пепел сигареты.

это был, на самом деле, ничем не примечательный, весенний день. они привыкли видеть друг друга по два раза в неделю на съёмках; они свыклись с мыслью, что им снова придётся находиться ближе, чем двадцать метров; они смирились с, неожиданными, мгновенно вспыхивающими и обжигающими всё сознание, воспоминаниями о том утре, что поменяло их судьбы с ног до головы.    «‎дмитрий, в прямом смысле этого слова, вваливается домой часов в двенадцать ночи. нет, он абсолютно трезв, в состоянии, понимает, что происходит, но он невероятно устал. его телефон в кармане нещадно вибрирует, и он, наощупь найдя кнопки лишь отключает окончательно звук, ложась спать, даже не обращая внимания из-за собственной сонливости на встревоженное состояние олега, что ждал его весь день.    но, наверное, зря он это. важные уведомления продолжают приходить, надеясь быть замеченными в скором времени. шепс лишь мысленно кивает, когда его парень без лишних слов ложится на соседнюю половину кровати, что была холодной с самого утра.

***

   просыпается чернокнижник в, удивительно, хорошем расположении духа. он ощущает прекрасное чувство от того, что выспался. серьёзно, грядущий день словно и не предвещает ничего отрицательного, хотя почему-то в глубине души у дмитрия просыпается червячок тревожности. он тянется ко второй части кровати, и обнаруживает её совершенно пустой. брюнету приходится победить желание полежать ещё в постели, и, кажется, не зря. он обнаруживает открытые шкафы, в спальной, и совершенно пустые полки вещей его возлюбленного. уже тогда он понимает, что интуиция его не обманула. червяк усиленно продолжал грызть его душу.    первым делом брюнет ощущает, что должен выйти в гостиную. дима не знает, он разочарован или удивлён фактом обнаружения олега на просторном диване, хотя определённо помечает это в голове как «‎хорошо»‎. он садится рядом с мужчиной, что явно ушёл в свои мысли, ведь его голова была опущена, а взгляд пронзающе устремлён в пол. чернокнижник понимает: сейчас нужно задать вопрос, но не знает какой и как его сформулировать. а потом отдаётся воле судьбы.    — что случилось? – звучит почти шёпотом и тревожно.    — нам нужно расстаться, – лохматая голова отрывается от сверления ламината, поворачивается корпусом к старшему, но смотрит настолько расфокуссированным взглядом, что кажется, словно насквозь.    олег поднимается с мягкого места и отправляется в прихожую, хватая ручки чемоданов, что были упакованы бесшумно, ранним утром. однако, что-то заставляет его обернуться, услышав шаги и увидев выбегающего к нему матвеева. в его тёмных глазах явно читается вопрос «‎почему?»‎, пока мимика пыталась сохранить на лице спокойствие.    — я изменил тебе. с катей. извини, – он оборачивается, открывает дверь и просто уходит с его жизни, оставляя за собственной спиной долгие месяцы счастливой совместной жизни.    дима находит в себе, чудом, лопнувшее самообладание и передвигается ватными ногами по дому, добираясь до любой мягкой поверхности. он присаживается на тот же, проклятый, диван. смотрит по сторонам, в окно, нервно хлопает себя по бёдрам, а потом резко попадает по чему-то твёрдому в кармане. вспоминает, что там его телефон и появляется мысль позвонить ире, любезно сделав с неё жилетку для мужских, скупых и, вообще-то, редких слёз. он её поддерживает, поэтому достаёт в спешке гаджет и его планы резко рушатся. его глаза встречают несколько десятков уведомлений с чатов, люди прислали ему какие-то фотографии, и чернокнижник, ощущая, что этого делать не нужно было, открывает первое попавшееся.    перед его глазами предстаёт три противных картинки, главными героями которых был его, уже бывший, молодой человек и, кажись, уже нынешняя, его дама. на первой она нагло восседает у него на коленях, наклонившись корпусом к телу медиума, и на их лицах были явные улыбки. на второй они уже целуются, кажется. на фотографии не было видно, но явно то был поцелуй, ведь их тела стали ещё ближе, а светлые волосы закрыли лицо шепса. третью чернокнижник предпочёл не смотреть, ведь его нервы были на абсолютном пределе, он забывает про то, что хотел грусть свою скрасить в компании близкой подруги, и откидывает, с некой яростью, телефон. гаджет, к счастью, не вылетает за пределы мебели, а вот дмитрия с катушек срывает. он наклоняет голову на спинку, нервно выдыхает и ощущает, как в его горле формируется комок. он судорожно пытается его проглотить, продавить начало истерики, не допустить, но видит, как солёная пелена застилает его глаза и белый потолок размывается.»    так и сейчас. чернокнижник стоит за усадьбой на, по истине, долгожданном пятиминутном отдыхе. достаёт пачку сигарет, грациозно выудив одну, прижимает между губами и тянется за зажигалкой. только его планам вновь, как и впервые, два года назад, сбыться не суждено. возле дмитрия появляется ещё один человек, и он узнает того по запаху. чёрт, он вдыхает его каждый раз, приходя в готический зал. давится им.    «‎— мне нравится этот одеколон, – шёпот отзывается мурашками на чужой шее, по которой не впервые проводят носом, вдыхая новый, так полюбившийся, аромат, и заполняеют им все лёгкие.    — если тебе нравится, тогда я скуплю весь отдел с этим одеколоном парфюмерного магазина.»    мужская рука протягивает ему зажигалку уже с огнём, но не дожидается, пока её возьмут, поэтому подносит к лицу дмитрия и сам зажигает сигарету. а после этого они стоят. долго стоят. просто стоят. не обронив ни словечка. рассматривают деревья, пытаясь находить в их кронах что-то интересное, но всё равно взгляд неловко соскальзывает к лицу напротив. потому что скучали. оба.    голос медиума звучит первее, заставляя чернокнижника вздрогнуть:    — может.. нам стоит всё исправить? – звучит неловко, но метко, в самое сердце брюнета.    матвеев не знает почему, но задумывается, забывая своё же обещание больше никогда не приближаться к шепсу, даже на шаг. он думает, усердно думает, пока сигаретка тлеет, подходя к концу.    — исправить то, что испортил ты? – звучит больше как претензия, совсем не вопрос. чернокнижник стряхивает в последний раз пепел, докуривая, — в этом нет никакой необходимости, – резко поворачивается к олегу, смазанно целуя, в последний раз, его в пухлые, такие любимые, губы и выкидывает сигарету, отстраняясь. он уходит, возвращаясь в усадьбу, чётко решая оставить медиума в прошлом.    с того момента ни матвеев, ни шепс даже рядом не становились в готическом зале, как под прицелом камер, так и при их выключенном режиме.