Асмодеус

      Фонарные запылённые огни хвостами зайчиков с ободранной электрической шерстью неприятно трутся о глаза, ссыпая песок и высохшую грязь под веки.       — Я буду счастливой? — спрашивает девочка, цепляясь пальчиками за кривой мизинец взрослой руки, ощущая твёрдые косточки холодно и остро своими мягкими подушечками. Эти кости давно сформировались и теперь медленно приближаются к периоду своего распада на скелет в гробу; кожа на лице уже иссушена и покрыта морщинами, одни из самых глубоких — вырезанными шрамами лежат на лбу.       Ладошка малышки быстро покрывается влагой и, кажется, становится ещё теплее от потного страха, когда незнакомка улыбается, цепляясь за детскую кожу ногтем, будто делает укол, упирая заострённый кончик в податливое предплечье.       Её тёмные глаза смотрят, как сквозь туман, расфокусированно и тупо, в них слишком много стеклянной пыли, оставившей на белках красные пятна и полосы, — она улыбается. Кажется, некогда её губы пережили серьёзный неоперабельный перелом.       Девушка думает и шевелит пальцами второй руки так, будто пробирается внутрь себя, раздвигая мягкое и кровавое в стороны.       — Ты будешь счастлива, — делает паузу, сглатывая металлический привкус слюны, — это станет худшим испытанием.