Our Little Eywa

      

      

<з

      

      

      

      

      

antent — pulse.

             Нетейам любил, когда Марэй'ва рисовала. Делала она это везде — на полях в школьной тетради, на его руках во время занятий и на руках Ло'ака во время перемен, набивая для них своеобразные татуировки. Которые после ни один из них не смывал, а осторожно обходил мочалкой в душе. Рисовала Марэй'ва дома, когда нечем было заняться, из-за чего у неё был целый комод, где были собраны все её творения на обычных листах и скетчбуках. Однажды Марэй'ва от скуки разрисовала стенку у кровати в комнате Нетейама, разукрасив её розовыми бабочками. Он всегда любил смотреть на них перед сном, и плевать ему было, если кто-то говорил, что в его комнату в тёмных тонах «девчачий» розовый абсолютно не вписывается. Плевать, ведь это нарисовала Марэй'ва, а значит, это красиво и нужно.              Когда Марэй'ва рисовала, то всегда кропотливо прикусывала нижнюю губу, чуть хмурила тонкие чёрные брови. Забавно морщила нос, если что-то не получалось, из-за чего Нетейаму и Ло'аку всегда хотелось щёлкнуть по нему. Иногда, даже не замечая того, пачкала свою белоснежную кожу, всю покрытую шрамами из-за аварии, краской. Из-за этого Нетейаму всегда хотелось ласково забрать кисть из её ладони и начать рисовать прямо на её коже, как сделал однажды, разукрасив её шрамы жёлтыми звездами. Но он сдерживал это желание, понимая, что всё-таки отвлекать от работы её нельзя. Пусть творит свои шедевры, а он просто посмотрит, как прекрасно она выглядит в этот момент. Как чарующе сияют её зелёные глаза, точнее, глаз, так как левый всегда был скрыт под повязкой. Как она довольно улыбается, если её искусство нравится ей самой.              Нетейам любил, когда Марэй'ва рисует. Неважно, что — в любом случае выходит невероятно. Но больше всего Нетейам обожал, когда Марэй'ва рисует Ло'ака.              — Не двигайся, Ло…              Марэй'ва недовольно насупилась, пытаясь нормально положить слой более тёмной краски на скулу. Это могло не выйти, не успей она убрать кисть от бумаги на мольберте, ибо Ло'ак так не вовремя решил размять затекшую шею. На которую падали лучи вечернего солнца, из-за чего смуглая кожа слегка сияла, словно посыпанная бронзатором Марэй'вы. Или не словно, думал Нетейам, ранее приметив брошенную на столе маленькую открытую баночку блестящего песочка. Который, видимо, дело свое сделал отлично. Нетейам не мог сказать точно, правда ли Марэй'ва напудрила этим кожу Ло'ака по всей верхней части тела, начиная от шеи и заканчивая животом, потому что пришёл в дом Эванетт от Аонунга лишь десять минут назад. И сразу же пошёл сюда, удивляясь, как же в доме тихо. Потому что если брат и Марэй'ва были вместе, тишины не было никогда. И не важно, что они делали, эта традиция была неизменна. Но сегодня было всё чутка иначе.              — Ну, Ло'ак!..              Нетейам, услышав чересчур недовольный и обиженный голос Марэй'вы, перевёл взгляд с поблескивающего живота Ло'ака на неё. Заметил, как она ещё сильнее свела брови, поджав уголки губ, и раздражённо глядела на свою сегодняшнюю натуру… натуру, которая только что чуть не уснула.              — Не сплю, не сплю, Мэ'ви, — Ло'ак быстро поднял голову прямо, возвращая её аккурат в прежнее положение, и часто заморгал, пытаясь прогнать сонливость. — Я здесь, я Ло'ак, да.              Нетейам, услышав это, кинул тихий смешок в кулак, продолжая сидеть на стуле чуть позади Марэй'вы. Но так, чтобы иметь возможность иногда взглянуть на её личико. То, что Ло'ак продолжает позировать на грани сна и реальности, ничуть старшего Салли не удивило — тот, скорее, спать с открытыми глазами будет, чем попробует подставить Марэй'ву. Которой обещал позировать, для которой делал это уже второй день, так как рисунок акварелью ей нужно будет принести в художественную школу для экзамена уже завтра утром. А нарисовано было, печально подмечал Нетейам, лишь две три, которые собой напоминали очертания Ло'ака. Но уже красивые; такие, на которые хочется смотреть постоянно.              — Ну потерпи ещё немного, Ло… — отчаянно, заметно сетуя на саму себя, протянула Марэй'ва и начала делать новые мазки, прорисовывая его пресс. Ладонь её слабо, еле заметно дрожала, видел Нетейам и ничуть не удивился этому. Скорее, досадно поджал губы и нахмурился, понимая, как сильно Марэй'ва хочет спать. Потому что из-за кучи работ перед экзаменом за прошедшую неделю она спала крайне мало. А последние два дня так вообще всего несколько часов, из-за чего её и без того бледное и худое личико выглядело уставшим. Вероятно, если бы не Нетейам, она из-за рисования забывала есть. — Потерпи ещё пару часиков, и всё. Можно будет ложиться спать… папа сегодня не придёт, он в гостях у Юити, а мой брат у вас…              — Да, да… я не сплю, — Ло'ак твёрдо кивнул, а после замер. Проматерился себе под нос, замечая, как Марэй'ва устало закрыла веко из-за того, что он вновь дёрнулся. — Мэ'ви, прости… Все, теперь точно.              Младший Салли вновь замер, устремляя взгляд как и прежде в окно, а Марэй'ва, вздохнув и помедлив несколько секунд, набрала коричневой акварели на кисть, чтобы продолжить рисовать. О, Ло'ак знал, что она на него не злится — только на себя, считая, что может рисовать быстрее и лучше, чтобы все поскорее легли спать. А Ло'ак не хотел, чтобы она на себя злилась, только не она. Он готов будет сидеть так хоть всю ночь, не смыкая глаз, лишь бы их Мэ'ви была спокойна, лишь бы она закончила свою работу, которая так нужна.              И Нетейам с младшим братом был согласен. Он сам, если то потребуется, просидит рядом с ними до самого утра, будет подсказывать, будет помогать. Успеет покормить их, пока они заняты такой кропотливой работой, и вообще сделать все остальные дела, которые из-за рисования они сейчас не успевают. Даже покормить кота Марэй'вы, который относился с презрением и злостью абсолютно ко всем, кроме своей любимой хозяйки. Но… всё же Нетейам был не слепой и видел, что всю ночь Марэй'ва не продержится. Да что уж там — она только что из-за накатывающей сонливости чуть не уронила баночку с водой, в которую обмакнула кисть и которую вовремя успел подхватить Нетейам, не давая воде разлиться на пол.              — Эйва… — Нетейам сочувственно свёл брови, наблюдая за тем, как Марэй'ва сначала извиняется за такую оплошность черт знает перед кем, а потом обессиленно проводит ладонями по лицу. Пытается взять себя в руки, которые Нетейам только что взял в свои и ласково отвёл от её лица. — Любовь наша, поспи немножко. Ты слишком устала…              — Всё в порядке, — Марэй'ва слабо встряхнула головой, а Нетейам переглянулся с Ло'аком, одновременно с ним поджимая губы. — Мне нужно закончить. Мне сдавать это всё завтра, и… в общем… ещё чуть-чуть, подождите…              — Эйва, посмотри на нас, — Нетейам отпустил одной ладонью руки Марэй'вы и накрыл ею её бледную, израненную щеку. Успокаивающе погладил по ней большим пальцем, мягко подначивая Марэй'ву глянуть сначала на него, а потом на Ло'ака. — Тебе нужно чуть отдохнуть, чтобы продолжить спокойно. Оттого, что ты заставляешь себя и ставишь экзамены выше своего самочувствия, тебе станет хуже.              — Но, Тейам, мне нужно закончить… — Марэй'ва, несколько секунд посмотрев в глаза Ло'ака, который намекал о согласии со старшим братом одним лишь взглядом, прикрыла веко. Немного понурила голову, начиная нервно кусать губы под уже обеспокоенные взгляды обоих Салли. Они не любили, когда она волновалась из-за таких пустяков. Пустяков, которые они находили важными, если Марэй'ва считала их чем-то серьёзным. Но это не мешало в первую очередь ставить её самочувствие на первое место.              — И ты закончишь, Мэ'ви, — Ло'ак тяжело вздохнул, а после не выдержал и аккуратно поднялся с места, чтобы в пять шагов дойти до них. Оказаться за спиной Марэй'вы и уложить ладони на её плечи, начиная мягко, нежно, как только возможно, поглаживать их. Сначала ладонями целиком, а затем только кончиками пальцев. — Но сейчас хотя бы полежи, ладно? В конце концов, мы никуда не денемся, нас бабайка не заберёт и, отдохнув, ты сможешь продолжить.              — Очень смешно, Ло'ак, — Марэй'ва цокнула, но всё же не сдержалась и слабо улыбнулась, из-за чего Нетейам и Ло'ак, продолжая успокаивающе гладить её, сделали то же самое. Помолчала несколько секунд, о чем-то думая, а потом, одной ладонью накрыв руку Ло'ака на своём плече, а вторую уложив на ногу Нетейама, слабо дёрнула щекой. — А если… если я усну? Вы разбудите?              — Нет, мы тебя сожрем, — Ло'ак довольно усмехнулся, но уже в следующую секунду болезненно простонал, ибо Нетейам недовольно ущипнул его за живот. — Ладно, ладно! Нет, Мэ'ви, расслабься, правда. Полежи десять минуток, а мы пока будем охранять меня от твоего кота. Всё-таки, не хочется, чтобы такая красота стала жёлтой.              — Ло'ак! Он не будет так делать… — Марэй'ва тихо рассмеялась, на что Ло'ак пожал плечами и помог ей медленно подняться на ноги, отдавая в руки Нетейама. Чтобы тот мог уложить её на кровать, расположенную в метре от их маленького творческого взрыва. Он бы и сам это сделал, но не хотелось пачкать это постельное белье нежного розового цвета коричнево-золотыми блёстками. Которые так и сыпались с его тела буквально везде, будто он создан из звёздной пыли, как задумчиво подметила Марэй'ва полчаса назад.              — Угу, не будет так же, как испортил обувь Аонунга неделю назад, — хмыкнул Ло'ак, плюхаясь на третий стул, расположенный подле мольберта, и разминая затекшие руки и шею. А в ответ на тихие возгласы Марэй'вы, которую Нетейам укладывал на кровать, накидав ей рядом подушек, о том, что это вышло случайно, Ло'ак лишь непринуждённо улыбнулся. Вспомнил, как гаденько смеялся, когда этот чёрный мейн-кун испоганил кроссовки не его, а Аонунга, стоящие рядом. Младший Салли находил это своего рода победой — может, это исчадье ада любит его и Нетейама чуточку больше остальных.              Впрочем, интерес к воспоминанию о коте, который сейчас мирно спал в гостиной, Ло'ак утратил быстро. Гораздо больше его привлекал рисунок, который Мэ'ви оставила на пять минут и который зацепил взгляд Ло'ака. Почему-то в этот момент с лёгкой улыбкой на лице он невольно вспомнил про былое время, когда имел честь лицезреть рисунки старшего брата, которые он рисовал буквально ночами.              Нетейам тоже в свое время ходил в художественную школу, но бросил года три назад, так как эта вещь отнимала слишком много времени. Из-за неё, вкупе с баскетболом, учёбой и домашними обязанностями времени не оставалось вообще. И Нетейам, честно говоря, о том, что это дело оставил, не жалел вовсе — в конце концов, навыки рисования ему нужны были мало, а согласился он в детстве на это лишь из «научного» интереса. Не жалел так же и потому, что это был своеобразный шаг через самого себя, ибо… это была первая вещь, которую Нетейам не закончил, не довёл до идеала, как то бывает со всем остальным. Треснул свой идеальный образ, который иногда готов был проклинать, заявив отцу прямо за завтраком о том, что не то, что хочет бросить, а именно бросает художественную школу. Мол, не видит там лично для себя никаких перспектив, несмотря на огромные успехи, ибо, как никак, лучший ученик в классе. Да и времени от учёбы и тренировок по баскетболу это отнимает много. Отец тогда чуть не подавился яичницей, а мать посмотрела как на что-то удивительное, словно засомневалась, её ли сын сейчас сидит за столом и спокойно ест свой завтрак, запивая его любимым крепким кофе. Но Нетейаму на это было все равно — собой он впервые гордился по-настоящему, ведь сделал то, что хотел, а не то, что требуется.              Но всё же Нетейам не жалел, что в юности посещал занятия в художественной школе — навыки, полученные там, теперь он мог использовать сейчас. Он частенько помогал Марэй'ве, объяснял, что и как нужно, если случалось, что у неё не получался какой-то рисунок. Успокаивал после тяжёлых экзаменов, где её работы, выполненные чересчур хорошо, могли назвать чуть ли не самыми худшими на всем белом свете. Объяснял ей, что невозможно рисовать как другие, потому что у каждого стиль свой, своя своеобразная манера рисования. А то, что говорят ей учителя в школе, это полная чушь, направленная лишь как мотивация. Хотя Нетейам часто видел, что работает этот понос работы скорее как демотивация и отбивает у Марэй'вы, которая творчеством жила, всё желание рисовать. Но лишь на время, потому что Ло'ак и Нетейам делали всё, чтобы огонёк внутри неё зажегся вновь. Чёрт, была бы их воля, считал Ло'ак, они бы сделали обои из всех её рисунков или артов и ни о чем бы не жалели, потому что гордились ею. К слову, воля была, и Ло'ак уже серьёзно подумывал об этом, сидя сейчас перед холостом, где он был выполнен акварелью.              