за закрытой дверью

ночью придет сновиденьями вещими тот, кто полюбит все твои трещины может, мужчина, а может быть, женщина та, что полюбит все твои трещины

Гот. зал вновь заполнен съемочной группой, экстрасенсами и другими людьми, участвующими в создании каждого выпуска. Олег стоит рядом со стеной, пока ему вновь поправляют незаметный макияж. Дима опирается на стенку, наблюдает за окружающими, каждый раз цепляясь взглядом за Шепса. Они ведут себя как обычно, Матвеев холодный и сдержанный, хотя каждый заметил, что улыбка на лице чернокнижника стала появляться чаще. Олег как обычно активный, перекидывается парой фраз с оператором и визажистом, о чем-то болтает с Сашей. Но все, что творится после съемок навсегда останется под замком, замком их квартиры, пропитанной запахом кофе, который так любит Олег и сигаретным дымом, потому что оба курят в открытое окно, когда им лень выходить на балкон. Дима сдвигается с места, когда начинаются съемки, хорошо, что они уже отсняли проходку. Иногда немного бесит сотню раз заходить и выходить, чтобы получить лучшие кадры со всех ракурсов. Они стоят так же, как заходили, Олег, Костя и Надя самые первые. Если честно, Матвеев не особо вслушивался в начале, но громкие голоса перебивают его мысли о том, что скоро он окажется в их квартире, в чужих теплых объятьях. Костя и Олег снова ругаются, поднимают ту же тему. Гецати Диме не нравится уже давно, еще со школы экстрасенсов. Медиум все еще считает себя выше, старше и опытнее, хотя прошло столько лет и теперь, действительно, чернокнижник мог дать тому фору. Дима раздражается, тонкие пальцы сильнее сжимают конверт с фотографиями, а в голове лишь одно. Дорогой человек. Они с Олегом в этом похожи, если бы Гецати вновь назвал Матвеева стажером, тот бы проглотил, забыл и пошел дальше с высоко поднятой головой. Он уже вырос, чтобы отвечать на такие нападки со стороны, зачем что-то доказывать словами, если можно показать действиями, а его место в таблице с баллами явно говорит, что он лучше. Но Дима забывается, отвечает Косте, точнее спрашивает, задает обычный вопрос. Олег улыбается, знает, как чернокнижник иногда формулирует мысли, что сложно понять, но он уже научился читать между строк. Знает, что и как, видит дальше, чем все остальные. Гецати вновь называет того мальчишкой, грубо отвечает, но на самое главное, чужой вопрос, просто отмалчивается, переводит тему. Дима улыбается натянуто, извиняется перед Маратом, говорит, что-то про более легкую формулировку предложений, но Шепс замечает эту черноту в глазах, гнев и злость. Знает, что тот за шутками скрывает, видит как тонкие татуированные пальцы сжимают конверт. Подмечает каждую деталь. Внимательным взглядом скользит по чужому лицу, слегка кивает, когда ловит чужой взгляд, пронзительный, глубокий, тот, что в очередную бездну утягивает так, что выбраться не получится, да у Олега и желания нет. Съемки наконец-то заканчиваются и можно выдохнуть, все расходятся по залу, а Дима стоит у стены, смотрит на Олега, глаза в глаза, немое обещание, что все хорошо. Только до дома доедут и можно будет уткнуться в чужую шею, обнять и стоять так до бесконечности. Однако до того, как Шепс успевает подойти, появляется Костя, смотрит с высока, нарывается. Дима теперь не собирается отмалчиваться, стоит, распрямив плечи, чтобы шире казаться. Отвечает, когда Гецати его лбом бодает, в долгу не остается. Олег сначала смотрит как чернокнижник на носочки привстает, чтобы с Костей поравняться, но потом совсем не до шуток становится. Олег их разнять пытается, подходит, аккуратно парней отталкивает друг от друга, но те будто и не замечают. Гецати видит чужой настрой, чувствует, как