Возьму тебя за ужином

      В наушниках звучала какая-то песня из повседневного плейлиста, впрочем, композиция не так важна, как переписка в смартфоне. Эли с глупой влюблённой улыбочкой шла к дому, уткнувшись в экран, ведь там Арон, лишь изредка поглядывала на дорогу. А присущая ей неуклюжесть делала даже такой короткий и, казалось бы, безопасный путь, не лучшей затеей. И всё же она готова жертвовать собой, морозить руки без перчаток за лишние несколько минут общения. Большой Босс написал, что день тяжёлый, много дел, возможно, удастся поговорить перед сном. Пальцы сами настрочили ответ: «Ничего страшного, отдыхай💜». И куда без сердечка в конце? Сообщение загорелось прочитанным, и тишина. Не засветилась надпись, что собеседник набирал текст, а после и вовсе вышел из сети.       Тяжело вздохнув, Элиана убрала смартфон в карман пуховика, спрятала дрожащие холодом пальцы, подускорилась, шустро ногами перебирала. Не могла унять тревоги на сердце за любимого, сколько они уже не виделись, травили друг друга переписками без возможности на встречу. Дико не хватало согревающих объятий, защищённости, уверенности, которую вселял Большой Босс одним только видом. Порой Эли чувствовала себя максимально глупой наедине с ним, потому что губы изгибались в улыбке, а с языка срывалась какая-то невнятная чушь. Потом всегда стыдилась случайно сказанного, вечно извинялась, получала шлепок по носу и мягкий выговор, чтобы не переживала по пустякам. Повторялось из раза в раз, будто песню поставили на репит. С другой стороны, страхи активно грызли головушку: вдруг кто-то узнает про их отношения, особенно родители. Одна только мысль приводила в ужас, ещё и Арон подливал масла в огонь, подстрекая неуместными шуточками. Он словно не понимал, в какой обречённой ситуации они оказались.       Эли часто злилась, обижалась и почти никогда не возмущалась вслух. Родители ни за что не примут их отношения, а так погано постоянно прятаться от чужих глаз, точно крысы. Скрытность утомляла, испивала до дна, притупляла бдительность. Казалось, каждый шаг может стать фатальным, неосторожность в паре с самоуверенностью порушат всё, сведут в могилу страхов и отчаяния, откуда нет выхода, не заслужить прощения. Элиана тряхнула головой, будто это действительно прогоняло горькие думы, запирало на амбарный замок, который так просто не вскрыть, не сломать. Долго без любимого не могла прожить. Арон — человек, ставший лекарством от неизлечимой болезни, крупицы его общества надо принимать, чтобы не умереть. Без него чувствовала полное опустошение. Блёклой, потерянной душой скиталась по земле, пока лучи живительного солнца не озарят путь вновь.       Как же прекрасно дома! Тепло, спокойно, никто не шумел, не то, что в колледже. Сняв верхнюю одежду и обувь, Маленькая Леди почувствовала, как накатила усталость, как умаялась на учёбе, хотелось элементарно прилечь на часик-другой, залипнуть в «Тик-Ток», чтобы никто не трогал, не звал, не доставал вопросами, просьбами. Почему дела не могут подождать? Однако справедливость в мире есть, не пустым звуком существовала — завтра суббота… Снова облом. Вот приспичило же родителям устроить сегодня вечером встречу и именно у себя, нет, чтобы где-то в ресторане или в гостях. Хотя везде вроде чисто, так, обилие мелочей по углам разбросано, что не портило картину ухоженности в целом, лишь жизни добавляло в обстановку. Не придётся страдать, гоняться по дому с тряпками. Переодевшись в широкую футболку и удобные шорты, Эли намутила скромный перекус из шоколадного печенья и кофе, с таким набором засела за уроки.       — Вот же ж! — выругалась Эли, пошевелив затёкшей ногой. В мышцах онемение и вместе с этим покалывание, ну хоть острая, нестерпимая боль не пронзала.       Подождав, когда неприятные ощущения пройдут, Элиана оторвалась от учебников, взяла пустую кружку и комок упаковки, побрела на кухню. Время за учебниками текло эфемерно, словно перемещало в другую искажённую реальность без чётких границ. Часы менялись с минутами, преломлялись ощущениями. Окружение застыло единым пластом тишины, пока не рухнуло от непомерно громкого поворота ключа в замке входной двери. От неожиданности Эли дёрнулась, больно ударилась плечом о стену. Родители так не вовремя вернулись, почему-то казалось, они должны прийти чуть ли не ночью. Но нет, ещё же встреча, как Малая умудрилась о таком важном событии забыть. Дурёха. Потерявшаяся в закутках собственных дел и мыслей.       