Красиво.              Чересчур красиво, что в глазах скопилась влага. Но не из-за восхищения самим собою, а ею. Потому что, казалось, рисовать настолько невероятно просто невозможно. Невозможно передать всю красоту через рисунок, всю атмосферу, чувства, которые наложены в реальности и которые человек должен увидеть в картине. Невозможно, но она смогла, хотя работа ещё даже не была закончена. Но уже волшебно, и… Ло'ака восхищал не столько рисунок, где был нарисован он сам, сколько то, что это выполнено Марэй'вой. Что это её старательные мазки, её виденье его. Ло'ак даже не представлял, что по её мнению он настолько… красивый? Нет, не то. Чарующий? Утончённый? Уютный? Да, именно эти три прилагательных, от осознания которых в груди разлилось что-то тёплое. Очень тёплое, но не зелёный чай с мёдом, а крепкий кофе, который Мэ'ви делала им по утрам, если они ночевали вместе, и который на вкус был просто отменный. Да, именно это разлилось в душе, возвышая куда-то ввысь. Зажигая внутри желание просто обернуться к Мэ'ви и сказать, что это прекрасно, что её руки — золотые, взгляд — бриллиантовый, а труд — бесценный.              Очень хотелось, потому Ло'ак нашёл в себе силы оторвать взгляд от бумаги и повернуться назад, чтобы обратиться прямо к Марэй'ве. Обернулся и сразу замер, разглядывая её. Чувствуя, как поначалу на губах расцветает улыбка слабая, умиротворенная… умилительная, до того Марэй'ва сейчас сладко посапывала, обняв одну из своих подушек в виде кота, которую ей месяц назад подарил сам Ло'ак. Просто потому, что захотелось её порадовать просто так, как бывало всегда, когда Салли думал о ней. Но чем дольше Ло'ак разглядывал спящую на боку Марэй'ву, тем больше улыбка становилась более нервной, а после и вовсе начала спадать. Будить Мэ'ви не хотелось, так как она слишком устала, ведь не спала нормально почти двое суток, пытаясь уложить все работы в сроки. И она смогла, сделала всё, что нужно, но остался последний шажочек, на который у неё уже просто не было сил, судя по тому, как крепко она сейчас спала. Так как не вывел её из дремы даже громкий рев проезжающего мимо дома мотоцикла. Но разбудить её было нужно, иначе они не могут — ей нужно обязательно доделать всё этим вечером, чтобы завтра утром прийти на экзамен готовой. Ежели они не разбудят её и позволят крепко спать дальше, пока её работа не закончена, ей будет… ужасно неприятно. А Ло'ак этого не хотел, ровно как и того, чтобы поднимать Мэ'ви с заслуженного отдыха.              — Что делать будем? — Ло'ак оторвал взгляд от Марэй'вы, которая забавно сморщила нос во сне, и перевёл его на Нетейама, успевшего сесть рядом. Вгляделся в него слегка обеспокоенно, потому что действительно не знал, что им делать. — Нужно разбудить её…              Нетейам ответил не сразу, а Ло'ак и не торопил, замечая по его серьёзному взгляду, отведенному в сторону, что он о чем-то очень серьёзно думает. Словно вспоминает что-то, взвешивает все за и против, решает, нужно ли что-то делать или всё-таки не стоит. Ло'ак лишь молча рассматривал его, иногда краем глаза поглядывая на Мэ'ви, и пытался не уснуть следом за ней. Он сам спал мало из-за тренировок по баскетболу, точно как и Нетейам, но все же на сон его пробивало больше, чем старшего брата. За эти пять минут, во время которых старший Салли принимал серьёзное решение, поджав губы и нахмурив густые брови, Ло'ак успел зевнуть раз семь. В глазах уже было чутка мутно.              — Садись обратно, Ло, пока ещё нужный свет есть, — Нетейам тяжело вздохнул, но взгляд на оторопелого брата перевёл достаточно спокойный, в какой-то степени умиротворенный. Такой, когда обычно Нетейам настроен на что-то серьёзно, но не хочет этого показывать. — Давай-давай, нам нужно успеть тоже, а тебе потом лечь спать.              — О чем ты, Нетейам? — Ло'ак, несмотря на сотню вопросов, все равно послушно встал и прошёл до своего прежнего места, усаживаясь на стул. Принимая точь-в-точь ту же позу, в которой сидел ранее несколько часов, потому что тело успело её запомнить, зафиксировать в сознании. Ло'ак почти всегда слушал Нетейама, потому что знал — раз тот что-то говорит сделать и сказать, значит, так будет лучше. — Ты что задумал?              — Говори тише, пусть спит, — прошептал ему Нетейам и поднялся со стула следом — немного навис над Мэ'ви, чтобы укрыть её бежевым шерстяным пледом и обложить мягкими подушками, которые должны согреть. В конце концов, может, и была середина весны, несмотря на теплоту в комнате, ей все равно было холодно. — Будем дорисовывать картину, что.              — И... как ты собрался это делать, если эта кнопа спит? — тихо, но слегка недоуменно усмехнулся младший Салли, а затем, проследив за тем, как Нетейам усаживается на стул перед мольбертом, замер. Сразу смекнул, что собрался делать старший брат, который в этот момент, сверив его позу в реальности и на бумаге, взял в руку кисть. — Ты… ты уверен?              — Да, — уверенно бросил Нетейам, внимательно разглядывая рисунок перед собой и подмечая, что нужно добавить. — Я так делал пару раз. Только… только ей не говори. Она когда сонная чуть медленнее рисует, поэтому всё равно если сейчас продолжит, не успеет. И она, и ты уснете прямо под конец. Так что… садись поудобнее, у нас впереди ещё целый час.              Нетейам действительно не врал, помнил Ло'ак — однажды Мэ'ви рассказала, как разок рисовала и уснула прямо за работой, когда та была доделана лишь на две трети. Но при пробуждении оказалось, что рисунок был закончен полностью; даже подпись маленькая в уголочке поставлена точь-в-точь как у неё. Тогда Марэй'ва очень удивилась и даже пошутила, что лунатила, так как хотела… так как требовалось доделать работу во что бы то не стало. Настолько сильно, что этому не помешал даже сладкий, привлекательный сон. А Ло'ак понял, что что-то тут нечисто, сразу, но всё никак не мог понять, что именно.              Догадаться о том, что это рисовал Нетейам, было легко, но не Ло'аку, который за три года успел позабыть, что старший брат раньше ходил в художественную школу, и владеет кистью не хуже Марэй'вы. А так же, видимо, копированием стиля, раз никто и никогда, даже сама Марэй'ва, не замечали, что к рисунку была приложена не одна рука, а две.              — Эх… жаль, что час такой, — слегка грустно вздохнул младший Салли, решив оставить удивление навыкам рисования Нетейама на попозже. Подумал немного, глядя на мяч, лежащий почему-то на подоконнике, на который он смотрел ранее, а после слабо улыбнулся. Эта картина в виде окна и его подоконника была выучена Ло'аком наизусть, и, честно говоря, от неё уже подташнивало. Хотелось смотреть на что-то более чарующее. Такое, от чего нельзя будет отвести взгляд, что не позволит заснуть. — Нетейам…              — М? — неплодовито отозвался старший Салли, который, судя по звуку кисти по бумаге, особо хорошо слышимым в вечерней тишине, уже приступил к аккуратному, кропотливому продолжению работы.              — Мэ'ви нарисовала глаза?              Нетейам, услышав это, замер, не дотронувшись до бумаги кисточкой. Перевёл взгляд с руки, на которую накладывал тени, на глаза, которые Марэй'ва и правда закончила. Нарисовала такими настоящими, что Нетейам ещё несколько секунд не мог отвести от них зачарованно взора, невольно заглядывая в них. Карие, большие. Которые слабо блестели от солнца, притягивая к себе особое внимание. Из-за света, который попадал на них, они были не просто желто-карие, а какие-то карамельные. А карамель Нетейам любил не меньше клубники.              — Да, закончила. А что?              Нетейам, выйдя из короткого забвения, поднял взгляд ещё выше, теперь уже глядя на глаза Ло'ака настоящие. И которые смотрели на него в ответ, впрочем, имея волю разглядеть лишь его верхнюю часть лица и волосы — все остальное было скрыто за мольбертом. Но это все равно не помешало Ло'аку смотреть в ответ так, что Нетейам неволей заробел. В лёгком смущении отвёл взгляд сначала в сторону, улавливая, как младший брат довольно усмехнулся, а после посмотрел обратно на его глаза. Только уже нарисованные, которые на него не смотрели и позволяли накладывать тени дальше. Окунать кисть в баночку с водой слабо подрагивающей рукой.              О, так смотреть умел только Ло'ак. То ли с усмешкой, то ли с обожанием, то ли с искушением, как самый настоящий дьявол. И очень даже похоже, потому что освещение медленно менялось, и его слабо сощуренные глаза меняли оттенок, становясь слегка жёлтыми.              — Да так, — Ло'ак слабо усмехнулся, замирая взглядом на Нетейаме, и без того оробелом, на целый час. Хотя… нет, иногда он все же будет отводить взгляд. Чтобы глянуть на сладко сопящую Мэ'ви, которая во сне тихо бурчала о том, что делиться любимым клубничным мороженным со своим котом по кличке Дракарис не будет. — Рисуй, любовь наша. Я не мешаю. Просто смотрю на красивое, чтобы не уснуть.              Нетейам отвёл кисть от бумаги в последнюю секунду прежде, чем коснуться её и сделать неправильный мазок, который испортил бы буквально всё. На губах расцвела слабая, смущенная улыбка, а в душе стало приятно, как бывает всегда, когда Ло'ак невзначай кидает такие замысловатые, убийственные фразы. Это было уже в порядке вещей, Нетейам давно наслаждался этим, но все равно продолжал робеть как в первый, который, честно говоря, даже и не помнил. Когда это началось? Точно он не знал. Но… просто был рад, что случилось. Теперь без таких слов от Ло'ака всё уже казалось каким-то не таким. А говорил младший брат часто, очень часто. Но Нетейаму никогда не надоедало — пусть говорит, ему и Мэ'ви только в радость, что они являются теми, кому он хочет рассказать буквально всё.              Рисовать дальше было сложно, потому что каждый раз, стоило Нетейаму оторвать взгляд от Ло'ака на бумаге, он натыкался на внимательный взгляд жёлтых глаз. Которые неотрывно смотрели на него весь этот час, наблюдая за его работой. Сложно, но Нетейам, помня, что на кону улыбка Марэй'вы, старался рисовать красиво, правильно. В общем так, как рисует сама Марэй'ва, которая уже лежала укрытая одеялом, ибо без тепла в виде Ло'ака и Нетейама успела замёрзнуть. Она вообще была мерзлячкой и носила даже летом закрытую одежду не только из-за шрамов, но и из-за холода.              И вышло действительно красиво, думал Салли, когда, успев закончить до того, как солнце перестанет светить им в окна, осматривал их общее творение. Общее, потому что каждый из них приложил к этому своего рода душу. Марэй'ва заложила начало, Нетейам продолжил, а Ло'ак… всю работу соединял. В конце концов, позируй не он, считал Нетейам, когда отправил младшего брата в душ отмываться от бронзатора на теле, рисунок был бы не таким красивым… нет. Не таким невероятным. Ибо сам Ло'ак, по мнению Нетейама, который заботливо убирал кисти и акварель, оставив рисунок аккуратно сохнуть на столе, был таким. А Марэй'ва это умело передала, пока Нетейам просто дополнил маленькой отсебятиной. Такой красивой, что если Марэй'ва разрешит, он заберёт этот рисунок себе и повесит на стенку у кровати, где помимо прочего висели разного рода фотографии с ними и прочие рисунки Мэ'ви. Ведь, лёжа уже в кровати и обнимая Ло'ака и Мэ'ви, он был абсолютно уверен, что работа вышла прекрасной, что экзаменаторы даже не посмеют сказать в её сторону хоть одно плохое слово.              И не ошибся, потому что выйдя следующим утром с экзамена к ним в коридор, Марэй'ва сияла ярче любой звезды на ночном небосклоне. Ведь мало того, что ей поставили зачёт — её работу назвали лучшей во всем классе впервые за всю её учёбу в художественной школе.              А на вопрос, заданный через час, о том, как так случилось, что она не помнит, как дорисовала рисунок, Нетейам и Ло'ак сначала переглянулись. А потом пожали плечами, усаживая её в машину, чтобы отвезти в магазинчик для покупки подарка в честь сдачи экзамена, и сказали со слабой улыбкой на лице, что она просто лунатила.       