чужая энергетика сгущается, словно змея перед прыжком, собирается в одном месте. Медиум пытается выйти из ситуации, что-то про шутку говорит и Олег вроде расслабляется, но замечает огонь в чужих глазах темных, там целый пожар, не смотри, сгоришь. — Не смешно, блять. Дима обычно не матерится в открытую на других участников, но сейчас действительно раздражает. Раздражает, что не считаются, что никто в нем соперника не видит, что Костя себя выше всех возомнил. Гецати же усмехается и предлагает поговорить, а чернокнижник соглашается, видит сомнение в чужих зеленых глазах. Кивает, обещая, что все хорошо будет и разворачивается, выходит первым. Никто особо не заметил этой перепалки, что им на руку. Они через коридоры к черному выходу идут, чувствуют друг друга, энергия мрачная тяжелая, чуть подтолкни и загорятся оба. Гецати Диму выпускает первым и закрывает дверь. Стоят первые несколько секунд, смотрят друг на друга, Матвеев хмурится, первый разговор начинает. Если честно, такое отношение достало, хочется просто скрыться и уехать домой, дома Олег, домашний, теплый, тот, кто всегда поддержит и обнимет. Тот, кто возьмет все в свои руки, усадит на кровать и выслушает, а потом предложит покурить, хотя сам будет лезть целоваться. Дима разговор начинает, говорит кратко, но голос низкий, чувствуется злость, угроза, говорит о том, что он уже давно не мальчишка, что заебало, когда с ним не считаются, заебало, что Костя себя самым сильным возомнил. Гецати же в долгу не остается, говорит, что если бы не случайно выигранная рука, его бы здесь не было, что не дорос еще до вопросов. Матвеев в ответ скалится. — Боишься, боишься, что я сильнее, — чужой голос разносится по темному переулку. — Еще раз повторяю, я вырос, а ты видимо так там и остался. — Тебя бояться нет смысла, — Гецати ухмыляется. — Не нравится, уходи, тебя никто не держит. — Я все сказал, хватит ко мне цепляться, вроде умные вещи иногда говоришь, а ведешь себя как последний школьник. — Дима обходит его и открывает дверь. — А я не договорил, думаешь, что знаешь все? Да нихрена, я тебе по фактам говорю, а ты это в цирк превращаешь. — Кость, отвали, а, я правда был о тебе лучшего мнения. — Дима убирает руку, поворачиваясь, так как тот чуть не прищемил ему пальцы. — А сейчас я не вижу смысла в нашем разговоре, надеюсь ты меня услышал. Дима не дает тому и шанса что-то сказать, открывает дверь и скрывается в здании. Дает понять, что разговор окончен. На самом деле, его немного трусит от нервного напряжения, хочется в комфортную обстановку, хочется к Олегу. Тот, наверное, себе места не находит, Матвеев его уже выучил. А Олег и правда уже круги наматывает в гримерке, Саше предложил сходить проверить, что там. Да только брат отмахнулся, посоветовав ему не переживать, не малые дети все-таки, да и до драки дело вряд ли дойдет. Дима первым не ударит, а Костя до такого не опустится. Медиум понимает, но внутри неспокойно как-то, старается виду не подавать, переодевается, вещи свои складывает, тратит на это больше времени, чем обычно. Они с Димой на публике друзья, парой фраз перекинуться, слова поддержки сказать, но не больше. Взгляды в сторону друг друга нечитаемые для всех бросают, рядом не стоят. Хотя Олег вообще не понимает, как остальные не заметили ничего. В этом и проблема сильнейших, даже если хочешь скрыть, энергетика выдаст, не так явно, но заметить можно, а там уже и сложить два и два недолго. Дима возвращается совершенно нормальным, Олег почти ощутимо выдыхает, продолжает вещи собирать. Матвеев даже не переодевается, его сильно вымотала сегодняшняя съемка. Лишь вещи в сумку закидывает и идет на выход. Олега ждет недалеко от