен заметил, как Ласточкина смотрела на него со страхом и с надеждой одновременно, — и потом, сейчас всё внимание будет на мне. Каждый будет считать своим долгом оскорбить меня. Я просто не вынесу больше этого внимания! Мне оно не нужно, понимаешь?!       На глазах у парня выступили слёзы. Глаза Риты тоже наполнились солёной влагой.       — Прошу, Серёжа, не надо… Подумай о тех, кому ты небезразличен… — теперь уже девушка с волосами цвета фиалки прерывалась на всхлипы. — Кому ты дорог… Эти люди… Они могут тебя поддержать и тебе будет легче справиться со всем этим. Я тоже готова тебя поддержать… И не только сейчас… А всегда… Прошу, тебе нужно только сделать выбор. Ковров или твоя собственная жизнь?       В таком положении, заплаканные, они простояли довольно долго. Серёжа, почти перешедший ограду, с тяжёлыми мыслями замер на месте, а Рита стояла напротив, ожидая ответа и моля, чтобы всё было хорошо.       — Какой же я дурак, — горько усмехнулся студент и полностью слез с перегородки, опустившись на твёрдую поверхность. — Я ведь не хочу этого… умирать. И почему я всегда думаю о Гене, как о ком-то необходимом для моей жизни?       После того как он задал себе риторический вопрос, шатен подошёл к Ласточкиной и крепко обнял её.       — Прости меня, Рит.

***

      Белые стены, потолок, пол, койки, врачи. Абсолютно всё было белым. Даже приоткрытая дверь выходила в стерильно белый коридор.       Ковров очнулся в палате тоже весь в белом, с прикреплённой капельницей. Голова болела сильно, взгляд не фокусировался на одном предмете.       — Где она… — простонал пациент.       — Кто, она? — к нему подошла молоденькая медсестра в белом халате.       — С… Света… Света? — с широко открытыми глазами он начал вертеть головой во все стороны.       — Здесь нет людей с таким именем, успокойтесь, пожа… — не успела договорить медсестра.       Ковров резко поднялся с больничной койки, оторвав провод от капельницы. С диким взглядом он понёсся в коридор, отталкивая открытую дверь палаты. Врачи и пациенты, находящиеся в ней, замерли в непонимании.       Какой-то сотрудник, шедший по коридору, заметил этот беспредел и преградил путь блондину.       — Уйди на хуй! — только и успел крикнуть парень и со всей силы навалился на сотрудника. Они повалились на землю.

***

      — Суд вынес приговор… за побег из больницы и за нападение на сотрудника… — Ковров смутно слышал обрывки фраз, сидя на скамье обвиняемых в окружении двух охранников. — По сему заявляю… будет направлен на лечение в психиатрическую больницу…

***

      — А, это ты, внученька, какими судьбами?       Дед выехал на своей коляске из квартиры. По обыкновению он просыпался рано, чтобы проехаться и подышать свежим воздухом. Вдруг он заметил на ступеньках поднимающуюся Раю.       — Мне просто… рассказали, что Гену посадили. Это правда? — девушка остановилась на одной из ступенек и потупила взгляд.       — Ох, внученька, — с сожалением помотал головой Антип, — зачем тебе это знать, ты же всё прекрасно видела, какой он.       — Знаю, — ощущая неловкость от того, что она пришла сюда, произнесла Раиса, — но я всё равно волнуюсь за него… Но я не хочу к нему возвращаться, нет! Я просто… просто волнуюсь.       Сорокина нервно заправила прядь волос за ухо и потопталась на одном месте.       — С ним всё будет в порядке, не переживай, — снисходительно улыбнулся дед. — Откачают. А вот что насчёт «посадили»… Не знаю даже, я слышал всяко разное. И про тюрьму, и про психушку. Не думаю, что он вернётся скоро.       Дед погладил свою бороду в задумчивости.       — Не жди его, найдёшь себе ещё кого-нибудь получше.

***

      Прошло несколько месяцев.       — С сегодняшнего дня вас выписывают, — медсестра в халате протянула пачку документов юноше. — Можете идти собираться.       Парень вышел из полностью белого кабинета и пошёл по такому же бесцветному коридору. Больничная обстановка удручала, поэтому он был рад скорой выписке.       После того как блондин собрал всё необходимое, его проводили до выхода из больничного корпуса.       По пути ему удалось найти магазин одежды, так как на улице заметно похолодало. Купив куртку, он направился на автобусную остановку, борясь с сильным ветром, который закрывал ему глаза.       Сев в автобус, юноша заметил, что началась натуральная метель с большими снежными хлопьями и ледяным дождём. Когда Ковров вышел на своей остановке он направился на улицу Терешковой пятнадцать. Там ему понадобилось покинуть квартиру, так как его мать узнала об инциденте в больнице и, чтобы помочь сыну, оплатила все долги за квартиру. Но теперь ему надо из неё съехать, ведь владелец после выходки блондина не захотел иметь дело с таким квартирантом.       В целом Геннадий был и рад, не хотел он уже жить ни в этой квартире, ни в этом городе, ни учиться в этом университете. Из последнего его выгнали опять же, из-за случая с помешательством.       Гена решил уехать к своей маме, что сделал после того, как забрал документы о том, что на Терешковой пятнадцать он больше не живёт.       По пути на железнодорожный вокзал, Ковров заметил знакомые черты лица девушки, с которой жестоко поступил. а если сказать точнее, с одной из многих, с кем жестоко поступил.       Раиса шла с каким-то молодым человеком. Они были одеты в зимнюю одежду. Сорокина улыбалась, а снежинки весело кружили вокруг пары.       «Хоть кто-то сегодня счастлив», — от такой мысли бывший житель Артёмовского улыбнулся. — «Надеюсь у неё и правда всё будет намного лучше, чем было со мной».       Искренне пожелав это бывшей девушке, Гена направился дальше. Он уже подошёл к самому вокзалу, как увидел ещё одного знакомого, гуляющего по заснеженному городу.       «И у Серёжи тоже пусть всё будет лучше некуда», — с пониманием того, что он сделал этим людям и конкретно этому человеку, он стыдливо отвёл взгляд и как можно скорее поспешил на поезд.       Сергей, тоже в зимней одежде, шёл вместе с девушкой, их общей одногруппницей, имени которой блондин не запомнил. Но, судя по всему, они тоже были счастливы.       Внимание! Провожающим выйти из вагонов! Пассажирский поезд следует от станции Артёмовский до станции Сысерть, через город Екатеринбург. Отправление через пять минут.