<з

      

      

      

      

oneheart, kazukii — wanderlust.

      

      Больше всего Ло'аку нравилось, когда они гуляют втроём. Обычно такие прогулки никогда не имели особой цели — даже просто бестолку шататься по городу было чересчур интересно, ведь они втроём, рядом. Мэ'ви частенько любила по пути зайти в какой-нибудь магазинчик, чтобы что-нибудь купить себе… точнее, чтобы они купили, ибо если она гуляла с ними, то по традиции, которую начал в свое время ещё Нетейам, из своего беленького кошелёчка она никогда не платила. Очевидно, Марэй'ва постоянно отнекивалась, говорила, что девушка самостоятельная и может оплатить себе всё сама, чтобы не напрягать их своими спонтанными, бесполезными хотелками. Нетейам в такие моменты мягко утверждал, что всё это чушь несусветная, что им только в радость платить за их женщину, в радость делать её счастливой. В радость зажигать в её глазах яркий огонёк, когда она смотрит на какое-нибудь колечко или упаковку клубничного мороженного, купленное ради неё.              Ло'ак же поступал чутка иначе — если Мэ'ви, как то бывало всегда, слишком сильно настаивала на том, чтобы заплатить за свою хотелку самой, он, зная, что спорить бесполезно, соглашался. Позволял ей сиять от радости чутка иначе, чем старший брат… правда, опустим тот факт, что когда Марэй'ва платила сама, Ло'ак, не желая позориться, отходил в другой конец магазина. Он не любил, даже ненавидел брать мнение незнакомцев во внимание, но выдерживать на себе осуждающие взгляды целой очереди, состоящей из девушек, было, всё-таки, тяжеловато… Но не всё так просто, как кажется на первый взгляд — да, Ло'ак позволял ей платить самой. Но когда Марэй'ва возвращалась домой, то всего обнаруживала в своей сумке несколько купюр, сумма которых в пять раз превышала ту, которую она потратила за день. А ежели этого не было, то перед сном всегда приходила смсочка с суммой уже в шесть раз больше, которая сопровождалась подписью «купи себе ещё тех цацок, когда с девочками гулять пойдёшь» и эмоджи поцелуя.              Если Мэ'ви любила по пути зайти в магазинчик, то Нетейам обычно тащил их в какое-нибудь живописное, тихое и красочное место. То есть… ну, как тащил — ни Мэ'ви, ни Ло'ак никогда не замечали, как по доброй воле оказывались в парке или у небольшого озера. Просто всегда было так, что путеводителем каждой прогулки был Нетейам. Оба как-то неосознанно следовали именно за ним и ни за кем более, а Нетейам этим пользовался в хорошем смысле. Потому каждый раз приводил их туда, где мало народу, где почти никого нет, и много, очень много природы. Где можно посидеть и расслабиться, или наоборот  — поиграть и поактивничать. Но сам Нетейам, знал Ло'ак, любил больше первый вариант — если он сам и Мэ'ви играли в какие-нибудь догонялки, плескались в воде, зайдя в неё по щиколотку, устраивали маленькую фотосессию возле красивых деревьев или цветов, играли в заранее взятый из дома Нетейамом мяч, то он просто… просто сидел. Делал вид, что занимается своими делами, и привёл их в тихий парк, чтобы они могли повеселиться, пока он занят. Но Ло'ак видел, что Нетейам никогда не был занят, а просто притворяется. Ибо, если старший брат действительно думал, что Ло'ак не замечает, как тот наблюдает за ними, слушает их смех и громкие разговоры, то сильно ошибался. Ло'ак всегда видел всё, пусть и делал вид, что нет. Поэтому младший Салли частенько старался подначить Нетейама как-нибудь присоединиться к ним — например, подговаривал Мэ'ви сделать вид, что она на него обиделась и теперь уйдёт к Нетейаму, который точно её не обидит. И это работало — Нетейам тяжело вздыхал, при этом позволяя слабой улыбке расцвести на своих губах, и откладывал ноутбук или телефон в сторону. Поднимался со своего уютного местечка в тени на ноги, чтобы пойти, разрешить их выдуманный конфликт или стать третьим участником в игре, где двое не подходят.              Но частенько Ло'ак позволял Нетейаму просто смотреть. И не для того, чтобы якобы эгоистично провести время с Марэй'вой в одиночку, нет. Младший Салли видел, что Нетейаму всегда нравится внимательно, но при этом довольно наблюдать. Подмечать разные маленькие детали, которыми он потом пользовался во благо, наслаждаться их счастливым видом, слышать звонкие голоса, смех и крики. Так было не только во время прогулок, а всегда, во всех ситуациях, как будничных и приятных, так и тяжёлых и грустных. Хотя в последних Нетейам старался поддержать их и словами и действиями, и скорее наблюдал не только за их состоянием, а за всей ситуации в целом. Чтобы потом, соединив в голове ниточки, которые он заметил, прийти к настоящему решению, которое обязательно, если и не поможет целиком, то направит ход скверной ситуации в положительное русло. Так что Ло'ак всегда помнил о такой привычке Нетейама, которую в своем роде он находил чрезвычайно привлекательной, даже слегка одурманивающей. Особенно в те моменты, когда они втроём оказывались на постели в его комнате. Так что да, Ло'ак частенько убирал желание поиграть втроём и позволял Нетейаму наслаждаться видами. Потому, замечая его гляделки, всегда старался Мэ'ви развеселить сильнее.              Сам же Ло'ак ничего особенного во время прогулок не предлагал и не делал. Он сознательно шёл туда, куда они попросят, куда они захотят, и не видел в этом ничего такого. Фантазия в будние дни у него была достаточно скупой, не давала придумать что-нибудь интересное, потому Ло'ак всегда был только "за" пойти туда, куда хочется им. Хотя… иногда случались дни, когда во время спонтанных прогулок он их кое-куда приводил. И местами этими были, как бы не было удивительно и неинтересно, спортивные площадки. О, да, там Ло'ак любил разойтись на широкую ногу, предлагая им всё, что взбредет в голову. Например, часто он устраивал соревнования с Нетейамом, судьёй которых была никто иная как Мэ'ви. Которая, пока её парни разминались перед своеобразной тренировкой, садилась красивая на какой-нибудь тренажёр, чтобы оценивать удобно и хорошо. А сидела действительно красиво, неотрывно наблюдая за тем, как Нетейам и Ло'ак, стянув футболки, начинают подтягиваться на турнике.              К слову, даже такое вот наблюдение не мешало некоторым парням, которые находились на площадке, поглядывать на неё. Ло'ака это в какой-то степени бесило, но всё же больше преобладало нереальное наслаждение — пусть видят эту неземную сладкую прелесть, которая даже никогда не одарит их своим божественным взором. А так же пусть видят и недовольно отворачиваются в момент, когда Ло'ак, выиграв у Нетейама с перевесом на пять подтягиваний, получал от Марэй'вы торжественное вручение приза, а то есть тягучий поцелуй в губы. После которого бывало Ло'ак и Нетейам уводили её на площадку для баскетбола, где они не просто начинали играть вдвоём, пока Марэй'ва наблюдает, а играли с ней. В конце концов, оба её парня были баскетболистами, потому играла она если не хорошо, то сносно, очень старательно. И не мешало желанию сыграть с братьями Салли в баскетбол даже длинная, почти до пола юбка или туфли на низком каблуке (хотя Ло'ак, когда планировал потащить их на спортивную площадку, всегда клал её кроссовки в свою сумку). Но все же иногда была одна проблема, которая часто не позволяла ей выиграть самостоятельно — кольцо для меча было расположено уж слишком высоко для неё. Но Ло'ак, пораскинув в свое время мозгами, быстро придумал выход. И теперь, если мяч был в руках Мэ'ви, кто-то из них обязательно подхватывал её за талию, чтобы приподнять и дать возможность закинуть его в кольцо самой. Ровно как и выиграть, потому что Ло'ак частенько поддавался ей, лишь бы увидеть эту сияющую от радости улыбку, лишь бы получить эти крепкие объятия от победительницы. А затем ещё от победителя, потому что Нетейам играл с Мэ'ви в одной команде.              Ло'ак любил гулять втроём, но иногда складывались обстоятельства, которые вынуждали гулять вдвоём. Например, если отец Мэ'ви забирал её на выходные к кому-нибудь в гости или просто отдохнуть всей семьёй. О, тогда становилось действительно скучно — за почти уже как год отношений, а у Нетейама целых полтора, они привыкли видеть её, быть с нею постоянно. И даже один-два дня тянулись как года три. Души по ней скучали, но всё же братья старались не расстраиваться — в конце концов, иногда побыть вдалеке друг от друга даже полезно. Потому что момент будущего воссоединения будет особо чувствительным, особенно чарующим… жадным и голодным. Обычно с такой мыслью они сидели дома, потому что гулять становилось как-то неинтересно. Усаживались в комнате Нетейама, включали какой-нибудь сериал или фильм, который им посоветовала посмотреть Мэ'ви. Запоминали всё, чтобы потом не оплошать перед ней. Хотя Ло'ак во время некоторых просмотров терял интерес уже на середине — то на ютубе видео новое выйдет, то Нетейам как-то слишком красиво лежит головой на его груди. Так уютно, что Ло'ак не сдерживался и начинал покрывать его мягкими поцелуями, только очень тихо, чтобы никто за дверью не услышал. Иногда было наоборот, а младший Салли был и не против. Ему нравилось всё, лишь бы с ним это делал Нетейам.              Потому, когда Мэ'ви уезжала, Ло'ак и Нетейам предпочитали отдохнуть, сидя дома. Лишь изредка бывало выходили на улицу, но уже не для того, чтобы прогуляться — от скуки ездили до самого далёкого от их дома магазина, чтобы просто покататься кто на чём. Ло'ак садился на своей мотоцикл, на котором Мэ'ви, из-за травмы, до сих пор не решалась покататься. А он и не давил, понимая, что психологические последствия пережитой аварии пройдут не скоро. Эванетт и в машине Нетейама не всегда уютно себя чувствовала, когда он начинал ехать быстрее, так как дорога становилось свободной. Что уж тут говорить про мотоцикл, на который она смотреть-то страшилась, и всегда в умоляющем тоне просила Ло'ака ездить аккуратно, не разгоняться, как он любит это делать. Салли держал свое слово, и если знал, что она где-то рядом, никогда не ездил быстро, лишь бы она чувствовала себя спокойно, не волновалась лишний раз. «У Мэ'ви сердечко маленькое, не хватало только, чтобы порвалось» — примерно так Ло'ак недовольно отвечал Аонунгу, который спрашивал, почему тот так медленно ездит. И плевать Салли было, что звучит это сахарно и слюняво — это была правда, а правды он не стеснялся.              Он не ездил быстро при Мэ'ви, как ей и обещал, но рядом с Нетейамом такую вольность себя позволял. И в моменты ночных вылазок на дороги города Ло'ак не шибко сдерживал себя, особенно в те моменты, когда замечал, что Нетейам на своей машине его обгоняет. Устраивались своеобразные короткие соревнования, но с включенными мозгами — оба помнили меру, да и… не хотелось скверной ситуации, которая может лишить будущего не только их, но и кого-нибудь другого… и всё же такие ночные гонки расслабляли и немного поднимали настроение, помогали отвлечься. Потому, бывало, приезжали не в магазин, а на какую-нибудь гору, откуда видны огни ночного города. Садились вдвоём либо на капот машины, либо просто на землю, и болтали. Обо всем, что придёт в головы, попивая баночки энергетика, которые прихватил с собой Ло'ак, предполагая такой романтичный исход гоночной авантюры. Он бы пиво взял, но был за рулём, хотя, честно признаться, рядом с ними, рядом с ним пить не хотелось. Как-то отпадало желание и появлялось лишь тогда, когда выпить хотели вместе. Ло'аку больше нравилось ощущать все на трезвую голову. Внимательно слушать Нетейама, так же хорошо отвечать ему, а затем лениво, не спеша целоваться с ним в ночи, когда единственной, кто вас видит, является не Мэ'ви, а луна. Хотя, одно и то же, считал Ло'ак, да и Нетейам тоже.              Марэй'ва была для них не солнцем, нет. Луной. Их маленьким спутником, без которого жизнь просто невозможна.              И с их маленькой луноликой Мэ'ви Ло'ак гулял наедине тогда, когда Нетейам уезжал вместе с отцом и матерью в соседний город, чтобы первый прошёл плановый месячный осмотр. Без Нетейама было не то — казалось, терялась полярная звезда, по которой они ориентировались, чтобы выбраться из ночного леса. Терялась, но все равно была, просто её заволакивали тучи, из-за чего на время приходилось останавливаться, делать передышку. И в такие моменты Ло'ак не просто ходил с Марэй'вой гулять — он устраивал ей маленькие свидания, желая наверстать упущенное и исполнить мечты ранней юности. В первом случае работал тот факт, что, если Нетейам и Марэй'ва стадию свиданий прошли, начав встречаться первыми, то Ло'ак и Марэй'ва — нет. Потому что вошёл он в их маленький мир попозже, когда время уже прошло. Второй случай был косвенно связан в первым — несмотря на глупый характер в ранней юности, Ло'ак, как и любой другой человек, любил мечтать. Часто представлял себе то, как поведёт свою девушку на свидание, как одарит её нежностью и поможет улыбке расцвести на мягких губах. Как будет ходить с ней под ручку, как будет смазано целовать её, пока никто не видит. На время, лет в шестнадцать, эти мечты поутихли — влюбился сильно, но Марэй'ва начала встречаться с Нетейамом. Больно. Было больно, но Ло'ак, будучи теперь с ней… с ними, не вспоминал, как было невыносимо. Особенно не вспоминал всех тех, с кем проводил ночи в желании забыться. Да и не помнил никого, потому что подсознательно представлял на местах этих девушек и парней только свою луну и звезду. Было. Да, было всё это, Ло'ак не отрицает, да и все в курсе. Но теперь нет. И не будет. Потому что теперь есть только они, а другого ему не надо.              