здания, вызывая такси. Тут пройти им минут пятнадцать, но не хочется. Хочется побыстрее запрыгнуть в машину и доехать до дома. Шепс появляется через минуту, молча встает рядом, даже не спрашивает ничего. Когда машина подъезжает они также молча садятся, утыкаясь в телефоны. Водитель на них изредка поглядывает, но молчит, видимо чувствует напряжение в салоне. Дима все еще отпустить себя не может, хочется прикоснуться к Олегу, почувствовать, как чужие пальцы в волосы зарываются, гладят. Хочется самому за руку взять, поцеловать, сжать чужие плечи. Но в такси себе такого позволить не может. Эта немая договоренность, на публике они знакомые, может даже чуть больше, почти друзья. Но не больше, хочется оставить их связь только для них. Это что-то глубоко личное, важное, нужное. Такси покидают молча, открывают дверь в подъезд и оба чувствуют как сползают маски. Энергия друг друга обволакивает, крепости больше не нужны. Олег мягко касается чужой руки, берет за руку, переплетая пальцы. Тянет к лифту, заходит первым, нажимает нужный этаж, смотрит прямо в глаза, улыбается мягко, не как на съемках. Наклоняется ближе и оставляет легкий поцелуй на губах, совсем невесомое касание, Дима в улыбке расплывается, опуская голову. Его всегда легко смутить такими нежностями, а Олегу нравится, нравится, когда парень голову смущенно опускает, улыбку прячет, как глаза загораются. У Димы глаза красивые, карие, но настолько темные, что словно в бездну смотришь, или в космос непроглядный, как черная дыра затягивают. В квартиру проходят так же молча, разуваются, скидывают верхнюю одежду. — Как прошло? — Шепсу слишком интересно, что там Костя мог наговорить, но Дима лишь отмахивается. — В душ хочу, давай после расскажу. — Жду на кухне. Олег проходит на кухню, ставит чайник и возвращается в спальню, Матвеев уже скрылся в ванной. Медиум не спеша переодевается, скидывает уличную одежду и надевает домашние штаны и футболку. Замечает, что той, что он оставлял на стуле нет, улыбается себе под нос. Он обожает, когда Димка гоняет в его футболках по дому. Они ему большие, но в этом и смысл, можно рассмотреть всю шею и ключицы забитые татуировками. Шепс возвращается на кухню и наливает чай, садится за стол, прислушивается. Вода в ванной уже не звучит, и правда, Дима появляется спустя секунду в шортах и олеговой футболке. Подтягивает воротник, шлепает босыми ногами и зачесывает назад влажные волосы. — Спасибо, — мягкий голос патокой разливается на кухне, а чужая улыбка греет что-то внутри. — Не за что. — Олег подвигает ему кружку кивает. — Рассказывай. — Да все как обычно, опять началось вот это, что ты же знаешь, что ты здесь случайно, что ты слабее всех и так далее. Ты же знаешь Костю, я ему еще со школы экстрасенсов не нравлюсь. — Дима пожимает плечами и отпивает из кружки. — Ну я и сказал, что достало, что ко мне как к какому-то мальчишке относятся. Если я младше, не значит, что слабее. — А ты и не слабее, они просто боятся, когда ты вновь на испытание поедешь и откроешь свою силу. — Олег хмурится, ставит мысленно крестик на общении с Костей. — Я ему так и сказал, что он боится, а когда разговор закончил, этот долбоеб чуть мне пальцы дверью не прищемил. Мне кажется еще чуть чуть и мы бы подрались. Но мне это нафиг не надо, я его одобрение в гробу видел, поэтому мягко говоря послал его и ушел. — Только попробует еще раз подойти, — Олег злится, никто не имеет права так наезжать буквально ни за что. На самом деле он сам от Кости пренебрежение чувствует, потому что младше. Если с его братом Гецати считается, то Олег для него еще пацан. — Прибью на месте. — Забей, Олеж. — Дима почти допивает чай и встает со стула. — Он нам