Мудрые наставления

— Где я?! Тьма обступает со всех сторон. Михаил водит руками вокруг себя, точно слепой. Пальцы нащупывают упругие ветви, судя по иголкам, елей. — Я в лесу, что ли? — нервно хмыкает парень. — И как попал сюда? Не помню! М-да, надо меньше... Ослепляющая молния белой змеёй проносится по небу. На мгновение лес освещается. Михаил вскрикивает. — Что за чëрт?! Не классический чëрт, а отвратительное белëсое существо кальмароподобного вида с интересом наблюдает за ночным гостем из-за ближайшей ели. Подробнее рассмотреть чудовище Михаилу не удаётся: лес снова погружается во мрак. — Блядь?! — молодой человек поворачивается и, насколько возможно, быстро идёт в противоположную, по его расчётам, от существа сторону, выставив перед собой руки. — Это глюки уже, что ли?! Ох, блядь... В лесу холодно. Мокрые ветки больно царапают руки. — Как мне уйти-то отсюда?! — с тоской спрашивает сам у себя парень. Новая вспышка молнии освещает уже несколько белёсых существ прямо перед Михаилом: подслеповато щуря маленькие глазки, они смотрят прямо на него. — Да идите вы... — Михаил останавливается. Снова становится темно. — Уроды! Молодой человек разворачивается, теперь готовясь убегать. — Только бы ещё одна вспышка... Что-то с силой бьёт по ногам Михаила, тот с криком падает. И тут же холодные щупальца обхватывают руки и ноги парня. — Ах, вы твари! — изо всех сил отбивается Михаил, пытаясь лягнуть обступивших его белёсых хозяев щупалец. — Отпустите, блядь, меня! Но все попытки безуспешны. Существа тянут Михаила за собой, прямо по покрытой хвоей земле. На несколько мгновений Михаил почти отключается. Словно сквозь сон он ощущает влагу, холод и боль. А потом вдруг становится тепло и сухо. Щупальца приподнимают парня. — Свет?! Свет! — Михаил открывает глаза. Он стоит посреди помещения, напоминающего портик (крышу держат многочисленные мощные колонны). Его руки привязаны к вбитым в пару колонн железным кольцам толстыми верёвками. На нём нет одежды. Свет и тепло исходят от нескольких факелов, развешанных по углам портика. Пламя весело играет, освещая пришедшего сюда человека. — Ты?! — Михаил в изумлении смотрит на отца. — Что за херня тут творится?! Какие-то твари... — Здравствуй, — кивает Юрий, кажется, с презрением глядя на сына. — Эти твари служат мне... Одет Юрий в рубинового цвета подобие римской тоги, его глаза густо подведены. На его мощной шее и не менее мощных запястьях звенят многочисленные украшения. В руках он держит очевидно тяжёлый украшенный драгоценными камнями золочëный кубок. Странно, но вид отца сейчас не кажется Михаилу нелепым. Он до смешного органичен в этом безумном мире. — Я не замечал, что ты такой у меня... — усмехается Михаил. — Какой? — Юрий приближается к сыну. — Красивый, — как можно более иронично отвечает парень. — Повелитель скользких тварей. — Ты у меня тоже красивый, — серьёзно произносит Юрий. — Дурак только. — Ну, это твоё очень важное мнение, — огрызается Михаил. В раздражении пытается разорвать верёвки. — Развяжи меня! Вообще, какого хера тут происходит?! — Что за выражения? — Юрий подходит вплотную к сыну и подносит к его губам кубок. — Веди себя прилично. — Что это?! — Михаил пытается увернуться. — Молоко, которое ты с завода спëр, — усмехается мужчина. — Пей и не бойся, это лучшее в мире вино. — Спаиваешь меня, идеальный родитель, — Михаил, сам не зная почему, делает глоток. Вино действительно вкусное — терпкое, сладковатое. Сразу же пьянящее сильнее всякой водки. Юрий внимательно следит, чтобы сын выпил всё. — Ох, голова кружиться начала, — усмехается Михаил, опустошив кубок. — Бать, хватит шутить. Руки развяжи — затекли. — Поцелуй меня, — Юрий кидает кубок куда-то за колонны. Михаил слышит, как тот с треском катится по невидимым из портика ступенькам. — Бать, — улыбаясь, качает лохматой головой захмелевший Михаил. — Не хочу я тебя целовать — ты ж не тëлка! — Я лучше всех твоих тëлок, — Юрий вдруг слегка наклоняется и сам целует сына в шею. — Отвали от меня! — Михаил хочет отпрянуть, но верёвки не дают ему этого сделать, и он пытается стукнуть Юрия ногой. — Ты чокнулся, что ли?! — Побьëшь меня? — губы Юрия скользят по ключицам сына. Мужчина прижимается к парню. Михаил понимает — по-настоящему ударить отца он всё же не способен. А ещё, что жаркие поцелуи его заводят. Юрий нагибается и по очереди целует соски сына, щекоча их кончиком языка. — Ты отвратный! — парень с ужасом чувствует, как кровь устремляется к паху. Его член твердеет. — И этот твой мир отвратный! Это не мой мир! Юрий опускается на колени перед сыном. Насмешливо смотрит на него снизу вверх. Украшенные многочисленными перстнями пальцы обхватывают член Михаила, высвобождая липкую от смазки головку. — Тебе самому не противно?! — выдыхает Михаил, глядя в наглые, густо подведëнные глаза. — Товарищ майор... — Не противно, — Юрий