Так что в моменты, когда Нетейам уезжал на два-три дня, Ло'ак любил с Марэй'вой ходить на свидания.              Покупал её любимые цветы в виде букета из лаванды, сирени и лиловых роз, старался одеться, если не как Нетейам, — в черную водолазку, пиджак и штаны, то хотя бы подстать ей. Но стилю своему изменить все равно не мог, просто пытался его сделать более красивым и аккуратным. Потому что возле Марэй'вы, по обычаю одетой в какое-нибудь длинное платьице розового, красного или сиреневого цвета, с кучей красивых украшений, хотелось соответствовать. Чтобы ей не стыдно было ходить с ним под руку. И Ло'ак не придумывал ничего лучше белой футболки, своей любимой и родненькой кожанки, чёрных штанов и берцев. Из-за которых он становился ещё выше, из-за чего во время прогулок в толпе приходилось держать Марэй'ву крепче — боялся потерять эту коротышку, на макушку которой шутки ради иногда клал локоть. А в ответ получал обиженный пинок в коленку. Но Ло'ак ничего с собой не мог поделать, ну вот совсем, уж слишком его забавляла разница в росте. В конце концов, он был выше Нетейама, с которым так, к сожалению, всё равно не поделаешь. А хотелось.              Такие разные стили придавали им особого шарма, как говорила Марэй'ва и всегда просила Ло'ака одеваться в привычном стиле, не изменяя своим вкусам ради неё. И Салли, внимая её просьбам, сохранял стиль одежды прежний, иногда довольно подмечая, как по вечерам, когда слегка холодает, его кожанка красиво смотрится на Марэй'ве. Так, что Ло'ак готов был отдавать ей каждую, лишь бы она носила их с кофтой или футболкой Нетейама, не снимая.              Во время таких свиданий Ло'ак старался водить Марэй'ву гулять куда-нибудь подальше от домашнего района, просто ради того, чтобы их никто не увидел. А хотелось, но было нельзя — почти все, за исключением некоторых, считают, что Марэй'ва девушка только для Нетейама. В этом и был маленький минус таких отношений — нельзя их показать, а значит, нужно скрываться. Так что Ло'ак, беря машину старшего брата, вёз Мэ'ви на другой конец города, где вероятность встретить знакомых невероятно мала. Туда, где можно ходить за ручку и целоваться без сильного страха, что кто-нибудь из школы вас сфотографирует и выложит в подслушку. Будет тяжеловато объяснить, почему Марэй'ва, встречаясь с Нетейамом, даёт право его младшему брату держать себя за талию и отрывисто целовать в губы. А ещё тяжелее будет объяснить, что Нетейам в курсе и, хуже того, позволяет Ло'аку делать так и с собой. Но младший Салли все равно держался настороженно и, прежде, чем позволить Марэй'ве в благодарность за какой-нибудь маленький подарок поцеловать себя, внимательно оглядывался по сторонам.              На таких свиданиях Ло'ак, ровно как и Нетейам, всегда являлся слушателем. Уж слишком ему нравилось слышать её голос, улавливать каждую эмоцию в её тоне во время рассказа. Нравилось поглядывать, как свободной рукой она держит мороженое и ест его, из-за эмоций забывая делать это чуть аккуратнее. Но и пусть — в такие моменты Ло'ак либо проводил по уголку её губ пальцем, либо целовал, собирая мороженное языком. Правда, после последнего Марэй'ва молчала ещё минуту точно. Уж слишком Ло'ак заигрывался, решал попробовать мороженное прямо с её губ. И как резко он это начинал, так же резко и останавливался, позволяя ей продолжать, и блаженно наблюдая, как её щеки розовеют от сбитого дыхания и смущения. После этого Марэй'ва возвращалась к своей молве, которую Ло'ак все так же внимательно слушал, нежно поглаживая её ладонь в своей большим пальцем. Глядя на её личико своими сияющими от восхищения карими глазами неотрывно и желанно. Каждый раз подмечая, как же она всё-таки красиво улыбается и как же невероятно смотрит на него в ответ.              Марэй'ва людные места не любила. Поэтому какие-нибудь типичные парки с аттракционами отпадали сразу же, ровно как и какой-нибудь поход в кино. С последним Ло'ак был согласен сам — ему самому больше нравилось смотреть фильмы дома, где уютно, где можно в любой момент прерваться, чтобы нацеловаться вдоволь, где можно смеяться и плакать, не скрывая ничего, чтобы не помешать другим. Отпадали так же и какие-нибудь концерты — Марэй'ва громкие и резкие звуки не любила, хотя этот страх появился только после аварии. А Ло'ак наседать не мог и не хотел. Отпадали даже театры и оперы, к которым питал скуку уже сам Ло'ак — во время каждой школьной поездки он засыпал на плече Нетейама как младенец, до того это было ему неинтересно. А Марэй'ва как раз такое любила, потому что классическая музыка и творчество её успокаивало. Но, так как ей хотелось, чтобы на свидании было комфортно обоим, такой вариант отпадал тоже.              Однажды Ло'аку показалось, что единственным местом, где они смогут гулять, будет какой-нибудь тихий парк, который нашёл ещё Нетейам. До того момента, как Мэ'ви не повела его в картинную галерею и музей. До поры до времени Салли считал это таким же скучным, как театр и оперу. Считал. Пока рассказчиком каждый картины или экспоната не стала сама Марэй'ва. Она, являясь их маленькой художницей, в этом разбирались просто отлично, и, казалось, знала больше смотрителей в этих музеях. И, честно говоря, Ло'ак готов был слушать её часами —  до того она интересно рассказывала ему что-то, дополняя информацию почти никому неизвестными фактами. После её рассказов Ло'ак впервые взглянул на искусство под другим углом и полюбил его. Хотя… вероятно, будь рассказчиком кто-либо иной, кроме Мэ'ви, он потеряет интерес к этому вновь.              Так что да — на свидания ходили во все возможные картинные галереи, выставки и музеи, во время посещения которых их маленькая луна начинала ярко сиять, перекрывая тьму светом. Ло'аку так сильно нравилось её слушать, что иногда не хотелось уходить — однажды они обошли все залы три раза по кругу, совершенно позабыв о времени. Позабыв так, что чуть не остались на ночь в музее, благо их вовремя заметил охранник и напомнил, что уже середина вечера и они закрываются. И Салли впервые стало жаль, что нужно покинуть такое место. Но Марэй'ва, оказавшись с Ло'аком на улице, ласковым поцелуем просила его не расстраиваться — послезавтра, когда приедет Нетейам, они сходят в другой музей и она обязательно расскажет им всё-всё. И после этого Ло'ак даже не думал расстраиваться, а наоборот — предвкушал этот день с особым желанием. Ведь теперь будут втроём, вместе, а значит будет ещё интереснее. А потом они ехали туда, где Ло'ак и Нетейам обычно останавливались после гонок. Из-за вечера были закрыты даже самые непримечательные парки, а ехать домой уж слишком сильно не хотелось. Сердце… душа желала провести рядом с ней больше времени. По пути даже заезжали в какой-нибудь круглосуточный магазин, где набирали всяких вредностей, чтобы смотреть на огни ночного города было приятнее и вкуснее.              А когда оказывались там, то из машины, как то было с Нетейамом, не выходили — просто вместе усаживались на заднее сиденье, чтобы быть поближе друг к другу. В обнимку открывали какую-нибудь приторно сладкую газировку, от едкости которой жмурились, ибо повелись на красивую обертку. Смеялись с этого, но потом все равно пили её, так как ничего другого попить не взяли. Включали тихую музыку на фон, садились поудобнее и просто… просто болтали. Обо всем и ни о чем. Разговор шёл как-то сам. Но больше всего говорили о двух вещах — о Нетейаме и детстве. О первом говорили всегда с улыбкой. Ну, а как иначе? Как можно говорить о Нетейаме без неё?.. вот и они не знали. Потому первая половина разговора всегда была наполнена любовью. Такой… мягкой. Настоящей. После осознания которой на жизнь смотришь уже иначе. С Нетейамом всегда было хорошо, приятно. Он дарил такую любовь, что не дарить её в ответ было невозможно. Это и обсуждали — как можно любить Нетейама ещё сильнее. Отмечали его привычки, как милые, так и забавные. Например, по утрам он всегда немного тормозит. Думает дольше обычного, пусть и просыпается быстро, сразу же. Этим часто оба пользовались — можно сладко поцеловать в губы, а тот даже не сразу поймёт. А потом смущаться начнёт, но это по-началу, ведь потом обязательно притянет обратно, чтобы поцеловать медленнее и ощутимее.              Отмечали и его внутренние переживания, о которых никогда не забывали. Помнили, как давила на него репутация хорошего мальчика, золотого сына и просто правильного во всем парня. Как Нетейама постоянно сжирала ответственность, как ему бывает тяжеловато спокойно отдохнуть без страха, что он где-то и кому-то нужен. Вспоминали, старались придумать, как сделать так, чтобы Нетейаму стало легче… и из этого всегда выливалась тема про детство и юность. Чересчур тяжелая для обоих, но которой хочется поделиться друг с другом. В эти моменты всегда курили, прямо в машине; только окна приоткрывали, чтобы выветривалось сразу. Потому что было тяжело. Ло'аку было нелегко рассказывать про всё, даже про школьные тёрки с одноклассниками, которые издевались над ним просто так, потому что, будучи тогда ещё маленьким, дать отпор нормально он не мог. Это сейчас ему лишнее слово боятся сказать, а тогда было трудно. Из-за этого Ло'ак прерывался во время рассказа — просто чтобы закурить ещё раз и сглотнуть ком в горле. А так же получить ласковые, успокаивающие поглаживания по голове от Мэ'ви, которая твердила, что всё закончилось. Что теперь они трое вместе, и никто больше ему больно не сделает.              Но… ещё сложнее Ло'аку было слушать про неё. И не столько про одинокое детство, где она кроме брата особо никому не была нужна, сколько про послеаварийный период, самый тяжёлый в её жизни. Про шрамы, про потерю отца и обретение приёмной семьи, про издевательства над её увечьями от сверстников. И если Ло'ак сдержать слезы всегда мог, то она — нет. Да и зачем, когда он рядом и может усадить её на свои колени, позволить уложить голову к себе на плечо. Выслушает всё от и до, даст проплакаться вдоволь, чтобы стало полегче. Будет мягко гладить по спине своими большими ладонями, которыми забрался под кожанку на её плечах. Ло'ак старался утешить так, как только мог, лишь бы ей стало полегче, лишь бы она забыла издевки по поводу её шрамов, которые… которые он и Нетейам любили. Они ведь её часть, пусть и полученная так. Но, раз от них избавиться нельзя… то и пусть. Они сделают все, был уверен Ло'ак, поглаживая успокаивающуюся Марэй'ву по спинке, чтобы она приняла это тоже и стала жить без страха. И… Ло'ак клялся себе, что если хоть ещё одна тварь скажет хоть словечко в сторону этих шрамов, которые он готов покрыть звездами, как Нетейам однажды, он лично исполосует его и сделает таким же.              Потом, обычно, становилось легче. Ло'ак, утешив Мэ'ви, старался её развеселить. Шутил какие-нибудь глупые шутки, абсолютно не смешные в обычной ситуации, но забавные после ситуации скверной. Рассказывал какие-нибудь глупости, чтобы на её лице расцвела улыбка, чтобы объятия стали крепче, а смех — громче. А когда это удавалось сделать, просто… просто целовал её. Так, как любил, так, как хотела его душа, а то есть она. Покрывал поцелуями её лицо, проводя губами по шрамами. Шептал о том, какие они красивые, какая красивая она. Спускался к шее, покрывая влажными поцелуями шрамы и на ней. Медлил, дожидаясь от Мэ'ви разрешения на что-то большее. И делал его сразу после того, как она утягивала его в новый поцелуй, пробираясь холодными пальчиками под футболку. Медленно расшнуровывал платье на её спине, зная, как сильно хочется ощутить друг друга кожа к коже. Вновь шептал о том, что их луноликая Марэй'ва самая прекрасная и любимая, опускался поцелуями к её ключицам, а потом позволял обоим просто раствориться. Заняться самой настоящей любовью, самой нежной и близкой. Упасть в забвение, где спокойно, приятно и… влюблённо.              А когда через два дня возвращался Нетейам, эти чувства накрывали окончательно и навсегда.              Ведь звезды и луна вновь светили на темном небосклоне вместе. А это самое главное.                                                        