нахер не сдался. — Мгм, — Олег отвечает что-то, но Дима его обнимает, зарывается пальцами в волосы, гладит. Олег в чужой живот носом упирается, проводит, запах вдыхает. Пахнет гелем для душа и одеколоном Шепса. — Плевать на Костю, на них всех. Дима смеется и медиум замирает. Смех звонкий, такой как всегда рядом с ним, это подкупает. Олег отрывается от парня, поднимает голову, заглядывает в глаза, снова в бездну падает, а там черти на дне пляшут, костры разводят. Дима ухмыляется и наклоняется ближе, тоже тонет, только тонет в воде, его дно себе прибрать хочет, а он и не против. Губами прижимается к губам Олега, целует мягко, перебирает пряди пальцами. Ему отвечают, инициативу перехватывают, наступают, заставляют задыхаться от нехватки воздуха, желания и чего-то еще. Они отстраняются друг от друга, тяжело дышат оба. Но Дима еще раз к чужим губам тянется, сразу же языком по ним проводя, прикусывает нижнюю губу. Олег отвечает, встает со стула не отрываясь от любимых губ. Они целуются, шарят руками по телам, пытаясь за что-то ухватиться, чтобы не унесло этой волной. Желанием. Олег пробирается руками под свою же футболку на Диме, сжимает пальцами чужую талию, не сильно, просто держит. Касается голой кожи, хочется ближе, так чтобы утонуть и не выбраться. Дима же пальцами тонкими в волосы на затылке зарывается, немного тянет, чтобы медиум голову запрокинул, переходит поцелуями ниже. Подбородок, линия челюсти, шея. Матвеев старается сдержать себя, чтобы не оставить следов на видных местах. Легонько прикусывает кожу на шее, сразу проходится губами, целует, зализывает укус языком, метку не оставляет. Олег проводит руками выше, пробегается пальцами по ребрам, царапается. Чернокнижник отрывается от шеи и усмехается, обдает кожу горячим дыханием. — Пошли. Тянет его в сторону спальни, медиум покорно плетется за ним, руку не выпускает из своих пальцев, костяшки поглаживает, молчаливая поддержка. Они оказываются у кровати и Дима включает ночник, он не любит заниматься сексом в темноте. Ему слишком нравилось разглядывать Олега, как тот раздевается, двигается, как мышцы перекатываются под кожей. Шепс подходит вплотную, рукой обхватывает чужую шею, тянет на себя, целуя. Проходится языком по губам, прикусывает нижнюю, ловит чужой рваный выдох. Дима цепляется за плечи Олега, отвечает на поцелуй, немного привстает на носочки, отрывается, чтобы вдохнуть. Вновь к губам тянется, сразу языком обводит, в чужой рот проникает, углубляя поцелуй. Становится мало, хочется горячую кожу под пальцами ощущать, чужое сердцебиение чувствовать. Матвеев руками вниз скользит, требовательно дергает за край футболки. Медиум поддается, отстраняется от губ, дает чернокнижнику стянуть ненужную ткань. Чувствует холодные пальцы, что вверх бегут, обводят талию, щекочут ребра, задевают соски, оглаживают, царапают. Олег чужую футболку также стягивает, в глаза смотрит, губу закусывает, наслаждается рисунками на чужом теле, он каждый языком обведет, слишком сильно он любит татуировки на Диме. Только Матвеев на пару секунд отходит, открывает ящик в тумбочке, роется там буквально секунд пять и кидает Шепсу смазку и презервативы. Олег на вещи посмотрел, поймав, а после перевел взгляд на старшего. — Я подготовился, не волнуйся, — Дима усмехается, видя чужое недоумение. — Давай. Он тянет Олега за руку, забираясь на кровать. Ложится спиной на расправленную кровать, простыни холодят кожу, заставляя вздрогнуть. Олег откладывает пока смазку и презервативы, касается чужой талии, руки у него горячие, согревают, заставляют мурашками покрыться. Медиум улыбается и целует чернокнижника. Оставляет легкий поцелуй на губах и спускается ниже, ведет