целует головку. — Я всегда и всё делаю для тебя. А ты, дурак, не ценишь. Михаил всхлипывает. Язык Юрия совершает круговые неспешные движения по головке. — Это ненормально! — всё же сопротивляется Михаил. — Для кого это ненормально? — теперь язык скользит к основанию члена. — Да для всех же, блядь! — Ты — не все, — резко говорит Юрий и широко проводит языком по уздечке. — И все — не мой сын. Михаил стонет, смущаясь своих эмоций. Юрий принимается обсасывать его яички. — Отпусти меня... — шепчет Михаил, понимая — он не хочет, чтоб его отпускали. — А ты свободен, — Юрий тяжёло поднимается на ноги. — Иди отсюда. — Как? — растерянный Михаил чувствует, что сжимавшие его руки верёвки исчезли. — Иди, — улыбается, вытирая ладонью губы, Юрий. — Не думал я, что ты такой трус. А ещё бунтарëм себя считаешь... Смешно! Мужчина неспешно уходит вглубь здания. — Да какого ж хера?! — обращается Михаил к немым колоннам. Возбуждение спадает, становится противно и холодно. — Но я не трус! Ты врëшь! Парень решительно следует за отцом. Небольшая комната освещена лишь одним факелом, посреди неё расположена большая круглая ванна, в которой, прямо в рубиновой тоге, полулежит Юрий. Отец насмешливо смотрит на сына. — Ты же просил тебя отпустить. Зачем пришёл тогда? В ответ Михаил молча залезает в ванну и садится напротив отца. Вода горячая, но она не обжигает. — Понял наконец-то, что я всегда желаю тебе добра, — улыбается Юрий. — Я тебе не позволю сделать неправильный выбор в жизни. — А... какой выбор сейчас правильный? — хмуро спрашивает Михаил. — А сам-то как думаешь? — надменно поднимает брови Юрий. — Тунеядец, лишь бы отлынивать... — Я не тунеядец! — Михаил наваливается на отца, задирая полы тоги. Трещит рвущаяся тонкая ткань, разлетаются во все стороны бусины одного из украшений. Немного воды выплёскивается на каменный пол. — И не трус! Сейчас ты... убедишься в этом! Хочешь?! — Хочу, давно хочу, — кажется, Юрий заинтригован. Михаил проникает сначала пальцами... Он сам не решается додумать до конца происходящее. Он только видит затуманившийся взгляд нетерпеливо смотрящих на него густо подведëнных глаз. Возбуждение парня всё нарастает. Теперь уже без посторонней помощи. — Ну, что же ты? — Юрий ложится удобнее. — Не томи... Михаил прихватывает отца за бёдра, входя сразу глубоко. От ощущений захватывает дух. — Вот так, да?! — движения парня резкие, ему сейчас не до нежностей. — Неплохо, — Юрий отбрасывает порванную полу тоги, принимаясь ласкать себя. — Очень неплохо. Не филонь. Ужас от происходящего стёрся, сомнения ушли. Узкий, горячий любовник очаровывает Михаила. И пусть этот любовник — родной отец. — Бред! — бормочет парень. — Мы оба ебанулись! — Ох, следи за речью, — всхлипывает в ответ мужчина. — И не торопись. Михаил слушается. Движения становятся плавными. Так лучше — ярче ощущения. Юрий водит ладонью по стволу своего члена, охотно принимая всё новые рывки. — Можешь ведь, — шепчет он, глядя на сына. — Всё ты можешь, ах! Нужно только направить... Михаил не отвечает: с физическим удовольствием внезапно смешивается моральное (или аморальное, если на то пошло). Парень видит восхищение в глазах отца — именно о таком взгляде мечтал он многие годы. Именно этого, полного одобрения и восторга взгляда хотел, даже до конца не осознавая. По телу Юрия пробегает дрожь, мужчина громко и сладко стонет. — Да! Вот так ещё сделай, — Юрий кусает раскрасневшиеся губы. — Желëзку... — Вот так? — Михаил повторяет движение, вновь задевая простату мужчины. — Да! Ох, да! — во взгляде Юрия появляется мольба. — Миша, ещё чуть-чуть. Хорошо как, чëрт! Михаил и сам ощущает, что близок к финалу. И что действительно очень хорошо. — Я люблю тебя! — парня охватывает эйфория. Сжимая бёдра отца и рискуя оставить на них синяки, он берёт его снова и снова, глубоко вдыхая холодный воздух. — Я тоже! — Юрий запрокидывает голову. Из головки его члена течёт сперма. — Люблю тебя! Мишенька, ах! Очень... Дослушать Михаил не успевает: наслаждение достигает пика. Оргазм поражает: слишком ярко, слишком хорошо, слишком запретно, слишком... *** — ...Ты на работу собираешься вообще?! — голос отца вплетается в сумасшедший сон, словно разрывая его. Михаил садится на кровати, ошарашенно глядя вокруг себя. Юрий стоит в дверном проёме, недовольно глядя на сына. — Я повторяю, — медленно произносит он. — Ты на работу собираешься? — Да, сейчас, — кожа липкая от пота. И не только от пота. — Я успею. — Ну, смотри, — хмыкает Юрий, закрывая дверь. — Папа, — Михаил мнёт пальцами одеяло. — Я хотел тебе сказать: я часто поступаю неправильно. Но я тебя очень люблю. Хочу, чтобы ты знал. — А я знаю, — несколько смущённо кивает Юрий. — И я тебя тоже очень люблю, Миша. Мне сегодня снилось как раз... Ну, это не важно. Ты собирайся, а то опять опоздаешь. Мужчина поспешно закрывает дверь. The End