<з

      

      

      

      

      

      

      

cigarettes after sex — each time you fall in love.

             — Так что вам за буклеты-то раздавали? Я так и не понял.              Ло'ак недоуменно нахмурился и, глядя на Нетейама, сидевшего с ним за одним столом напротив, сделал пару глотков из жестяной фиолетовой баночки. Слегка нахмурился, чувствуя, как вкус алкоголя сменяется с горечи на что-то приятное, сладкое…              — Да говорю же, к нам на урок пришла эта... наш школьный психолог. Рассказывала, м-м, об отношениях разного рода... — Нетейам дёрнул щекой и взял в одну ладонь бутылку шампанского, подливая его в стакан уже пьяной Марэй'вы. Налил совсем немного, как их все трое называли, розовеньких пузырьков, так как шампанское было сладким, розовым. — Сначала говорила свои маркерные слова о дружбе, которые и так все знают. Я не особо вникал в суть ее слов. Эйва — ещё пыталась. А вот когда психолог заговорила о романтических отношениях... такая тишина встала, Нунг так вообще за тетрадь спрятался. Потом заговорила о том, что бывает в таких отношениях, вы понимаете, о чём я, весь класс так вообще вымер. А в конце урока она раздала визитки, на которых номер и адрес психологического кризисного центра. Сказала, мол, что там будет бесплатная консультация по всем вопросам.              — Вы надеюсь визитку сохранили? — хмыкнул Ло'ак, не глядя протягивая Мэ'ви упаковку шоколада. — Лет 15 и кризис среднего возраста у нас в кармане. А так хоть по старому приглашению войдёте.              Шутка была абсолютно не смешная, считал младший Салли, замечая, что Нетейам на это лишь слабо усмехнулся. А вот Мэ'ви, которая от смеха чуть не подавилась своими розовыми пузырьками, считала абсолютно иначе. Видимо, эта глупая шутка уж слишком сильно въелась ей в хмельное сознание. В конце концов, за эти полтора часа тихого провождения во мраке кухни она выпила почти всю бутылку, которую купили специально для неё. И Ло'ак, и Нетейам предпочитали более крепкое, не такое сладкое, а вот для Марэй'вы было как раз. Хотя, может, даже слишком много, считал Ло'ак, начиная быстро вытирать салфеткой пролитое шампанское с дрожащих коленок.              — Ц-ц... не вижу ничего смешного, принцесса, — цокнул младший Салли, откидывая испачканную салфетку на стол. Пока Нетейам, воспользовавшись моментом, когда Марэй'ва убрала ладони от лица, аккуратно стёр капельку с её губ большим пальцем. Эта картина, почему-то младшего Салли улыбнула, но словесного значения он решил ей не придавать. — Вон пусть Нетейам сходит. Авось там акция есть «приведи второго партнёра и вторая бесплатная консультация в подарок?»              Марэй'ва от смеха чуть ли не хрюкнула, из-за чего не выдержал уже сам Ло'ак, кинув приглушённый смешок в кулак. Переглянулся с Нетейамом, который со слабой, но странно влюблённой улыбкой на лице прежде наблюдал за Марэй'вой, которая начала смеяться уже беззвучно. Лишь подрагивающие плечи и тихое кряхтение напоминало о том, что она хохочет от такой глупой шутки, а не просто сидит, закрыв лицо руками. О, да, считал Ло'ак, пьяная Марэй'ва это что-то чересчур удивительное. Удивительно милое, такое, на что хотелось смотреть с улыбкой. Широкой такой. С глазами, в которых плясали танцы куча сердечек. Подперев щеку рукой, чтобы глядеть было удобнее… именно так засел Ло'ак, зависнув на пол минуты точно. Он даже не стеснялся этого — да и перед кем? Перед Нетейамом, который сидел в идентичном состоянии, только ещё на всякий случай отодвинул бокальчик от Мэ'ви подальше, понимая, что ей хватит? Так что да. Ло'ак готов был лицезреть такую искреннюю Марэй'ву, которая не стеснялась даже своего глупого, по её мнению, смеха, часами.              К слову, причиной такой нежданно-негаданной «пьянки» стала успешная сдача экзаменов Марэй'вой в художественной школе. Ло'ак видел это как повод отметить, да и случай подвернулся удачный — отец Марэй'вы уехал по делам на два дня, в то время как её младший брат ночевал сегодня у Аонунга. Ну, если бессонную ночь можно так назвать. Впрочем, Ло'ак все равно не вдавался в подробности — место для времяпровождения втроём есть, и хорошо. Главное было получить разрешение, согласие Марэй'вы на эту маленькую авантюру. Сначала она, как то бывало часто, отнекивалась. Мол, да какой это повод — успешная сдача экзаменов? Совершенно забывая, сколько потратила на это нервов, не считая, что вполне заслужила приятный отдых. А вот Ло'ак и Нетейам… особенно Нетейам считали абсолютно иначе. Нет, они не давили и не собирались, укрепляясь во мнении, что раз сдала экзамены Марэй'ва, то и веселье себе выбирает тоже она. Просто посидеть вместе у неё на кухне они предложили как один из трех вариантов, среди которых был поход втроём на выставку, а так же предложение, что Ло'ак и Нетейам могут оплатить ей и её подругам маленькую вечеринку.              Долго, впрочем, в выборе своего подарка Марэй'ва не колебалась, ибо два варианта отпали сразу — выставок на свободный день не было, а Тсирею забрала мать, чтобы погостить у дальних родственников. Хотя, видел Ло'ак, это были причины второстепенные. В первую очередь Марэй'ве хотелось провести время сначала с ними, с теми, кто больше всех её поддерживал, помогал. С теми, кто был рядом, кого она любила и с кем желала разделить каждый момент счастья. Да и… может ли она отказать, когда Нетейам пообещал принести ей её любимые розовые пузырьки и целую коробку шоколада? Конечно же нет, со слабой улыбкой думал Ло'ак, наблюдая за тем, как Марэй'ва не может отойти от его шутки уже третью минуту. Хотя он не сомневался, что он и Нетейам принесли бы ей сотню подарков, даже если бы она отказала в маленькой посиделке на уютной кухне дома Паркеров.              — М-м, Мэ'ви, — выйдя из зачарованного забвения, позвал её Ло'ак. Убрал ладонь от щеки и сложил оба локтя на стол, продолжая при этом наблюдать то за Марэй'вой, которая уже убрала руки от лица и пьяно улыбалась, то за Нетейамом, который даже не сменил позы. Лишь его полуприкрытые глаза засияли в ночном мраке ярче. — Мэ-э'ви…              — Ч-что? — лёгкой отдышкой вызванной сильным смехом, отозвалась Марэй'ва, на что Ло'ак улыбнулся шире. Не глядя взял со стола открытую пачку крепких сигарет и бесцеремонно закурил, впрочем, помня о том, что Эванетт не любит, когда курят в комнате. Но, раз она сама двадцать минут назад курила свои сладкие «Винстон» прямо за столом, пренебрегая любимыми одноразками, то… — Что, Ло?..              А Ло'ак не знал, что. Ему просто хотелось, чтобы она убрала свои изящные ладони от лица, чтобы он и Нетейам могли подивиться им. Милое. Утонченное. Невероятное. Иначе это божественное искусство Ло'ак описать не мог — Нетейам всегда говорил, что богиня любви Афродита на её фоне меркнет. И был абсолютно прав, считал Ло'ак, делая затяжку и влюблённо разглядывая личико Марэй'вы слегка мутным из-за алкоголя взглядом. Это была одна из немногих причин, почему младший Салли не любил пить — нельзя насладиться чарующим изяществом своей девушки, да и парня, сполна. На трезвую голову это намного приятнее, но делать уже нечего — в нем были три выпитых баночки пива, хотя для него это довольно мало. И не в плане того, что ему хочется больше. Просто пьянел Ло'ак очень медленно, вероятно, из-за более крепкого телосложения, чем у того же Нетейама или тем более Марэй'вы. Которой было достаточно, вероятно, бокальчика четыре, чтобы потерять связь с реальностью. Даже сейчас, в ожидании ответа от Ло'ака, она совершенно позабыла, что, как бы, ждёт, и начала подпевать музыке, которая тихо играла на фоне с телефона Нетейама. Салли заранее включил любимый плейлист Марэй'вы, понимая, что ближе к концу целой бутылки её душа понесётся танцевать.              Но если Нетейам ждал от их Эйвы пьяненьких танцулек, которые лицезреть просто обожал, то вот Ло'ак любил слушать её смех.              — Хочешь, расскажу одну историю? — немного оттягивая предвкушенный момент, поинтересовался младший Салли, заранее зная ответ, и, все так же не глядя, взял зажигалку со стола. Чиркнул ею и дал прикурить Нетейаму, который, по обычаю, курил вишнёвый «Чепмен». Вот такие вещи были уже своего рода привычкой — понять, что старший брат собирается курить, Ло'ак мог лишь по одному звуку упаковки. Именно вишнёвые, к слову, как сказал спокойно в свое время Нетейам, пожимая плечи, потом что напоминают по вкусу губы Марэй'вы.              — М-м... да, да, давай! — Марэй'ва, слабо встряхнув головой, будто пытаясь прогнать пьяное наваждение, попыталась осознанно посмотреть на Ло'ака. Сделать серьёзный вид, что абсолютно не вязалось с её розовыми от алкоголя и смеха щеками и что улыбнуло Ло'ака сильнее.              — А что нам за это будет? — с лёгким азартом в голосе спросил Ло'ак, бегло переглядываясь со слегка недоумевающим Нетейамом. Которому он лишь подмигнул и вновь вернул взгляд к «внимательно» слушающей его Мэ'ви.              — А-а… а что хочешь? — Марэй'ва, чуть подумав, задумчиво подперла щеку рукой и слабо надула губы. Нахмурила брови, совершенно не понимая, что Ло'ак, который довольно оглядывает её, имеет ввиду.              А имел ввиду младший Салли только одно.              — Станцуешь потом для нас?              И ничего больше.              Хотя, может и хотел, но… в первую очередь глаза желали видеть Марэй'ву. Чувствовать. Чувствовать её радость, весь спектр эмоций, который она может показать во время своего своевольного пьяненького танца, который будет исполнен под ту песню, которая заиграет в тот миг на телефоне Нетейама. Ибо в такие моменты Мэ'ви, со сладостным трепетом отмечал Ло'ак, расцветает. По-настоящему, как какая-нибудь июньская лилия, о которой она всегда твердила, рассказывая о своей любимой игре. Не то, чтобы Ло'ак и Нетейам не могли лицезреть истинную Марэй'ву в дни будние, просто… всегда её что-то сковывало. Не давало показать себя, пусть она и желала открыться перед ними вся. И телом, и душой. И они это знали. Видели. Сетовали на себя, когда она на трезвую голову смущалась танцевать или пускаться в заливистый, искренний хохот… но всё в порядке. Ло'ак ни в чем её не винил. Понимал, как ей тяжело окончательно… осознанно принять тот факт, что они её любят просто за то, что она есть. Такая живая, со шрамами, с алыми щеками. Такая настоящая, красивая и желанная, даже когда может чуть ли не хрюкать от смеха. Это Ло'ак тоже находил довольно милым и даже отличным — значит, их шутки ей точно нравятся. Они любят её за все, даже когда она готова жевать сопли, ибо заревела от грустной концовки фильма. Потому что Марэй'ва — это Марэй'ва, как бы логично это не звучало. Их маленькая Эйва, которую они будут поднимать из пепла пламенных звёзд своей постоянной любовью.              — М-м... ну… хорошо! — горячо воскликнула Марэй'ва, потратив на пьяные думы буквально пару секунд. Схватила ловко со стола свою одноразку со вкусом клубничного мороженного и окинула их внимательным взглядом из полуприкрытого века. Выдохнула свой пар, перебивая табачный… Ло'ак, честно говоря, эту зумерскую мудотень не понимал (и плевать ему было, что он младше Марэй'вы и Нетейама на целый год). Мол, если курить, то что-то нормальное, а не какой-то там сладенький дым, который даже не помогает нормально расслабиться и успокоить нервы. Не понимал он, как и Нетейам иногда этой штукой пользуется, только для себя берет уже какой-нибудь дым виноградный или нектариновый. Ло'ак не понимал, но… был не против чувствовать нотки этих сладостей с их губ. В таком случае, хотя и без него тоже, он готов был стать ради них табачным бароном.              — Давай, Ло, мне тоже интересно, — подсобил Эйве Нетейам, устремляя выжидающий взгляд на чересчур довольного Ло'ака, делающего очередную затяжку.              — Ну, слушайте… — Ло'ак выдохнул дым, окидывая Марэй'ву и Нетейама беззаботным взглядом. Опять замолчал, потому что улыбка на губах была сильнее, чем желание поведать Мэ'ви и напомнить Нетейаму одну обычную ситуацию из школьной жизни, которая на трезвую голову смешной не будет.              — Ло, ну давай… — протянула Марэй'ва и быстренько заранее сделала пару глотков шампанского.              — В общем, это было ещё до твоего перевода в нашу школу, принцесса. Была у нас одна забавная ситуация, — Ло'ак вздохнул, откидываясь на спинку стула. — Как-то раз умер у нас завуч. Очень хороший, я при нем ещё в первый класс поступал…              Дальше Марэй'ва, очевидно, не слушала, да и старший брат тоже. Уж слишком контрастно связались между собой «забавная ситуация» и «умер завуч», что сам Ло'ак понял уже после того, как недоуменно спросил, чего они пустились в хохот. Особенно Мэ'ви, которая уже уложила голову на стол, ибо от беззвучного смеха не была способна даже ровно сидеть. Так что Ло'ак не мог договорить свою историю про то, как проклятый Майлз Куоритч стал завучем их школы ещё минут восемь точно, в течение которых Марэй'ва и Нетейам пытались успокоиться. Сам же Ло'ак перестал смеяться довольно быстро и всё оставшееся время просто… просто наблюдал за ними. Это занятие его привлекало покуда больше, чем смех от неосознанно брошенных слов. Глянул на то, как Марэй'ва, пытаясь успокоиться, вновь делает глоток из бокала, допивая его до дна.              