носом по линии челюсти, спускается к шее. Прикусывает прямо у подбородка, слышит чужое шипение и зализывает укус. Татуировки Димы ему были на руку, мог оставлять засосы, не боясь, что кто-то заметит. Матвеев пальцами в волосы Олега зарывается, сжимает, губы часто облизывает, когда Шепс чувствительные места метит, когда возле уха поцелуй оставляет, мочку прикусывая. Чернокнижник ерзает под ним, трется об чужое бедро, чувствует чужой член через тонкую ткань домашних штанов. Олег руками талию сжимает, оставляя следы, спускается ниже поцелуями-укусами. Оставляет метку под татуировкой на ключице. Теперь видно. Проводит языком, добирается до любимой 366. Каждую цифру языком обводит, дорожку поцелуев оставляет. Дима ноги в стороны разводит, чтобы Олег ближе был, чтобы кожа к коже. Тот одну руку на бедро перемещает, забирается под шорты, сжимает мягкую кожу, оставляя следы. Они оба любили метить друг друга, кусаться, царапаться, оставлять напоминание о себе. Накрывает ртом один сосок, по кругу проводит и прикусывает, сверху стон с еле слышным шипением раздается. Шепс второй рукой выше ведет, царапает ребра, после оглаживая талию. — Олег, — Дима почти стонет, напряжение невероятное, а после тяжелого дня хочется получить разрядку, как никогда. — Давай уже. — М? — Олег усмехается, отрывается от любимого тела и переводит взгляд на темные глаза, что в полумраке совсем почернели. Дима руками ведет вниз, дергает край домашних штанов. — Хочу. — Матвеев губу прикусывает, смотрит с вызовом, он знает, что Шепс любит, когда он просит, прямо говорит. — Подожди, кот, — Олег чужую руку мягко отталкивает, но тянется к шортам. Скидывает их и усмехается. — Настолько подготовился? Дима фырчит что-то, закатывая глаза. Шепс перехватывает чужую руку и сам обхватывает возбужденный член. Дима был только в шортах, без белья, это заводило еще сильнее. Медиум проводит рукой по головке, собирает естественную смазку. Пару раз двигает рукой по члену, выбивая из чернокнижника стон. Он всегда просил Диму стонать и не сдерживаться, Олег очень падок на звуки, особенно на чужой мелодичный голос. Шепс дотягивается до смазки, открывает ее с щелчком, слишком громким в тишине комнаты, где слышно лишь два тяжелых дыхания. Дима разводит ноги шире, чтобы медиуму было удобно, прикусывает губу, шарит пальцами по кровати, ищет, за что схватиться. Олег смазку на пальцы выдавливает, откладывая бутылку в сторону, одной рукой димину руку находит, переплетая пальцы. — Расслабься. — Дима уже ответить порывается, но чувствует, как аккуратно чужой палец погружается внутрь. — Еще, — вырывается хрипло и просяще. — Уверен? — Олег чувствует, что можно, но решает уточнить. — Я растягивал себя, все нормально. Шепс улыбается уголком губ и выполняет просьбу, добавляет палец, сгибая их внутри. Дима в спине выгибается, часто дышит, облизывая губы. Олег наклоняется и утягивает чернокнижника в поцелуй, сразу углубляя его. Пальцы внутри разводит на манер ножниц. Они целуются, держась за руки, вторая рука Матвеева путается в волосах Олега, пока тот его растягивает, как всегда с осторожностью. Только через несколько минут добавляет третий палец, когда точно уверен, что все в порядке. Дима стонет, чувствует как пальцы двигаются внутри. Олег меняет угол специально, знает как довести парня, хотя и собственное возбуждение уже неприятно трется об ткань. Шепс сгибает пальцы и это сопровождается громким стоном, Дима выгибается сжимая чужую руку. — Олег, давай, — Матвеев смотрит в глаза, зрачок почти затопил радужку, взгляд немного плывет. — Пожалуйста. Срывается очень тихо, на выдохе. Олег очень падок на такие слова и сразу же отстраняется, оставляя старшего