твое дыхание опьяняет

— Твою мать, Чимин. Просто ответь на вопрос! Это ты написал или нет!? — Хён, прости — в глазах уже виднеются слёзы, язык заплетался. Чимин действительно напуган, Чонгук никогда на него не смотрел так.. Да что уж тут говорить, он вообще никак на него раньше не смотрел. — Не выводи меня! Я хочу услышать ответ на свой вопрос. Твоё? — в очередной раз маячит небольшим листочком перед глазами. — д.. — «да, я» – осталось не озвученным. Видимо, альфе хватило и боязливого подтверждения в бегающих шоколадных глазах. В его приоткрытые губы впились чужие. Те, о которых Пак грезил в своих самых смелых мечтах, каждый раз, как видел как из них вылетает очередное матерное слово в сторону любого подошедшего к их обладателю омеги. Губы, прикосновения которых так долго желал почувствовать на своих, что поверить в происходящее помогает, разве что, покалывание на кончиках пухленьких пальчиков, вместе с легким головокружением от переизбытка эмоций, тело слегка потряхивает. Рука, что до этого крепко сжимала «Чонгук-Хён, ты мне нравишься.» с мелким в левом углу «Чимин», на розовом стикере, над чужой головой спускается ниже и, кажется, куда-то убирая глупую записку, прижимается к тёплой от большого количества крови, щеке Пака. Не отпускает, ни секунды, не даёт передохнуть, вдохнуть такого нужного сейчас омеге воздуха. Целует, и даже не пытается подстроиться под медленный и неуверенный ритм чужих . — глупый Пак Чимин.. ты бы знал, как я тебя люблю.. — тяжело дыша шепчет Чон, прислоняясь лбом к чужому. Руки всё ещё блуждают по лицу омеги, большими пальцами как будто разглаживая порозовевшую кожу. Громко, тяжело вдыхая, Чонгук мысленно тихо проклинает себя. Он так долго смотрел, наблюдал, поедал взглядом, но не мог и приблизиться, а сейчас, когда наконец удалось добраться до таких желанных губ, у него не хватает какого-то там дыхания. Что за чёрт? Он умрёт от нехватки кислорода, но не оставит ни один миллиметр чужого лица без внимания. И он готов был посветить этому произведению искусства, ещё одну вечность, но его отталкивают маленькими но напористыми ручками, которым, кажется, невозможно сопротивляться даже в такой ситуации. — Что? Что ты только что сказал? — шепчет в ответ, в попытках уловить долгожданный кислород. Чимин не может поверить. Думает, что ему послышалось, и не более. И, кажется, даже обезумевший взгляд напротив и чужой запах, что стал приторным после их поцелуя, не может переубедить его. Однако одно только слово чонгука, кивок, звук, что угодно, что сможет подтвердить, что он не ослышался, что это действительно было, и это не его разыгравшаяся фантазия, он поверит.. одному лишь кивку поверит.. поверит, просто пока сам того не осознал, потому и противится реальности. Слезинка скатывается до чужой ладони, и быстро ускользает, прячась где-то глубоко в её складках. — Мне нужно повторить? — догадывается, Чон, пока его дыхание должно быть слышно в соседнем корпусе. Чонгук делает вдох чтоб немного успокоиться и продолжить говорить, вот только понимает, что сделал это очень зря только после — я люблю тебя, Чимин. Безумно люблю — находясь прямо возле желанной жилки на тонкой шее омеги Чонгук ещё раз глубоко вдыхает. Запах сладких мандаринов без спроса и стеснения забивается в лёгкие. Но на самом деле ему и не нужно было разрешение, этот аромат самый желанный гость его рецепторов, ровно с момента, как Чимин оставил на его парте ту несчастную колбу, по просьбе химика. Этот день Чонгук, кажется, не забудет никогда. Как и Чимин день, когда его лучший друг заставил приклеить несчастный розовый стикер к сотням других на шкафчике альфы. ***