Для Марэй'вы всегда брали что-то сладкое, приятное. Такое, что Ло'ак, якобы не любящий всякую нежнятину, не мог терпеть. Не переносил на своем языке и старался в магазине обходить стороной. По крайней мере, так он делал ровно до тех пор, пока его девушкой не стала Марэй'ва — от другого алкоголя её просто тошнило. Буквально. Нетейам всегда, ещё до начала их отношений, говорил, что Мэ'ви действительно не может пить не то, что сухое, а даже полусладкое, и раньше Ло'ак, честно говоря, не брал это во внимание. Мол, ну не всё так плохо, считал он — в конце концов, на вечеринках он сам видел, как Мэ'ви спокойно пьёт из стакана Нетейама, который, обычно, берет себе что-нибудь крепкое. То, что ради неё Нетейам во время вечеринок пил похожий с ней алкоголь, чтобы, если что, понимать, что ей не подлили какую-нибудь хрень, Ло'ак к своему горю узнал потом. Лишь после того, как беззаботно дал ей выпить крепкого коньяка из своего стакана во время вечеринки. Очень хорошо узнал, пытаясь девочку свою привести в нормальное сознание — второй рукой судорожно набирал номер Нетейама, потому что на вечеринку к Аонунгу пошли без него; уехал на соревнования. В тот день Ло'ак прекрасно убедился в том, что от чего-то крепкого и не сладкого Марэй'ву тянет блевать, и с тех пор ошибки не повторял. Ибо если пить, то чтобы было комфортно всем, особенно их Мэ'ви. Сам с тех пор покупал ей исключительно что-нибудь сладкое и не очень крепкое, и именно он ей любовь к розовым пузырькам и привил. Да и себе тоже, но исключительно когда пробовал их с её или Нетейама губ и языка.              Нетейам любил крепкое. Хотя, знал Ло'ак, иногда его тянуло на что-то лёгкое, довольно сладкое. У старшего Салли не было особых пристрастий в алкоголе, разве что не переносил дешёвый. Были только лишь любимчики, которые он брал чаще, чем что-либо другое. Например, шоколадный коньяк или белое полусладкое вино. Второе Нетейам брал лишь в моменты довольно солидные, когда пили, грубо говоря, «культурно». Например, когда посещал какой-нибудь ресторан, куда-либо водил Марэй'ву, которая ради него в такие моменты надевала чёрное платье, либо ходил туда с семьёй. И вот тогда Ло'ак мог это лицезреть сам. Красиво. Нетейам в чёрной водолазке, в том же цвете пиджаке, с собранным волосами, сережкой в одном ухе и бокалом белого вина в руке выглядел чересчур… чересчур так, что Ло'ак был готов научиться ради него рисовать, чтобы сделать из этого картину, либо же просто лечь под него и позволить делать с собой всё, что вздумается. Правда, единственное, на что был волен Ло'ак во время семейных ужинов — постоянно глядеть на Нетейама и делать вид, что он никак на него не засматривается. Было бы тяжело объяснить остальным, почему, глядя на старшего брата, он прикусывает нижнюю губу и робеет, как мальчишка. И как же Ло'ак обожал моменты, когда они ходили в ресторан либо вдвоём, либо с Мэ'ви, ибо после таких случаев всегда можно было дать слабину. Если и не на удобной кровати, то хотя бы в тесной машине.              Шоколадный коньяк же Нетейам пил в моменты, когда хотел расслабиться, отдохнуть по-настоящему. Например, как сейчас, когда смеялся с хохота Мэ'ви, одетый в обычные серые треники, оверсайз черную футболку, когда распустил хвост, позволяя косам просто висеть. Это был домашний Нетейам, которого Ло'ак любил больше всего на свете, довольно хмельной, из-за чего такой же искренний, живой, как и Марэй'ва. Которая сидела, как принцесса, во главе стола, одетая в кофту то ли Нетейама, то ли Ло'ака, в домашних штанах в розовую клетку и собранными в набережный пучок волосами. О, да, несомненно, зачарованно считал Ло'ак, такие они нравятся ему больше, чем одетые в официальную одежду с кучей цацок. Потому что себя настоящих не скрывают.              Сам же Ло'ак выпить любил просто… просто пиво. Самое обычное, крепкое тёмное. Без всяких приторных подсластителей, на которые так падка Мэ'ви и которые иногда любит пригубить Нетейам. Правда, пиво не за два доллара, а хотя бы минимум за десятку — в конце концов, Ло'ак себя уважал и всякую фигню пить, да и курить тоже, просто ненавидел. До тошноты. Ло'ак не переносил запах дешёвых сигарет и вкус такого же алкоголя. Не то, чтобы он находил в этом какую-то там эстетику, нет — его действительно тянуло блевать от таких запахов и вкусов, пусть и тех, кто большее себе позволить не мог, не осуждал. Сам, в конце концов, начинал именно с этого, и опыт прошёл хорошо, постепенно переходя на все более и более дорогой алкоголь. Да и не обременял этим никого — небольшая подработка в интернете позволяла частенько шикануть на широкую ногу не только в плане пагубных привычек. А хотя бы в тех, чтобы подарить Мэ'ви какой-нибудь подарок для поднятия настроения.              Так что выпить довольно затратным удовольствием было не только для Нетейама и Марэй'вы, но и для Ло'ака тоже. Он не был заядлым любителем алкоголя — скорее, был не против сделать это в компании близких, чтобы поговорить по душам и обсудить всякие пустые мелочи. Особенно Ло'ак любил пить с Нетейамом и Мэ'ви, которая постоянно шутила, что когда-нибудь из-за этих пяти баночек пива, выпитых за вечер, у него отрастет пузико и былой пресс, который она так любит царапать, канет в лета. Ло'ак сказал бы, что от её розовых пузырьков тоже не молодеют, но давно научился знать грань, когда шутить надо, а когда нет. Да и зачем обижать такой грубостью их нежную Мэ'ви, если можно продлить в её стакан ещё шампанского. Чтобы после этого получить ещё более сладкие поцелуи благодарности и любви.              Так что да. Из сладкого Ло'ак любил только Мэ'ви, а из крепкого Нетейама и пиво.              Любил.              Пока не открыл для себя светлое пиво с вишней и лавандой. Чёрт знает, как Ло'ак полюбил эту сладкую хрень — просто однажды у него закончились собственные баночки, а из-за того, что пили ночью, до магазина сходить было уже нельзя. А на столе на его удачу осталась наполовину полная баночка вишнево-лавандового пива, которое Марэй'ва закончить уже не смогла. Розовые пузырьки сделали свое дело, потому, уснув в объятиях Ло'ака, после она уже сладко посапывала укрытая двумя пледами на диване в трех метрах от них. Сам Салли спать ещё не хотел, да и поболтать с Нетейамом хотелось уж очень сильно. А так как у старшего брата алкоголь ещё не закончился, Ло'ак просто так сидеть и ничего не делать не хотел — потому взор пал на баночку пива, которое, очевидно, уже не допьют. Ну Ло'ак и решил попробовать… нет, не так. Он не собирался оценивать вкус, просто хотелось чем-то занять себя, немножко охмелиться ещё. И… блять, это оказалось слишком вкусно. Так вкусно, что с тех пор Ло'ак покупал исключительно его, и чтобы не позориться перед друзьями и Мэ'ви с Тейамом, заранее прятал надпись про лаванду и вишню за магазинной наклейкой.              Даже сейчас, продолжая задумчиво глядеть перед собой, и совершенно позабыв о том, что хотел рассказать, Ло'ак невольно прятал вкус баночки пива за ладонью. Просто в этот раз наклейки не оказалось, а явить взору Марэй'вы и Нетейама, что он пьёт то, что поносил, ему не очень хотелось. Нет, конечно, за такую глупость они не будут издеваться над ним, просто… просто хотелось поддерживать свой своеобразный статус и укрепившееся в чужих сознаниях мнение. Вот и все. Хотя выпитые баночки уже играли свое дело, из-за чего Ло'ак, желавший закурить ещё раз, о сокрытии названия вкуса совершенно позабыл. Ровно как и то, что хотел что-то рассказать, ровно как и не заметил, что погрузился в свои мысли. Осознал это Салли лишь в тот миг, когда, переведя взгляд на край стола, чтобы взять сигарету, заметил движение за его пределами. Нахмурился недоуменно и поднял взгляд, пытаясь понять, что там движется, если все сидят.              Замер, поглядев на это. А после расплылся в широкой, довольной улыбке, понимая, что Нетейам, пока он сидел в своих перебивчивых мыслях, успел подначить Марэй'ву на танец. Ласково вывел её из-за стола на середину кухни, а сам остался сидеть, влюбленно наблюдая за её поначалу слегка неловкими, но потом более уверенными движениями.              Изящными.              Мягкими.              Чарующими.              Такими, какой она была сама внутри. И Ло'ак не посмел прервать это нежное течение даже словом — лишь, не отрывая взгляда, закурил, как хотел, чтобы сдержать порыв… а его и не было. Не было порыва посметь прервать Марэй'ву, которая, может, и еле держалась на ногах, но делала движения от души. Которые хотела сама, которые требовало сердце, помогая ей отдаться в такт музыки, которая сейчас играла на телефоне Нетейама. Ло'ак лишь уселся поудобнее, буквально забывая моргать, ибо не хотелось упустить ни единого её движения, ни единой её слабой, расслабленной улыбки, которой она изредка сейчас их одаривала, когда поворачивалась к ним лицом.              С одной стороны выглядело забавно — в домашней одежде, с неопрятной причёской, пьяная, с красными щеками, со слабо дрожащими из-за хмеля ногами.              А с другой стороны невероятно.              И это определённо перевешивало всё.              Потому что Ло'ак влюблялся в неё, такую живую и настоящую, ещё больше, на некоторые время забывая даже о сигарете между пальцев, ибо Мэ'ви оказалась у него за спиной. Плавно провела ладонями сначала по плечам, потом по шее, только уже кончиками свои тонких пальцев… затем по щекам, по волосам. На них задержалась, поглаживая Ло'ака ладонями по голове. Так аккуратно, что Салли на секунду прикрыл глаза от того, как это приятно. Как приятно ощущать её касания, как приятно иногда чувствовать на себе взгляд Нетейама, который неотрывно полуприкрытыми глазами наблюдал то за ним, то за Марэй'вой. Которая устроила это маленькое представление сначала для него, позволяя блаженно наслаждаться этим маленьким искусством.              Ло'ак открыл глаза лишь тогда, когда касания пропали, а слухом он уловил быстрые, почти невесомое шаги. Действительно невесомые, потому что Марэй'ва, будучи мерзлячкой, носила носки даже в тёплую погоду. Потому её шаги до Нетейама были еле слышные, мягкие, но которые Ло'ак уловил даже на хмельную голову. Продолжил зачарованно наблюдать за Марэй'вой, которая теперь устроила маленькое представление для него. Стала проделывать с Нетейамом то же самое, что и с ним, и в этот момент Ло'ак прекрасно понимал старшего брата. Понимал, почему он смотрел так зачарованно, ибо… было на что. Чего только стоили эти нежные, наполненные женским изяществом и любовью касания, которые приятно и чувствовать на себе, и наблюдать со стороны. Плавно. Красиво… Ло'ак бы сказал это вслух, но дыхание перехватило уже от того, как Мэ'ви провела ладонями по волосам Нетейама. От того, как сам Нетейам блаженно прикрыл глаза следом, ибо обожал ощущать её пальцы в своих волосах.              Даже слушать её было невероятно — Марэй'ва тихо, погружаясь в мелодию и атмосферу, напевала себе под нос текст песни, желая прочувствовать её полностью. Кто-то бы сказал, что поёт она так себе, и тогда бы Ло'ак обязательно разбил этому человеку нос. Потому что, может, и так себе, но для него прекрасно. Ибо поёт от души, от того, как хорошо. Поёт одновременно и ради них, и ради себя в первую очередь. А это было Ло'аку дороже всего. Такой расслабленный, наполненный наслаждением голос был для него ценнее и приятнее всех профессиональных. Пусть поёт… пусть танцует, вся такая искренняя. Для себя, для них. А они посмотрят. Будут смотреть хоть часами, лишь бы ей было хорошо. Потому что, когда приятно ей — им приятнее вдвойне.              Правда, самой Марэй'вы надолго не хватило. Всё-таки целая бутылка шампанского брала свое, потому, когда Мэ'ви покинула Нетейама и оказалась во главе стола с другой стороны, она не выдержала. Точнее, ноги не выдержали, и уже через секунду Марэй'ва плюхнулась задницей прямо на пол, впрочем, казалось, даже на замечая этого. Ибо петь она продолжила, а танцевала уже руками.              — Та-ак, кому-то пора спать…              Ло'ак протяжно вздохнул, быстро потушили сигарету и в следующий миг поддался вперёд, чтобы встать. На пару с Нетейамом в две пары рук поднял до сих пор отданную моменту Марэй'ву с пола, которая по привычке обняла их обоих за шеи. Повисла на них, пока Ло'ак и Нетейам придерживали её за талию, продолжая наблюдать за ней всё с той же глупой, влюблённой улыбкой на лице.              — Я не хочу спать, — буркнула Марэй'ва, довольно прикрывая веко и продолжая висеть на парнях, не прилагая усилий, чтобы встать на пол твёрдо самой. А они и не против были, тем более, по мнению Ло'ака, Мэ'ви была для них легче пушинки. Как маленькая бабочка, которая сядет тебе на плечо, а ты даже не почувствуешь.              — А что хочешь? — усмехнулся Ло'ак, свободной ладонью ласково заправляя ей выбившуюся прядку за ушко.              Марэй'ва ответила не сразу, словно, показалось обоим, уснула на несколько секунд прямо у них в руках. Да так сладко и крепко, что Ло'ак уже подумал побыстрее подхватить её на руки, чтобы отнести в спальню и уложить спать. Быстренько убрать все на кухне на пару с Нетейамом, а потом прибежать к ней обратно, заранее принеся бутылочку минералки на утро, и лечь спать. В объятиях друг друга, чтобы проснуться не утром, а днем, когда солнце даже не будет светить им глаза. Но Марэй'ва, которая неожиданно открыла глаза, его намерения растворила.              — Поцелуйте меня, — глядя по очереди то на Ло'ака, то на Нетейама, сладко пробубнила Марэй'ва, на что Ло'ак хрипло рассмеялся.              — М-м, а кто из нас сделает это первый? — младший Салли знал, что выбрать она не сможет, и задал этот вопрос из формальностей. Погладил её второй ладонью по щеке, бегло переглядываясь с Нетейамом, а потом вновь глядя на неё. — Ты уверена?              — Если не поцелуете, спать будете с Дракарисом, — Марэй'ва хмыкнула, а после слабо, но довольно прикусила нижнюю губу, чувствуя, как своими словами подначила их не отказываться. Да и как они могут, когда она так просит?..              — Ну, что же, notre petit mort, — Ло'ак облизнул губы, кидая предвкушающий взгляд на Нетейама. А в следующий момент взял Марэй'ву за талию обеими ладонями, чтобы развернуть лицом к старшему брату, а спиной прижать к себе. Положить ладони на её живот, уступить право поцеловать Мэ'ви первой старшему брату, а самому коснуться её шеи носом. Провести вдоль, пока Нетейам уже смазано поцеловал её в щеку, добраться до самого ушка и коснуться его губами, опаляя горячим дыханием. — В таком случае желания нашей маленькой Эйвы — закон.                                                 