лежать на кровати, немного сведя колени. Шепс быстро избавляется от штанов и нижнего белья, залезая обратно на кровать. Касается чужой коленки, мягко поглаживает и разводит димины ноги в стороны, шарит одной рукой по кровати, пытаясь найти презерватив. Чернокнижник внимательно следит за ним, покусывает губы, ерзает, опускает руку ниже, пару раз проводит по члену, чтобы облегчить возбуждение. Стонет тихо, чувствует, как убирают его руку, переплетая пальцы, Олег обожает его контролировать, а старший не против отдать контроль ему. Олег входит одним толчком, заполняет его полностью, заставляя прогнуться в спине и сжать руку. Второй рукой дима хватается за крепкое плечо, оставляя следы. Шепс дает ему немного времени, чтобы привыкнуть к заполненности. Дима кивает головой и притягивает к себе Олега за шею. Целует грязно, почти сразу пуская язык в дело, покусывает чужие губы и стонет, когда медиум сразу находит нужный угол. Это все ощущается так невероятно правильно. Руки переплетаются, как и тела в принципе, стоны срываются попеременно, а температура в комнате, кажется, достигла своего предела. Олег двигается быстрее, сжимает чужие бедра, наклоняется ближе, чтобы поцеловать, соприкасается с грудью Димы, чувствует, как сердце бьется, в унисон с его. Кожа к коже, одно дыхание на двоих, оба тонут в глазах напротив, и спасаться никто из них даже не хочет. Чернокнижник обхватывает ногами чужую талию, прижимает ближе, чувствует, что осталось немного, опускает одну руку и проводит по члену. Пытается подстроится под темп Олега. Ему хватает нескольких движений, чтобы с громким стоном кончить себе в руку и на живот. Шепс замедляется, чувствует, как его сжимает внутри, делает еще несколько толчков и замирает, целует Диму, покусывая его губы, и кончает. Выходит аккуратно, знает, что тот после оргазма чувствительный. Стягивает и завязывает презерватив, скидывая его на пол, уберет позже. Сейчас просто прижимает к себе старшего, что к нему всем существом тянется, как коала его облепляет, закидывает на него ногу и обнимает за талию. Оставляет поцелуй на ключице, легонько прикусывая кожу. Олег в чужую макушку утыкается, вдыхая родной запах. Чувствует, как Дима успокаивается, вся его нервозность, раздражение, все испарилось. Теперь просто нужно поспать. Шепс пальцами в чужие волосы на затылке зарывается, массирует голову, второй рукой поглаживая обнаженное тело. Ведет от бедра выше, совсем невесомо, лишь кончиками пальцев касаясь кожи. — Лучше? — тихий вопрос разрезает тишину комнаты. — Мгм, — Дима трется носом о чужое плечо. — Покурить хочу. Олег смеется и немного отстраняется, кидает ему пачку салфеток, чтобы вытереться. Сам тоже вытирается, потому что пока обнимались, сам весь испачкался. Шепс накидывает футболку и домашние штаны, пока Дима пытается поправить волосы и найти шорты. Тот стоит в одной футболке и растерянно шарит глазами по полу. Олег протягивает ему нужную вещь и идет на балкон. Захватывает с собой сигареты и зажигалку. Дима появляется на балконе через пять секунд. В широком вороте футболки видно засосы, уходящие вниз, а чернокнижник лишь тянется к Олегу, вытягивает сигарету из пачки и поджигает. — Дыру во мне прожжешь. — Тебе идут мои футболки, носи чаще. Дима что-то фырчит под нос, но улыбается, как всегда, слишком ярко и солнечно для этого мира. Олег его к себе притягивает, целует, просто касание губ. А Дима улыбается, голову отпуская, все еще не привык к нежностям таким. Когда не ты всегда инициативу берешь, а к тебе тянутся. Матвеев сигарету докуривает и сам подходит, немного на носочки привстает и целует. Они оба пропахли сигаретным дымом и друг другом, но их все устраивает.