Падший

Его равнодушие раздражало, бесило, жгло сердце так, что зубы скрежетали, пытаясь сдержать болезненный крик, неимолимо рвущийся на волю, а лицо, на котором обычно блестела задорная по-детски ребяческая улыбка, морщилось, стараясь сдержать выступающие слезы. Ведь мальчики не должны плакать. Такие, как он, тем более. Он, Манджиро Сано - лидер молодой группировки "Токийская Свастика", опора для остальных, должен всегда оставаться непоколебимым и сильным, дабы сохранять равновесие в коллективе, не зря же его прозвали "Непобедимый Майки". Иначе зачем всё это? С искусанных до крови губ слетел нервный смешок. В голову вдруг ударила бессмысленность происходящего. Картинки из прошлого всплыли в сознании, как по щелчку. Светлые стены храма, много людей вокруг, кто-то плачет, подходит к рыдающей сестре и безутешному дедушке, приносят слова соболезнования, а в центре зала стоит черный гроб с фотографией любимого старшего брата. Он смотрит на него пустыми глазами. Происходящее вокруг не укладывается в голове. Будто бы все это розыгрыш. Шиничиро выйдет откуда-то из-за угла, подойдёт ближе, потрепет волосы, даст подзатыльник и с улыбкой на лице скажет : "Дурак". Потом они пойдут к нему в магазин и часами напролёт будут разговаривать о механике, чиня очередной байк. Пару раз он подколет его, касаемо отсутствия личной жизни, Майки в долгу не останется. Они подерутся, смеясь и в итоге окажется ничья. Как всегда, он ему поддасться, но сделает вид, что бой был абсолютно честным. И Манджиро ему поверит, мысленно отметив, что стоит больше тренироваться, так как он еще не достиг своего пика силы. Как жаль, что этого не произойдёт, так как он самолично пару минут назад видел, как бездыханное тело брата : холодное, отекшее, посиневшееся, не излучающей былой энергии души оболочку, перекладывали в гроб. На пару минут люди, занимавшиеся транспортировкой тела из морга сюда, вышли из комнаты, по всей видимости перекурить. Воспользовавшись ситуацией, Майки подошел ближе, аккуратно отодвинул деревянную крышку и в последний раз взглянул на брата. Это было страшно, противно, больно. Но необходимо. Он знал, что иначе пожалеет. Сано стоял, стараясь запомнить каждую черту бледного лица, острые ключицы, подкаченные руки в которых навсегда запечаталась могущественная сила. Но больше всего его внимание привлекли закрытые глаза. Парень знал, что не стоило их трогать, но желание еще раз посмотреть в них превысило страх быть наказанным духом брата. - Шиничиро... - прошептал мальчик, приподняв блеклые веки. Как и ожидалось из темных глаз пропала искра, которая всегда его восхищала. Вместо нее осталась пустота : противная, скользкая, леденящая душу. Говорят, глаза - зеркало души. Так вот, сейчас он смотрел в стекло, видя в них свое слабое отражение, что еще раз подтверждает его отсутствие в этом мире. Внезапно становится нечем дышать. В горле застревает ком. Глаза застелает плотная пелена. Слёзы? Он заплакал. Наконец-то, как и подобает обычным людям. Только происходит это уже вечером в полном одиночестве, сидя у свежего могильного камня с гравировкой "Шиничиро Сано". Горячие слезы ручьями бегут по щекам, падая на холодный гранит. Сердце болезненно шипит. Голова раскалывается, в висках четко отдаётся собственный пульс. Крик срывается с губ. Уже не страшно. Уже не стыдно. Он просыпается под утро, в беспамятстве обнаруживает, что находится на кладбище. Все, что было вчера оказывается не страшным кошмаром, а суровой реальностью, к которой остаётся только привыкнуть и жить дальше. Жить дальше? Смешно. Шатаясь, мальчик поднимается на ноги, кланяется и уходит, не оборачиваясь. Обернеться сейчас, останется здесь навсегда. У него еще много дел. Надо срочно домой. Проведать как там Эмма, дедушка? Как их поддержать? Что сказать? А стоит ли попросту сотрясать воздух? Манджиро не знал, не хотел об этом думать. Что-то было не так. Он чувствовал изменения, но что именно произошло толком растолковать не мог. Как будто что-то надломилось, раскололось и осталось лежать рядом с Шиничиро, зарытым глубоко под землёй. Единственное, в чем Майки был уверен наверняка - прежним он не будет уже никогда. И после такого, он будет продолжать сидеть, запершись в своей комнате и пока никого нет дома, реветь навзрыд, как девчонка? И из-за чего? Невзаимной любви к лучшему другу? Бред... Вдруг становится так стыдно и противно от самого себя из-за своих напускных страданий, что аж воротит. Он поднимается с пола, тело продолжает гореть, трястись, голова раскалывается от затянувшейся истерики. На ватных ногах идет по направлению в ванную комнату, озираясь по сторонам. Ни одна живая душа не должна увидеть его в таком ничтожном состоянии. Никогда. Напряжение спадает, как только дверь за ним захлопывается. Майки подходит к раковине, открывает кран с холодной водой и умывается. Нещадно трёт щеки, глаза, лоб, будто бы желая изо всех сил избавиться от позора. Помогает? Отнюдь. Он поднимает голову, смотрит прямиком в зеркало. Лицо еще больше опухло, покраснело от слез. Сано смахивает остатки жидкости, скопившейся в уголках глаз, рукой и выдыхает. Толкает дверь, быстро ретируясь обратно в комнату. Время близится к обеду, скоро сестра придет со школы. Кстати, о школе... От дедушки за ужином вновь достанется за прогул. Ну, ничего, он того стоил. А что касается Кенчика... Он обязательно когда-нибудь поймёт его чувства, ведь так? Надежда на лучшее также планомерно угасает, как и экран телефона в его руках, скрывающий их совместную фотографию, сделанную недавно в кафе, выбивая из груди юноши очередной обреченный стон.