Про звёздную романтику и нелюбовь к маленьким машинам

Если быть честным, то Дима до отношений с Шастом толком и не осознавал, что он ебать какой романтик, оказывается. Эта грань была скрыта от него самого. Частично в этом Диме помогло общество, его окружение. Родители много работали, а ещё хранили между собой общее горе. Им было не до романтики. В подростковые годы, когда уже хотелось чего-то особенного с кем-то ещё, быть романтиком было не прикольно. А Дима был прикольным пацаном. Да и не сказать, что ему действительно нравились его тогдашние девчонки. В студенческие годы, уже в другом, большом, городе, Дима впервые встречался с пацаном. Только вот оба они были ещё слишком несмышлёнными, неразобравшимися в себе. Выпячивали как могли свою маскулинность, кичились ею друг перед другом. А потом в Диминой жизни крепко обосновался Антон. Шаст умудрился сохранить в себе себя. Да, он был обычным пацаном — любил пиво, выбирал в детстве, кем хотел быть из «Бригады» и чесал яйца, развалившись на диване. Только вместе со всем этим Антон умудрялся сохранить в себе трогательность, какой-то особый трепет и мягкость. Особенно яркий контраст был, когда они оставались наедине. Шумный и яркий Антон превращался в нежного и безумно тактильного мальчишку, отчего Дима бесконечно смущался в первое время. Но при этом Дима понимал, что с таким Антоном ему хочется встречаться почаще. Хочется больше узнавать его. Через открывающего створку в своё сердце Антона Дима постепенно больше узнавал себя. Узнал, что ему нравится просто валяться в обнимку и говорить ни о чём. Нравится держать руку Антона в своей. Нравится рассматривать лицо Шаста, пока тот сосредоточен на чём-то другом. А ещё он открыл для себя милые сюрпризы! Совсем небольшие — захватить по пути домой какую-нибудь сладость на двоих, спонтанно позвать пошататься по парку или отнести в химчистку давно валяющуюся с ужасным пятном рубашку Шаста. Осознание накатило внезапно и даже немного притормозило Диму. Что он вообще делает? Во он даёт, вот это ситуёвина! А норм вообще, что он так мужика обхаживает? Антона судя по всему всё устраивает. Дима бы заметил недовольство, да и сам Шаст сказал бы. Они договорились проговаривать то, что им нравится и что не нравится. И Дима понял ещё одну вещь — Шаст ведь его тоже обхаживает, получается. И Диме это нравится. Даже очень. Значит… Значит, всё нормально? Можно просто наслаждаться романтическими моментами и при этом продолжать быть нормальным мужиком (с). С Антоном Дима осознал это в полной мере и расслабился. У него получилось отъебаться от себя. Ну нравится им и нравится. Чего бурчать-то? Все эти мысли о прошлом неприятии себя пришли Диме в голову как раз во время романтического момента. Ситуация навевала на размышления. Бескрайнее небо раскинулось блестящим покрывалом над их с Антоном головами. Они были далеко от дома. Казалось, что на краю мира. Капот небольшой прокатной машины холодил. Но всё равно было тепло на душе. Рука в руке. Это привычно и правильно. Это то, что удерживало в реальности. Потому что при взгляде на небо казалось, что ты улетаешь в далёкий космос. Но Дима почувствовал, как Шаст начал поглаживать своим большим пальцем его, выводить на нём какие-то незамысловатые узоры. Совсем невинная ласка, но Диму начало крыть. Он потянул Антона ближе к себе и поцеловал его улыбку. Шаст с готовностью наклонился ниже, чтобы Диме было удобнее, чтобы и так мучающая его болями шея не напрягалась. А он уж погорбится, не велика беда. И так всю жизнь так ходит, пытается быть ближе к остальным людям, сливаться с толпой, не выделяться своим ростом так сильно. Но Дима всегда с неодобрением смотрел на опущенные плечи Шаста. «Ну же, выпрямись! Вот, ты глянь в зеркало. Ты