Люди были правы говоря о том, что мы начинаем ценить лишь тогда, когда потеряем.

Холодный ветер дует в спину продувая до костей, и время от времени заставляя пробегать по коже Лорда табуны мурашек. Мужчина стоит у усаженной цветами могилы, смотря на фотографию женщины, находящуюся на надгробии. Шум дождя перебивает ночную тишь. Сегодня на улице весь день неспокойно, а ведь казалось бы, "солнечные, летние деньки". Единственный источник света полностью закрыт мрачными тучами, оставляя Гармадона почти что в кромешной тьме, к которой за эти долгие пол часа он уже привык. Время в такие моменты всегда, казалось, шло гораздо медленнее чем обычно... Но, право, это было уже вполне привычно. — Мне жаль. - Единственное, что Бывшему Императору удаётся выдавить из себя сквозь вставший в горле ком, мешающий даже нормально вдохнуть. Всё это время он молча смотрел на могилу, лишь кое-когда бросая мимолётный взгляд на небо, и только сейчас осмелился произнести хоть что-то. По холодным, и уже давно покрасневшим от холода щекам тотчас же потекли кристально чистые слёзы. — Я уже проиграл в этой войне, потеряв тебя. Мастер Разрушения говорил тихо и спокойно, будто боясь нарушить покой уже упокоенного. Спокойно настолько, насколько позволяло ему его же состояние. Сильные мужские руки, казалось, способные победить любого, но не способные справиться с их обладателем дрожали то ли от холода, то ли от волнения. Когда-то брюнет сделал глубокий вдох, прежде чем наклониться и положить на могилу букет подсолнухов, которые так любила при жизни его любимая Мисако. Эти цветы из раза в раз напоминали Мастеру Разрушения его жену. Такие же солнечные и яркие, словно отражающие в себе облик всегда жизнерадостной и улыбчивой Археологини, которая умело могла разбавить обстановку одним своим присутствием. — Ты была права, когда сказала что я осознаю всё слишком поздно, но час расплаты настал куда раньше, чем я мог себе представить... Прости меня если сможешь, моя милая Мисако. Дурные мысли и чувство вины не давали красноглазому покоя. Мыслить здраво было сложнее с каждой секундой, и, казалось что Лорд вот-вот потеряет дар речи вновь. Сквозь боль Гармадон выдавливает из себя нежную улыбку, тихо всхлипывая и делая очередной глубокий вдох, прежде чем заговорить снова. — Люди были правы говоря о том, что мы начинаем ценить лишь тогда, когда потеряем. Надеюсь мы с тобой ещё встретимся. Когда-нибудь встретимся, даже если для этого мне придётся пожертвовать своей жизнью, которая теперь не стоит ни гроша. Эти слова были последними что сказал Гармадон прежде чем развернуться и уйти, возможно, навсегда. Атмосфера давила на него слишком сильно. Он больше не мог находиться здесь, ему было невыносимо больно смотреть на могилу супруги осознавая то, что она погибла по его вине. Тяжело шагая, мужчина вскоре скрывается из виду ночного сторожа кладбища, отправляясь подальше от этого злосчастного города, с которым его связывало слишком многое, и вместе с тем чувствуя безмерную вину за всё плохое сказанное и содеянное за все эти годы, пока его ранее бесчувственное сердце прямо изнутри пожирали угрызения совести. Жаль, что уже ничего нельзя было изменить.