***

      — Геночка, ты уже здесь! — радостно воскликнула пожилая женщина приятной наружности. — Заходи, конечно.       Ковров зашёл в свой родной и за несколько лет ни капельки не забытый дом. Всё было по-старому. Такая же двушка в хрущёвке, вид на разваленную детскую площадку и минимальное количество зелени.       Положив все свои вещи, обнявшись с матерью и рассказав ей всё о своём пребывании в другом городе, Геннадий решил начать не очень приятный для него самого диалог.       — Я не хотел ни на кого нападать, — сказал он серьёзно. — Я сам не понимаю, как это получилось. Я помню только, из-за чего тогда выбежал из квартиры.       — Из-за чего же, сыночек? — с нескрываемым любопытством в глазах спросила Марина.       — Из-за Светы, — парень выждал паузу.— Она мне виделась. Но это точно было не во сне. Я не знаю, как это объяснить… Это было что-то вроде глюков.       — Но сейчас-то всё хорошо, тебя выписали здоровым?       — Конечно, иначе меня бы не выписали. Теперь со мной всё в порядке, — заверил он свою мать.       — Вот и слава богу! — Коврова выдохнула. — А то я думала, что пойдёшь по стопам отца и навсегда там останешься.       — И ещё, мам, — вобрав воздух в лёгкие и шумно выдохнув, начал бывший студент, — я хочу навестить её могилу.       — Батюшки, — изумилась женщина, — ты же раньше её никогда не навещал. Неужто из-за того, что тебе померещилось…       — Мама, просто назови мне адрес, я сам схожу, — отрезал парень.

***

      Заросли сорняков, нестриженый газон, небольшое и ненадёжное ограждение. Это место находилось на возвышенности. Это место стало в этот день для Коврова особенным.       Среди множества могил он отыскал могилу той, которую искал. Той, которая первой узнала о настоящей личности парня. Той, которой не удалось вынести столько страданий.       На могильном камне была фотография девушки именно такой, какая она была в этот роковой день. Чижова Светлана Александровна 15.07.2000-08.20.2022 Причина смерти: самоубийство       Внизу, под этим текстом была выгравирована эпитафия: Покойся с миром, дочь. Ты была такой доброй, светлой, красивой девочкой и всегда останешься такой в наших сердцах.       Впервые за долгое время на глазах парня появились слёзы.       — Света, я поступил с тобой жестоко. Я это знаю, прошлое не вернуть. Ты была первой… первой, кто увидел меня таким. Я ужасен… — блондин всхлипнул, склонив голову над могилой и сев на колени. — Я ужасен был не только с тобой, за это я буду винить себя очень сильно. Но с тобой… Этот мой противный поступок довёл тебя до…       Преклонённый всхлипнул ещё раз и стал вытирать руками солёные капли, струившиеся по лицу.       — Я никогда себя за это не прощу и не стану у тебя снова просить прощения. Я знаю, ты меня точно не простишь. Такого как я простить нельзя! — он сорвался на крик, а затем и на рыдания. — Я пришёл сюда, чтобы пожелать тебе… Пусть в следующей жизни у тебя будет всё только самое лучшее. А если ты обрела покой на небесах, пусть тебя ничто не тревожит, и ты обязательно обретёшь спасение. Света, прошу, будь счастлива. Забудь о таком ничтожном человеке, как я! Я… я ведь… я ведь уже потерян. Как же бесит, что не могу подобрать нужных слов!       Геннадий склонил голову ещё ниже, к самой земле и сквозь слёзы смотрел на чёрно-белое фото, на котором девушка беззаботно улыбается. На этом фото она ещё не знала, как сильно пожалеет о своём выборе. Она ещё не знала, что не сможет этого вынести.       — Я думаю, своим присутствием я тебя только раздражаю, — чуть понизил голос Ковров. — Я не заслуживаю прощения, но помни, что я хочу, чтобы ты была… была обязательно счастлива. Света, я не вернусь сюда, я искренне сожалею и буду винить себя до конца своей жизни. Но мне пора взяться за себя и своё здоровье, если ты мне позволишь.       Слёзы перестали капать, стерев оставшуюся влагу с лица, Гена встал с колен и направился на выход из кладбища.