<з

      

      

      

      

      

      

      

essenger — I can't rely on my memories

      В комнате Ло'ака стоял приятный мрак. Который прекрасно дополняли тихие стоны и смешки. Оба принадлежали Нетейаму, который лежал на подушках, а Ло'аку, который нависал над ним, только вторые. Забавлялся с реакции пьяного Нетейама на свои касания.       Потому щекочущим движением провел по шее Нетейама кончиком носа, довольно улавливая последующий за этим медовый для его ушей стон. Стон слабо граничащий со смешком из-за такого лёгкого касания, потому что кожа на шее Нетейама, помнил Ло'ак, чересчур чувствительная, прям как Мэ'ви. Ему даже было жаль, что засосы и укусы на тёмной коже старшего брата заметны плохо. А если их всё-таки и можно было разглядеть, то остальные всегда приписывали их Марэй'ве, которая оставляла их довольно редко. Обычно, это её шею, да и не только, терзали поцелуями, покрывали засосами и лёгкими укусами, но так, чтобы она, если то потребуется, могла их скрыть. Свои своеобразные метки, пятна на их телах губами оставляла она редко — ей больше нравилось царапать кожу ногтями, а им это нравилось в несколько раз сильнее. Даже сейчас, проводя по шее Нетейама кончиком носа, Ло'ак мог ощутить им свежую ранку от слабой царапины, которую Марэй'ва оставила вчера.              Не то, что Ло'ак был против того, чтобы его произведения искусства на шее Нетейама приписывали Мэ'ви… просто иногда желание показать остальным, что Нетейам млеет не только от касаний их девочки, переливалось через край, как сегодняшнее шампанское в стакане Нетейама. Но это так, лишь личные желания Ло'ака, которые осуществлены наяву никогда не будут, и он это прекрасно понимал. Потому эти мысли не были чем-то особо важным. Не сейчас, когда Нетейам так ластится к нему, перебрав с алкоголем — уж слишком ему два часа назад захотелось попробовать те сладкие «розовые пузырьки», которые всегда пьёт Марэй'ва и по вкусу на которые была похожа. И он попробовал. Попробовал после трех баночек сидра, из-за чего теперь они оказались здесь. В комнате Ло'ака, прямо на его кровати.              — Ну, Ло… ну сними её, — Нетейам сжал футболку на спине Ло'ака ладонями и, в надежде избавиться от неё, начал тянуть её вверх. Но так слабо, что у младшего брата это скорее вызвало умилительную усмешку, нежели довольную ухмылку. Ло'ак давно выучил, как Нетейам любит видеть его без футболки. Как любит невесомо касаться кончиками пальцев всех этих тату, как маленьких, так и больших, как разглядывает его тело, гулко сглатывая. И у Мэ'ви, и у Нетейама на это был особой кинк. И Ло'аку приносило это какое-то странное, неземное удовольствие, заставляющее каждый раз покорно снимать футболку в первую очередь с себя.              Но сегодня было немножко иначе. Уж слишком его умилял пьяный Нетейам — сравниться в таком с ним могла только Мэ'ви. Которая по обычаю, если переберет со своими «розовыми пузырьками», начинала целовать лицо Ло'ака или Нетейама, шепча о том, как сильно любит их, что они у неё самые сладенькие и любимые. У Нетейама эта стадия была пройдена ещё пятнадцать минут назад, и продолжалась целых полтора часа, ровно до тех пор, пока Ло'ак не занял его губы своими. Одновременно и отвечая на просьбу Нетейама поцеловать его, и наслаждаясь клубничным вкусом, сохранившимся от шампанского. Младший Салли терпеть не мог сладкий алкоголь, но дело сильно менялось, если он пробовал его с губ Мэ'ви. Но ещё сильнее это нравилось делать с губ Нетейама. Который в моменты хмельные, если был только наедине с Ло'аком, был особо мягкий, податливый. Такой, которого нужно окутать любовью с ног до головы и обратно по несколько раз.              Но… Ло'ак был бы не Ло'аком, если бы не воспользовался такой возможностью и немножко не поиграл.              — Не-а, — промурчал Ло'ак в шею Нетейама, оставляя на ней смазанный поцелуй и не обращая внимания на десятое «пожалуйста, сними». Медленно спустил ладони с талии, скрытой под его же чёрной худи, до бёдер, начиная медленно поглаживать их. Целовать шею вновь, помня, что сам Нетейам абсолютно не подозревает, что его кожа на этом месте такая нежная. Такая манящая, из-за чего Ло'ак не сдержался и забвенно оставил на ней маленькое, еле заметное пятнышко. Медленно прикрыл глаза от того, как Нетейам в этот момент приглушённо простонал и судорожно переместил ладони со спины на его плечи. — Не отвлекай меня, Тейам. И себя тоже. Лучше порадуй своим голосом, ладно? Мы дома одни, поэтому слышу тебя только я.              Вероятно, находись Нетейам в трезвом уме, он бы обязательно замялся из-за того, что Ло'ак попросил… или приказал ему не сдерживать свой голос. Его бы даже не волновало, что они дома одни — вдруг кто-нибудь неожиданно вернётся, а они не услышат, будучи слишком сильно увлечены друг другом? Нетейам этого боялся, да и Ло'ак, честно говоря, не меньше. Ему было плевать, если об их отношениях, таких неправильных, таких порицаемых буквально везде, узнает кто-то прочий, кто-то маловажный. Мнение остальных для него имело мало значения, младший Салли уже давно принял, что всем не угодишь, всегда найдётся тот, кто сунет свой нос и мнение куда не надо. Поэтому к осуждению от остальных он относился спокойно, абсолютно. Только за Нетейама и Мэ'ви, которую это тоже обязательно коснётся, волновался. Но вместо слов старался делать — например, приучал обоих не обращать на чужое мнение никакого внимания. С Нетейамом было легче, с Марэй'вой, из-за её травм, сложнее. Но Ло'ак не сдавался, потому что хотел, чтобы, если кто-то всё-таки прознает про них и начнёт осуждать, им было легко и просто.              Другое дело, если об этом прознают дома. Вот это действительно Ло'ака пугало не меньше, чем Нетейама, подначивало быть осторожным и внимательным всегда, везде. Он не знал, даже не предполагал, как на такие «интересные» братские отношения отреагирует вся остальная семья. Боялся, честно говоря, даже представить реакцию отца, с которым до сих пор был в натянутых отношениях. Боялся, но старался не думать об этом. Не предполагать, чтобы не делать ни себе, ни Нетейаму хуже. Просто всегда держался внимательно, даже сейчас, когда дома из-за праздников никого не было. Эта дикая настороженность была уже скорее привычкой, нежели чем-то осознанным. Внутренний страх держал его в остро, не взирая на его чересчур хмельное состояние. Но и оно всё-таки брало свое. Ровно как и Нетейам, лежащий под ним.              Действительно, будь старший из братьев в состоянии трезвом, он бы все равно сдерживал себя, сдерживал свой медовый для Ло'ака голос. Который дурманил его сильнее выпитого полчаса назад коньяка. Но этой ночью Нетейам был хмельным, потому, стоило ему ощутить на своей шее новую порцию поцелуев и лёгких укусов, стоило ему почувствовать, как Ло'ак забрался своими холодными ладонями под его худи, касаясь ими горячей кожи, как разум затуманился окончательно. Дал Нетейаму возможность впервые за долгое время протянуть имя Ло'ака, который в этот момент сам млел от его касаний к своим волосам, громко, не сдерживая себя. В конце концов, младший брат был прав в том, что они одни, а возвращение остальных не планируется — только через четыре дня, когда мама вдоволь нагреется на солнечных берегах южных городов. Потому да, неожиданный приезд остальных среди ночи даже не предполагался.              И именно эта мысль, промелькнувшая в голове, успокоила в том числе и Ло'ака. Позволила наконец-то расслабиться, отдаться в процесс полностью, всем сознанием и душой. Позволила гладить талию Нетейама кончиками пальцев более смело, целовать шею более напористо и немного нетерпеливо. Немного, потому что Ло'аку хоть и хотелось перейти к самому сладкому, больше ему нравилось наслаждаться всем процессом сполна. Ощущать, как Нетейам тает из-за его действий, как чередует громкое отрывистое дыхание со стонами его имени. Как сжимает его плечи или волосы, собранные в хвост, стоит Ло'аку только укусить кожу и дразняще погладить живот, не спускаясь ниже. Как падает в полное забвение из-за него, теряясь в происходящем и отдавая себя в  своеобразную власть Ло'ака, позволяя делать то, что захочется. Потому что доверял, знал, что тот больно никогда не сделает. Ни физически, ни морально. А значит, можно побыть собой, можно не скрывать то, что сильно хочется. Например то, как становится хорошо, когда Ло'ак проводит языком по шее, как еле ощутимо царапает кожу на талии.              Ло'ак чувствовал всё это через стоны и жесты Нетейама, и был доволен. Потому что ему хорошо, ему приятно, а значит, можно продолжать… да и можно ли остановиться сейчас, когда пальцы уже подцепили резинку треников и нижнего белья? Да и вряд ли сам Нетейам захочет его остановить, не позволить стянуть с себя одежду. Ло'аку, которому ради этого пришлось отстраниться, казалось, что старший брат даже и не заметил, как прикосновения губ к шее прекратились. Как Ло'ак перестал гладить его талию, а начал стягивать треники и нижнее белье все ниже и ниже, бессовестно разглядывая то лицо Нетейама, то его почти нагой низ. Пока сам Ло'ак, осторожно, в процессе касаясь кожи пальцами, стянув нижнюю одежду окончательно, замер, сглатывая вязкую слюну. Ещё несколько секунд ничего не предпринимал, не имея сил оторвать взгляд от такой красивой для него чарующей картинки. По степени блаженства она была сравнима лишь с Мэ'ви. Потому что Ло'аку слишком сильно нравилось гладить её коленки прежде, чем аккуратно, а иногда нетерпеливо, раздвинуть ножки пошире, чтобы иметь возможность оказаться между ними. Иногда бёдрами, а иногда лицом.              Сегодня же Ло'ак, учитывая желания Нетейама, проделал с ним всё то же самое, что и с Мэ'ви. Так же ласково погладил коленки, не сдерживая довольной усмешки, так же аккуратно раздвинул его ноги пошире. Только сегодня предпочёл оказаться между ними своими бёдрами — уж слишком хотелось старшего брата целовать. А Нетейам, пребывая где-то не здесь, где-то за гранью, где приятно и блаженно, даже и не понял, казалось, что Ло'ак сделал конкретно. Осознание до него дошло лишь в тот момент, когда Ло'ак нависнул над ним, цепко вглядываясь в личико, и через пару мгновений коснулся ладонью его стояка.              — Ло… Ло'ак… — тот сам не выдержал и прикусил нижнюю губу, начиная водить ладонью быстрее, когда Нетейам тихо, но так желанной протянул его имя. Когда он слегка зажмурил глаза, начиная слабо толкаться бёдрами навстречу его движениям в надежде ощутить их побольше. Как немного прогнул спинку, сразу же хватаясь ладонями за его широкие плечи.              Ло'аку нравилось. Нравилось видеть его таким настоящим, который не скрывает, как ему приятно из-за него. В такие моменты Ло'аку было абсолютно плевать, что подумают другие, как их будут сквернословить. Потому что сейчас перед ним имел смысл только Нетейам в его руках, который дышит судорожно в перерывах от то громких, то тихих стонов. Который кусает нижнюю губу, и без того покрытую ранками от укусов самого Ло'ака или Мэ'ви.              Ло'аку нравилось. Потому что он любил. Любил так сильно, что уже и позабыл, как в собственных штанах было тесно. Не сейчас, потом сделает с этим что-нибудь. Слишком красиво Нетейам лежал под ним, безмолвно умоляя не останавливаться. Слишком красиво, что Ло'ак уже не выдержал. Потому через мгновение поддался вперёд, накрывая губы Нетейама своими и сразу утягивая его в медленный, тягучий поцелуй. Позволяя старшему брату обнять себя за шею вновь, чтобы прильнуть ближе. Пока сам переместил ладонь на его нагое бедро, решая всё-таки довести его более сладко, нежели обычными движениями ладоней и пальцев. Из-за этого Нетейам разочарованно выдохнул в его губы, за что Ло'ак прикусил его за нижнюю губу. Чтобы потом слабо оттянуть её, задержаться на пол секунды и поцеловать вновь, только уже более напористо, нетерпеливо. Нетейам всегда любил так делать с Мэ'ви, а младший брат, как то бывает, эту привычку бессовестно перенял. Но использовать любил не только с их маленькой Мэ'ви, но и с самим Нетейамом тоже. Уж слишком Ло'аку нравилось, как после этого старший брат выдыхает шумно, облизывая губы, и сразу же напрашивается на новый поцелуй. В котором Ло'ак, как бы не хотел играть, отказать был не в состоянии. Только не ему.              Потому теперь Ло'ак накрыл второй ладонью, которая ранее покоилась на талии, чувствительную шею прямо во время поцелуя. Довольно воспользовался моментом, когда Нетейам приоткрыл губы, стоило ему только погладить шею большим пальцем. И в следующий момент коснулся языка Нетейама своим, довольно подмечая, как брат в сотый раз за эти несколько минут вздрагивает, пытаясь прильнуть ближе. Сейчас же причиной такой блаженной реакции был пирсинг на языке Ло'ака, который с каждым разом сводил старшего брата с ума всё больше и больше, стоило ему только почувствовать металлический шарик на своей коже или языке.              Но не только податливый и разнеженный Нетейам вздрогнул в момент, когда языки соприкоснулись у него во рту. Ло'аку потребовались все остатки воли, чтобы продлить такой поцелуй больше, чем на несколько секунд. Слишком снесло голову от того, что своим языком он ощутил шлейф от вкуса лавандового мороженного, которое они купили вместе с «розовыми пузырьками». Нетейам, стоя в магазине почти перед самым закрытием, уж очень его просил вместе с бутылкой шампанского. Марэй'ва была не с ними, сегодня она была на девичнике у Тсиреи, потому скучали оба и хотели хотя бы ощутить её вкус на языке. Так что Ло'ак, натягивая капюшон на лицо Нетейама ниже и щелкая по носу, тогда отказать ему не мог. И сейчас, отстраняясь от губ Нетейама, чтобы вязко сглотнуть и коротко выдохнуть, Ло'ак не жалел ни о чем абсолютно.              — Нетейам, ты уверен? — хрипло спросил Ло'ак, заранее потянувшись ладонью к прикроватной тумбочке, где всегда хранилась смазка. Успокаивающе погладил большим пальцем шею Нетейама, ощущая, как он дрожит, и приоткрыл веки, чтобы заглянуть в его карие, слегка влажные глаза. Красивые. Чересчур красивые во мраке и слабом лунном свете. В них хотелось смотреть бесконечно.              Ло'ак медлил, чтобы убедиться окончательно, что Нетейам действительно хочет. Чёрт, они делали это далеко не первый раз, но ему всё равно было важно слышать это вслух. И из-за того, чтобы быть уверенным, что Нетейам желает его, и из-за того, что он желает его. Ло'ак спрашивал всегда, ровно как у Мэ'ви, ровно как в редкие моменты сам Нетейам у него. Каждый находил это важным, пусть и заранее знал, что ответ будет положительным.              — Уверен, Ло'ак… пожалуйста, — то ли всхлипнул, то ли тихо простонал Нетейам, умоляюще глядя в его такие же карие глаза в ответ. Опустил мимолетом взгляд на приоткрытые губы Ло'ака, который уже нашарил смазку и положил её сбоку от него. Нетейам сглотнул вязко, облизывая собственные губы, которые ещё сохранили последствия прошлого поцелуя, и перевёл взгляд обратно на глаза Ло'ака. Которые теперь смотрели не только желанно и восхищённо, но и игриво, победно. Предвкушено.              — М-м… ну тогда желания нашего Нетейама – закон, — промурчал Ло'ак, позволяя пьяной усмешке расцвести на своих губах, и через секунду поддался вперёд, чтобы утянуть Нетейама в ещё более развязный, быстрый поцелуй. Потому что теперь добро было получено.              Теперь можно не сдерживаться, теперь можно делать ещё более приятно. Теперь можно ощутить Нетейама целиком, и позволить ему сделать то же самое. Одна картинка о том, как он громко и сладко будет стонать под ним, заставляла Ло'ака совершать задуманное быстрее, двигаться более нетерпеливо, но аккуратно. А взамен от старшего брата получать его медовые и громкие стоны, которые так приятно ласкали слух. Навевали мысли о милой Мэ'ви, которые подначивали делать движения и поцелуи более нежными, ведь так приятнее. Мысли были только об этом. О ней, о нём.              А о том, что там подумают другие, Ло'аку было плевать. Нарушает нормы морали, делает неправильно… Ло'ак клал на это. В конце концов, это его личное. Семейное. Особенно ему было всё равно сейчас, когда ладонями гладил Нетейама по бедру и мягко целовал в губы, чтобы отвлечь от поначалу неприятных ощущений. Позволял ему крепко обнять себя за шею, прикусить за нижнюю губу до крови, лишь бы Нетейаму стало легче.              Ло'ак любил.       И это было самое главное.                                                 