прекрасен, Шаст», — говорил тогда Позов. А когда Антон с прямой спиной заходил в кабинет, удивляя всех своей уверенной походкой, Дима с гордостью восклицал: «Статный ебать» Но сейчас было совсем не до спины, Антон о ней решил не думать. Все мысли сосредоточились на поцелуях, которые в прохладе позднего вечера чувствовались очень горячими, пробирающими жаром до костей. Оторвавшись друг от друга, чтобы перевести дух, мужчины снова взглянули наверх, на звёздное небо. — Красиво, — в который раз за сегодня прокомментировал Дима. У Антона аж засвербило ввернуть в разговор дурацкий мем с фразой «А знаешь, кто ещё красивее?». Он уже повернул голову, засматриваясь на профиль Димы, и открыл было рот, чтобы сказать эту старую шутку. Но Дима его опередил, сменив тему. — Жаль, что я в звёздах вообще не секу. Могу только любоваться, но ни одного созвездия не знаю, прикинь? Антон снова взглянул на небо и начал искать глазами хоть что-то знакомое. Он и сам почти ничего не знал. Только вот одно запомнилось из детства. — Гляди, — Антон ткнул пальцем в одно из скоплений звёзд, — вот это наверняка знаешь. Большая Медведица. — А, точно, я и не заметил эту махину! — Вернее, там что-то ещё к ней относится, но я и сам не секу, — неловко усмехнулся Шаст, но Дима его совсем не осуждал. Диме снова хотелось целоваться. В этот раз остановиться было намного сложнее. Как-то незаметно Дима оказался между ног у Антона, продолжающего начищать задницей капот. Мужчины потирались друг о друга, распаляясь и от невероятной атмосферы, и от опаляющей взаимности. Года шли, а они продолжали друг друга хотеть. Несмотря на то, что Дима где-то вычитал, что страсть пропадает спустя три года отношений. Да брехня это всё. Если поддерживать огонь внутри себя, внутри друг друга и внутри отношений, то всё будет гореть, как и прежде. Даже ещё ярче. Пропадает неловкость. Становиться любовниками после нескольких лет бытности корешами непросто. Появляется опыт. Они уже знают, как доставить друг другу удовольствие. А ещё исчезают многие загоны, затупы и ограничения. Поначалу ведь сложно озвучивать те желания, которые кажутся самому себе странными. Сейчас эти двое могут доверить друг другу что угодно. И поделиться каким-то грязным желанием, и вверить свою жизнь другому. — Хочу тебя прямо тут, — прошептал Шаст, отрываясь от Диминых губ. — А мы поместимся в этом корыте? — спросил Позов, с неуверенностью поглядывая на машину. Одно дело просто ехать в этом авто. Другое — совокупляться. — Похуй, поместимся как-нибудь, — Антону уже всё равно на житейские мелочи. — Как знаешь, залезай. В такие моменты благоразумие, опустив уши, пряталось где-то в глубинах души, отказываясь вылезать из своих излюбленных кустов. Вместо него оставалось лишь лихое безрассудство. Именно ему сейчас потворствовал Антон. Он запрыгнул на пассажирское сидение, спешно опустил и отодвинул его на максимум. Потом стянул кофту, кроссовки, приподнял задницу, чтобы было удобнее снять штаны вместе с бельём. Сунулся в бардачок, где лежала Димина поясная сумка, а внутри — их путевой набор в виде согревающей смазки и презерватива. Довольная улыбка тут же появилась на лице Антона. Он махнул рукой Диме, давая тому знать, что можно теперь залезать в машину и ему. Дима хотел было сунуться сразу к Антону, но потом передумал. Обошёл вокруг и сел на водительское. Потянулся сразу загребущими руками к любимому телу, губы снова горели от поцелуев. Согревающая смазка была очень кстати — руки у Димы были прохладными, а так можно было сразу проскользнуть скользкими пальцами Антону меж ягодиц. Было сложно отвести взгляд от шальной улыбки Антона, она так и манила к себе, заставляла Диму то и дело наклоняться ближе и сцеловывать её. В закрытом пространстве автомобиля