Голоса уже отчётливо слышны, дверь приоткрылась, а в проёме профиль отца — разговаривал с кем-то. Эли слишком поздно поняла, что с первым оборотом ключа надо было нестись в комнату переодеваться, у них же гости, а она вышла такая красивая в домашних шортах и растянутой футболке. Спешно спрятала руку с фантиком за спину, родители с нескрываемым удивлением поздоровались, только слова прозвучали тихо, как в тумане. Глаза впились в дольную ухмылку желанного гостя, одно присутствие которого разгоняло сердце до скоростей «Формулы 1». Арон пришёл к ней домой, совершенно не выглядел уставшим, более — довольный, мягко промурлыкал: «Здравствуй». А в ответ растерянное мямленье, взгляд валялся на полу у ног, пальцы сжимали, теребили хрустящую упаковку. Мать, поцеловав дочь в лоб, устремилась к спальне, да и папы не видно в коридоре.       — Ты… Ты зачем пришёл? — практически беззвучно произнесла Элиана. Поразительная метаморфоза: хотела кричать от радости, броситься к любимому на шею, зацеловать, а с губ слетал призрачный шелест, рассеянный в паузах.       — Не рада? — улыбнулась, ведь Арон говорил шёпотом. Два скользящих шага, и хрупкая фигурка заключена в голодные до ласки объятия. Носом зарылась Маленькая Леди в пахнущие стойкой корой дерева и острым табаком складки рубашки. Уютно. Хорошо.       — Скучала. Слишком сильно, чтобы быть правдой, — от шума в соседней комнате она отшатнулась, как от чумного, будто не было тёплых моментов нежности. Широкая ладонь мазнула по ягодице. Гневное шелестящие, — ты.       — Что бы вы хотели на ужин? — Эли не поняла, к кому обращалась мама, уже переодевшаяся в более неформальную, но элегантную одежду, к ним обоим или только Арону, посему решила смолчать.       В голове крутилась жуткое воспоминание: любимый сейчас так просто схватил её за задницу. А если бы родители увидели? Для них она Маленькая Леди, скромная, невинная, совсем ещё ребёнок, несмотря на возраст, а тут такая пошлятина, да и с кем! Суровый начальник, по виду примерный семьянин, мужчина в годах. Не за себя же боялась в первую очередь, ой не за себя. Арон слишком близко, мимолетный взгляд на саму невозмутимость, будто не он только что нагло облапал Элиану. Они стояли на расстоянии вытянутой руки, Далия может что-то заподозрить, а если уже? Настала пора по-тихому свалить с глаз долой. Эли нацепила миролюбивое выражение лица, говорящее «всё отлично», даром лучи добра не посылающее, ничего же не волновало, не пугало, и попятилась. Не ожидала, что побег засекут все, и слишком быстро. Гость изогнул бровь, так и спрашивая: «Ну и куда ты намылилась?» Мать же повторила вопрос, посмотрев на дочь.       — Я не знаю, — растерянно, с запинкой выдала маленькая хозяйка большого дома, взгляд таки метнулся к любимому с бессловесной просьбой о помощи. — Какие варианты?       — Арон, вы что предпочитаете: мясо или рыбу? — Эли вовремя прикусила язык, чтобы не выпалить: «Телятину в винном или сливочном соусе». Сильно прикусила — во рту солоноватый вкус крови. На миг поморщилась.       — Пожалуй, сегодня я доверюсь вашему вкусу. Мисс, не покажете, какую комнату я могу занять? — Вот что он творит? При других обстоятельствах Элиана бы возмутилась столь вопиющей наглости, однако лишь зло сверкнула глазами. Слабо кивнула.       Казалось, все мышцы налились свинцом, собственное тело ощущалось чужим, тяжёлым, неповоротливым. Она — напряжённое грозовое облако, чуть что изольётся дождём слёз, а, возможно, взбесится, молниями стрелять начнёт, громом-голосом орать. Идти сложно, всё такое неправильное, напоминающее театр абсурда, каждая новая сцена комичнее другой. Влюблённая душа требовательно стенала, клянчила провести Арона в комнату поближе к Элиане. Остатки разума подкидывали забавные картинки бегущей среди ночи Малой от двери к двери в простыне на голое тело. Пошлятина, от которой стыдно. Однако так она и сделала, в соседнюю спальню поселила от своей. Неловко застыла на пороге, с ноги на ногу переминалась, не знала, куда деть себя, стоит ли уйти.       — Так и продолжишь весь вечер трястись в моём присутствии? — такой ехидный тон, острый и пряный, как у блюд индийской кухни.       — Надеюсь, вам будет удобно в этой комнате, правда, она маленькая. Наверное. Не знаю, — бормотала с совершенно невинным видом, вероятно, ещё гуще покраснела.       Коварный искуситель увлёк в темень перепуганную Эли, обнял крепко, так и не включив свет, стиснул трепещущее тело за закрытыми дверями. Она чувствовала размеренное дыхание, путающееся в волосах, могучий торс, тепло, просачивающееся сквозь ткань рубашки. Пьянела от терпкого аромата парфюма и острых на вкус сигар. Ласковые губы оставили влажный след на кончике носа, сорвались к губам, чтобы слиться в долгожданном поцелуе. Губы сминались под напором, во рту вяжущий табак, зубы игриво цеплялись за язык. В сознании вихрь, черти отплясывали босыми ногами чудовищный ритм, пока любящее сердце сотрясалось в неверии. Руки обвили шею, пальцы зарылись в посеребрённые волосы. Довольное мурчание. Соскучились, а сейчас за несколько минут уединения не напьются любовью. Дали себе крошечную отсрочку высидеть ужин.       Стоило Эли услышать, что кто-то приближался, как она резко, довольно грубо дёрнулась, высвободилась из объятий. Несколько неуверенных шагов спиной, пока не упёрлась в стену, ладонь шлёпала вслепую по шершавым обоям в поисках выключателя, не находила. Топот совсем рядом. Спасительный щелчок выключателя, вспышка озарила недовольное лицо Арона. Маленькая хозяйка большого дома закусила зубами губу, а пальцами комкала футболку. Краска стыда на щеках загустела больше, лицо горело неистовыми эмоциями. Дежурный стук в дверь, такое же дежурное «Да-да» от Большого Босса, звучащее на работе для подчинённых. Элиана тенью просочилась в щель, оставленную матерью.

***

      Так неловко сидеть за столом с родителями и любимым, изображать, что между ними нет никаких чувств, просто посиделки малознакомых людей. И как же от этого невыносимо душно, когда можно обняться, поцеловаться, побыть вместе, поговорить, а сдерживаются правилами, присуждёнными ими же ролями. Слова и действия идеально вяжутся с образами, построенными на лжи, маски срослись с лицами, заменили эмоции. Эли, аккуратно, тщательно подбирая слова, попросила заказать для гостя обожаемую телятину со спаржей, перед ужином Арон метнул странный взгляд, который она не могла хоть как-то истолковать. Смущённая улыбка осталась незамеченной для суетящейся с едой матерью. Мимолётное прикосновение рук вызвало дрожь и испуг. Повинуясь страхам, Элиана поспешила сбежать на своё место, а любимый, видимо, в издёвку, галантно отодвинул стул.       Молния пробила тело в тот момент, когда Арон коснулся обнажённой, нежной кожи шеи сзади, а Далия обернулась с вопросом к ним. Бархатный голос звучал уверенно, тягуче, возбуждающе, внутри юной леди бушевала буря паники, страх обострился от скользящих к затылку пальцев. Волна приятных ощущений от ласки подкатила к низу живота. Большой Босс издал сдержанный смешок, стоило Эли показать своё состояние, потереться бёдрами. Как же давно они не встречались. Как давно у них ничего не было. Слишком соскучились, изголодались, из-за обстоятельств не могли насытиться, пусть и всей душой тянулись. Если бы только родители оставили их на час одних, на один короткий час и всё, однако нет. Все чувства приходится похоронить глубоко-глубоко внутри, запереть на тяжёлый замок, ключ выбросить и забыть. При этом гость вёл себя естественно, в отличие от Маленькой Хозяйки, мечущейся от волнения.       