было уже душно от частого дыхания, от запаха секса и пота. Позов выкрутился из своего огромного худи и кинул его куда-то на заднее сидение. Кряхтя, перелез к Антону на пассажирское сидение, но почти сразу стёк с чужих бёдер на пол. Дима уже чувствовал, что колени будут ещё какое-то время напоминать о таком безобразном отношении к ним. Но Димин здравый смысл, поскуливая и обиженно фыркая, уполз в нору. Пока Дима возился со своими джинсами и презервативом, Антон съёрзался ниже по сидению. Его длинные ноги судорожно искали подходящую для них опору. Зеркало заднего вида скрипнуло, но удержалось в положенном ему месте, лишь повернув свою лицевую сторону, будто стесняясь наблюдать за открывшейся бесстыдной картиной. Пыхтя, Шасту кое-как удалось найти точки опоры и устроиться поудобнее. Он буквально опирался ногами о крышу автомобиля. Хотелось с этого хихикать, да только широкая ладонь Димы на члене отвлекла. Ещё пара движений и Дима завозился в попытке тоже устроиться так, чтобы его тело болело завтра хотя бы частично, а не полностью. Его ладонь сжимала спинку сидения за головой Шаста, вторая рука уже помогала члену войти в расслабленного Антона — тому удалось сбросить напряжение, чтобы было совсем не больно. Глубокие гортанные стоны разлились по сгустившейся тишине. Дима попытался привстать и упереться коленями о сиденье, руками схватился за подголовник и двинул бёдрами. — Мхм, мля, — Антон замычал от наслаждения. Только после нескольких толчков одна его нога начала ползти по потолку в сторону, а затем внезапно ослабла и, больно проехавшись выпирающей косточкой на лодыжке по стеклу, ударилась о бардачок. Антон зашипел, но умудрился устроить ещё пульсирующую от боли стопу на лобовом стекле. Да, она лишь возюкалась по стеклу от каждого движения, но ногу деть было толком некуда. Дима взволнованно взглянул на возлюбленного и остановился. — Не прекращай, — поспешил сказать Антон. Димин член ощущался внутри слишком хорошо. Тихие стоны наслаждения любимого стоили всех неудобств. Но довольно быстро Дима снова остановился и завозился, пытаясь хоть как-то снять напряжение с уставших ног, было очень неудобно. Хотелось уже поскорее кончить и развалиться на заднем сидении. Дима хотя бы как-то мог себе это позволить, в отличие от долговязого Антона. Кое-как передвинувшись и перераспределив вес, Позов вернул прежний темп. Пот щипал глаза, из пересохшего рта вырывались только хрипы. Он был уже близко. Боже, это было одновременно и ужасно, и невероятно хорошо. Антон быстро-быстро додрачивал себе, когда Дима с содроганием кончал и едва не заваливался на его грудь. Где-то на грани сознания Позов осознавал, что партнёру ещё нужно время и падать на него — не лучшая идея. Кое-как отдышавшись оба мужчины сделали первые попытки выбраться из созданной самостоятельно западни. Дезориентированные после оргазма, они сначала стукнулись лбами, потом Дима отхватил затылком от потолка, а Антон с болезненным стоном пытался разогнуть затёкшую ногу. Скрипя коленями, Дима выполз на свежий воздух и спешно принялся натягивать штаны — не отморозить бы чего от такого перепада температур. — Никогда больше, Антох. Ненавижу маленькие машины! Антон от лёгкой абсурдности ситуации засмеялся. — Не, Поз. Нам надо ебать как разбогатеть и купить огромную тачку. Дима тоже не смог сдержать смешка. Он протянул Шастуну руку, помогая ему вылезти наружу. — Да, моя уже не кажется такой большой для таких целей. — Я куплю вообще громадную, — Антон уже был в мечтах, визуализируя новый автомобиль. — Хорошо, тогда повторим, но только в твоей огромной тачке. И снова глаза в глаза, рука в руке, а над головами со взмокшими волосами — россыпь звёзд. Мир всё также прекрасен. А Дима с Антоном ещё больше влюблены.