Любимый привычно развлекал историями, Элиана всегда удивлялась, как ему постоянно удаётся рассказывать что-то и не повторяться. Каждый раз что-то новое, придумывал он их что ли? Но как же чертовски уверенно звучала его ложь, сливалась с правдой в единое целое, неразрывно. Когда все порядком выпили, общение незаметно перетекло на более житейские, простые темы, Эли позволила крохотную дерзость, перед этим всё тщательно продумала. Бокал мягкого вина прибавил смелости, она игриво провела ступнёй по ноге Арона, остановившись под коленом, выше оказалось напряжно подниматься — могла себя выдать. Чуть не закричала, когда его пальцы пощекотали её, с губ сорвался предательский смешок, наудачу за миг до этого прозвучала шутка отца. Большой Босс коварно ухмыльнулся, поймав хитрую проказницу, та задёргалась в капкане, слабо засопротивлялась, прежде чем обмякнуть. Снова он победил её, вредина, мог бы хоть раз поддаться.       — Я могу воспользоваться балконом, перекурить? — вопрос прозвучал буднично, Эли чуть не ойкнула в голос, потому что стукнулась пяткой об пол. Шуточно обидевшись, она вознамерилась отомстить, легонько пнув, по итогу задела воздух, наглец будто предвидел нападение и подвинулся дальше.       — Конечно-конечно, по-моему, там даже осталась пепельница, если домработница её никуда не перенесла, — Далия кажется подозрительно воодушевлённой и излишне суетной. Мысли, что мама обо всём догадалась, вызывала новую волну паники. Ладошки аж немного вспотели.       — Любимая, не суетись ты так, — Николс усадил супругу. — Эли, будь другом, принеси пепельницу на балкон, пока мама дома не разгромила.       Эли и Арон синхронно поднялись под возмущение Далии по поводу последней фразы мужа. Гость пропустил девичью фигурку вперёд, чтобы та вела, её шаги сквозили напряжением, стоит только тронуть пальцем, как ударит током. По коридору ступали молча, для хозяйки поход воспринимался исключительно, как задание, поручение, исполнение которого жизненно необходимо. Пока сильные руки не утянули за талию в крепкие объятья, улыбнулась, когда Большой Босс зарылся носом в макушку. Однако сразу засуетилась, закрутилась, вдруг родители пойдут, как увидят их вместе, наверное, она со стыда сгорит. А сердце, казалось, готово в следующий миг выскочить из груди прямо в раскрытую ладонь.       — Не волнуйся ты так, мы здесь одни. Дай, потискаю хоть немного, — Маленькая Леди замерла от обволакивающего шёпота, однако страх лишь усилился. Почудились шаги за спиной, и вот она с новой порцией упорства, как бульдозер, потянула их обоих вперёд. Арон усмехнулся, позволил вести.       — Нет, здесь и сегодня ничего не будет, — яростно шептала она, когда они отошли в дальнюю комнату с балконом. — У меня родители дома. Нет, нет и точка, это исключено. Даже не думай об этом.       Он зажал её в крепких объятиях, из которых взволнованная сразу же попыталась выскользнуть, вся искрутилась, мышью запищала, взмолилась, лишь бы отпустили. Обычно готова таять от ощущения широких крепких ладоней на себе, а тут страшилась, не давала сосредоточиться на получении удовольствия. С другой стороны, всё ещё оставалось выпитое вино, придававшее смелости, оттого трепыхания выглядели слабовато, будто для образа недотроги. Перепуганные глазки уставились на Арона, когда тот мазнул губами по лбу, кольнул кончик носа. Как мог так бессовестно игнорировать просьбы? Не успела Эли как следует об этом подумать, ведь оказалась застигнута врасплох руками под одеждой, выводящими узоры на талии и спине, терпким поцелуем, опьяняющим сознание. И как она могла так ему отказать? Правильно, никак. Теряла голову от присутствия рядом, непоколебимой уверенности.       — Тебе совсем не о чем переживать, я прекрасно контролирую ситуацию и не хочу, чтобы ты просидела вечер, как на иголках. Ты мне доверяешь?       Ох, тогда Элиана, не задумываясь, ляпнула уверенное «Да, конечно», получив такую родную ухмылку, в следующий миг сама прижалась к губам. Арон впервые напоил её вином, тогда она сказала, что это не тот напиток, не для неё, оказался кислым, сейчас же по прошествии времени, когда поняла весь кайф, готова упиваться. Сейчас наслаждалась той, почти исчезнувшей с языка сладостью, оттенка фруктов, скоро к ним прибавится вяжущий табак сигар с его естественной остринкой. Эли провела по груди, чуть оцарапав, изобразив кошечку, очень хотелось зайти дальше простых обнимашек и поцелуев, но только не здесь, не в родительским доме. Это табу. Табу, которое сегодня они нарушат.       — Выйди отсюда немедленно! — яростно прошептала Эли, параллельно выпихивая Арона за дверь ванной комнаты. — Это не смешно. А если родители увидят?       Однако силёнок таки не хватило, а замок призывно щёлкнул. Родители уже как четверть часа назад пошли отдыхать, только волнение внутри, по-видимому, не собиралось отправляться на покой. Вёртко и всё же недостаточно резво Эли старалась проскользнуть за неприступную преграду в виде любимого, оказалась быстро схвачена и усажена на работающую стиральную машинку. Первое, что предприняла пленница — попытка незамедлительного бегства, однако натолкнулась на Арона, который вновь вернул её на место, ещё и нагло стянул шорты вместе с бельём. Лепетала, чтобы тот прекратил, пока крупицы здравого смысла не затмила похоть. Большой Босс смолчал, а может, не разобрал слов, провёл руками по спине и животу, заставив прогнуться. От промежности по телу пробежала невероятно приятная вибрация, Маленькая Леди издала тихий писк, закусив губу, чёртова стиралка стимулировала её между ног. Желанный гость тоже хорош, раздел хозяйку полностью и давай дразнить поцелуями, поглаживаниями.       Широкие ладони плавно гуляли по обнажённому девичьему телу, немного грубые, шероховатые и такие родные, надёжные — ни за какие богатства не променяла бы их. Эли не ожидала от себя, что так, будто по щелчку пальцев, возбудится, будет истекать, ёрзать по стиралке, пока умелые пальцы зажимали соски, покручивая их и оттягивая. Нетерпеливое движение тазом вперёд, навстречу любимому, размазало естественную смазку. Тихий всхлип, такой молящий, тоненький потонул в окружающем грохоте. Арон целовал за ушком так, что она вся извелась, изгибалась змеёй, шею подставляла, призывно постанывала. Ведь понимала, что постоянно ей вот так управлял, своими хитрыми манипуляциями затыкал, а по итогу сама позволяла делать всё: одаривать нежными поцелуями грудь, вычерчивать плавные узоры языком, игриво прикусывать кожу. Элиана до последнего терпела разрывающий коктейль из противоречивых чувств: приятно, невероятно приятно, что хочется кричать во всё горло, просить, чтобы не заканчивалось, однако в доме до сих пор находились родители, эта мысль совсем не давала покоя, не позволяла отдаться полностью.       Ласковые руки ловко орудовали на широкой груди, прикрытой рубашкой, расстёгивали пуговицы одну за другой, остановились от мощной вибрации. Прогнувшись, Эли пошло застонала, прикрыв глаза от сказочного удовольствия, голос дрожал и терялся в шуме работающей машинки. В памяти всплыли обрывки сцены дома у Большого Босса, как он водил по голой промежности вибратором, просил рассказывать об ощущениях. Сейчас она испытывала нечто подобное, но по силе меньше, зато по яркости примерно на одном уровне из-за вынужденного голода. Желание обострилось от пошлых воспоминаний, фантазия заменила вводные, и вот любимый играется с ней, как тогда. Губы пересохли от тяжёлого раскалённого дыхания. Сжала в ладонях грудь, приятно, но чужие прикосновения нравились больше, раздвинула ноги шире, провела между рукой. На соблазняющие, интимные поглаживания усмехнулись, Арон болезненно-игриво пощипывал за соски, добавив красок в атмосферу похоти вечера.       Эли почувствовала чужие пальцы на губах, приоткрыла рот, пропустив их, обвила языком. Как же быстро близость с любимым вскружила голову, что аж родители забылись. Всё просто: нравились такие игры, они очень возбуждали. Нравилось, что Арон вытворял с ней, помогал раскрывать новые грани её неопытной в плане интима натуры. Нравилось, когда показывал, насколько может быть чувствительно тело к обычным, едва ощутимыми прикосновениями, если их правильно подать. И, конечно, полное доверие партнёру, возможность делать всё, что угодно, ведь осознавала — будет невероятно. Элиана вобрала пальцы глубже, по самое основание, опутывала языком, посасывала, наслаждаясь вкусом чистой кожи. С ним хотелось не только получать дурманящие ласки, но и отдавать взамен, окутывать нежностью в ответ, поэтому дразнила истекающую промежность. Знала, что он получал эстетическое удовольствие, наблюдая.       — И что это тут происходит, юная леди? — промурлыкал Арон, убрав пальцы со рта Элианы. — Не вы ли до этого готовы были в обморок упасть, лишь бы не обниматься?       — Ты сам меня провоцируешь, — тяжело дыша, произнесла она, заскулила от ладоней, сжимающих грудь. — Вот опять.       — Каков негодник! — сам же притворно возмутился. Большой Босс подхватил хрупкое девичье тело под ягодицы, взяв на руки. Они целовались навесу, пока шаловливые пальчики расправлялись с оставшимися пуговицами, пока стягивали с плеч мешающую рубашку. — И как мне наказать такую нетерпеливую милашку?       Он поставил её в ванну, оставив на краткий миг одну, чтобы самому раздеться полностью. Эли на автомате потянулась к крану, включив тёплую воду, но заботливую хозяюшку быстренько развернули лицом к стене, упёрлась руками и грудью в холодный, бежевый кафель под сопроводительный «Ой». Ладони заставили прогнуться в пояснице, когда вели от лопаток по изящной спине к упругим ягодицам, звонкий шлепок поломал прозрачные струйки, подняв капли брызгами, взамен остался розовый след. Элиана шире раздвинула ноги, показав чудеса собственной гибкости, а он дразнил половые губы и клитор пальцами, круговыми движениями, повелительно придерживая за талию подрагивающую. Арон вставил средний, а затем и указательный, плавно доводил до исступления, пока партнёрша не начала упрашивать его:       — Пожалуйста, пожалуйста, — просила Эли, задыхаясь от каждого толчка пальцев внутри. — Хочу не пальцы, а тебя.       Маленькая развратница, как часто Арон её называл во время секса, уже вся извелась, эротично виляла задом в нетерпении, показывала, что хочет его сильно-сильно. А вместо этого получила зажатый рот широкой ладонью, в которую протяжно мычала, и ускоренный темп с резкими толчками. Чувствовала, как ритмично сокращались мышцы, зажимая кольцом, и вот она уже стояла на грани, только тогда пальцы сменились членом. Он внезапно сменил ритм, входил медленно, плавно, будто растягивал удовольствие за счёт контраста. От стены исходил холод, от барабанной дроби капель по спине тепло, от любимого сзади жар — полярность ощущений выводила на крики. Элиане вновь закрыли рот рукой, чтобы громко не стонала, оставалось лишь приглушённо восклицать. Она кожей чувствовала родное тело, будто соприкасалась душой вплотную.       С неожиданным для себя усилием Эли оттолкнулась от стены, дабы соединиться с любимым в трепетном поцелуе. Ей жарко, чертовски жарко сейчас, щёки, будто по-настоящему, горели огнём. Всё чаще прикрывала глаза из-за медленных движений члена внутри. Арон действовал нежно, слишком нежно, чтобы она смогла долго держаться и не кончать, вот уже всхлипы участились. Эмоций и ощущений оказалось слишком много, чтобы сдерживать их в душе, Элиана и не желала сдерживаться, полностью растворилась в нахлынувшем потоке, затряслась в бурном оргазме, рвано хватая носом воздух, когда её придушивали. Ослабевшее, словно кукольное тело держали заботливые руки, не дали упасть на подкосившихся ногах. Партнёр ждал, не возобновлял акт, хотел, чтобы Маленькая Леди пришла в себя.       Всё ещё тяжело дыша, она попросила его продолжить. И как он может отказать своей малышке? В этот раз толчки грубее, однако, не менее приятные, Эли любила и так, и так в зависимости от настроения, которое Арон безошибочно считывал. Она снова облокотилась об стену, а он придерживал её одной рукой за талию, второй же сжимал попеременно ягодицы, порой крепко до возбуждающей боли. Элиана пару раз толкнулась навстречу, но её почти сразу остановили предупредительным похлопыванием, а вскоре любимый излился на бёдра.       — Спасибо, — сказала Эли, удобно устроившись на ритмично вздымающейся груди Арона, стоило ему только перешагнуть бортик ванны. Обнимала его крепко, жалась, словно намеревалась срастись в единое целое, наслаждалась скоротечным моментом нежности под ритм сердца. С усмешкой произнесла. — Ну и воды мы налили.       — Плевать, — он зарылся пальцами в мокрые волосы, концы защекотали плечи. Маленькая Леди хихикнула, не стала рушить столь волшебный миг.