<з

      

      

      

      

      

      

      

reidenshi — white moon.

             Когда болела Марэй'ва, Ло'аку казалось, что даже погода на это время теряет абсолютно все краски, становится подстать её состоянию. Тёмное небо и дожди, а зимой, когда Мэ'ви болела чаще всего, снегопады и бури. Температура падает, а мир уже не кажется таким красивым, таким привлекательным. На него становится безразлично; не важно, что там происходит в большом мире, считал Ло'ак, пока их маленький мир так лихорадит от температуры. Пока Мэ'ви жмется к нему из последних сил, сжимает ладошками его кофту. И, находясь где-то на грани бредового сна и реальности, умоляет его остановить Нетейама, не дать ему никакими способами поставить ей укол. Как это было и сейчас.              Ло'ак и рад бы был прекратить эту пытку, но намного больше он хотел, чтобы все страдания для Мэ'ви закончились, чтобы ей стало лучше. А этого можно добиться лишь посредством того, что в данный момент Нетейам, главный врач их маленького мира, который всегда лечит и сам никогда не болеет, поставит ей небольшой, почти не ощутимый укольчик. А в награду за пройденное «испытание», как уверял в этом сам Нетейам, они позволят ей выпить не горький, а сладкий малиновый сиропчик (а таких из-за Тук в доме Салли было полно; бери, какой хочешь), обнимут с двух сторон и не отойдут, пока ей не полегчает, пока она хорошенько не выспится. Это были только первые часы простуды, а значит, помнил Ло'ак, если не вколят ей лекарство сейчас, потом ей станет в два раза хуже.              Так что Ло'аку ничего не оставалось, кроме как позволить старшему брату продолжить свои медицинские уколы, а самому ласково, убаюкивающе поглаживать Марэй'ву по волосам. Эванетт очень, очень сильно, до дрожи в и без того потряхивающих руках, по-детски боялась уколов, чем слегка забавляла Ло'ака. Который одновременно и умилялся с такой младенческой реакции на обычный укольчик, и находил это чересчур смешным. До поры до времени, конечно. Потому что сам Ло'ак боялся уколов в пять раз сильнее.              — Ну, Эйва, любовь наша…              Нетейам обречённо, протяжно вздохнул, когда Марэй'ва в очередной раз прильнула к Ло'аку в надежде избежать участи, которая, по её мнению, была смертельной. И всё равно ей было, что Нетейам ещё даже не достал шприц с лекарством из аптечки, а просто десять минут пытался уговорить её словами, ласковым касаниями. Касаниями осторожными, потому что Марэй'ве с температурой под тридцать восемь с каждой минутой становилось хуже — и без того белая, теперь она была нездорово-бледная, с пересохшими из-за сухости во рту губами и градом пота, который Ло'ак до слов про уколы заботливо стирал влажной тряпочкой. Сейчас он не может сделать даже это, чтобы, упаси Боже, Марэй'ва не отпустила его ладони своими дрожащими. Чтобы не подумала, что он принимает поражение и отдаёт её на растерзание в лапы «беспощадного» Нетейама.              — Ну, Эйва… это ведь совсем не больно, любовь наша… — Нетейам почти обречённо вздохнул, всё же не оставляя отчаянных попыток уговорить Марэй'ву на эту процедуру. Да, он видел, как ей страшно, но не находил это чем-то глупым.              Старший Салли придавал каждому её страху особое значение, даже самому маленькому, да и Ло'ак, несмотря на смешки с её реакции, относился к этому так же серьёзно. Потому сейчас гладил её ласково по волосам, заправляя за ушко прилипшие к её лбу чёрные пряди, которые, очевидно, делали ей неприятно. Одаривал ласковым, заботливым взглядом, когда она мимолетом смотрела на него из полуприкрытого века. Поправлял повязку на левом глазу, когда из-за постоянных ерзаний он съезжала чуть в бок. Нет, не потому, что не хотел это видеть. Просто потому, что для Марэй'вы это было важно, а что важно для неё — для него тоже. Если она не хочет, чтобы они видели её без повязки, он… они не будут настаивать, ни за что. Но при этом продолжат говорить, что она красива всегда, как то было и со шрамами…  Ло'ак гладил Марэй'ву по животу, позволяя ей держать себя за руку. Слабо так, почти обессилено, но со страхом. Вызванным и предстоящим уколом и мыслью, что они могут оставить её — из-за слабой бредовой горячки сознание активно прокручивало все худшие исходы. Которых даже не было в мыслях обоих братьев — ну как они могут оставить её, и не важно, в болезни или в здравии?.. потому Ло'ак продолжал одаривать её успокаивающими жестами дальше, иногда обеспокоенно переглядываясь с Нетейамом. Так как оба видели, что ей слишком плохо, и было бы славно поторопиться.              — Ну, принцесса, это ведь не страшно… Нетейам сделает все быстро, — Ло'ак, желая поскорее закончить её муки, промолвил это вполне серьёзно. Но при этом мягко, чтобы уж точно убедить Марэй'ву в том, что ничего страшного нет. Хотя сам, честно признаться, на её месте вёл бы себя точно так же. Да что уж там — месяца четыре назад так и было. В тот день он, как пятилетний мальчик, жался к Мэ'ви, надеясь, что его принцесса спасёт его от дракона, которого играл Нетейам с двумя уколами подряд. — Раз-раз, и готово. Ты же знаешь, м-м, Нетейама… он у нас такой вот. Быстренький.              — Блять, Ло'ак! — недовольно шикнул Нетейам, окидывая младшего брата раздраженным взглядом и основательно считая, что сейчас шутки абсолютно не к месту. Особенно, блять, такие!              А вот сама Мэ'ви, видимо, считала иначе — с её сухих губ впервые за вечер сорвался не тихий стон от боли, а еле слышный смешок. Искренний такой, душевный, из-за которого Ло'ак сам улыбнулся шире, победно и издевательски глядя на оторопелого Нетейама со шприцом в руке. Игриво так поиграл бровями, глядя старшему брату в глаза, мол, понял, Нетейам? Даже наша маленькая Марэй'ва согласна с этим интересным фактом!.. о, определённо, реакция Нетейама подняла настроение не только Мэ'ви, которая обессилено хихикала, но и Ло'аку. Ведь чего стоит своеобразное каменное выражение лица Нетейама, который наблюдал за ними!.. Ло'ак знал, что Нетейама это шутка не обидит, иначе бы не кинул такое вслух. Правда, младший Салли не подозревал, что издеваться над человеком, который держит шприц, опасно… м-м, для здоровья.              — Ладно… Эйва, но всё же нам нужно сделать укол, чтобы тебе не стало хуже, — Нетейам, помолчав несколько секунд, свёл тему обратно, видимо, победно думал Ло'ак, что сладостно вкушал маленькую победу, принимая подражание.              — Ну, Нетейам, пожалуйста… — Марэй'ва утратила былую радость и вновь жалостливо насупила брови, одаривая старшего Салли умоляющим взглядом из полуприкрытого века. В комнате стоял лёгкий мрак, так как во время болезни свет давил на Мэ'ви сильнее, чем обычно. Эта девочка никогда не любила много света и чувствовала себя комфортно либо во мраке, либо в темноте.              — Эйва, надо… — Нетейам тяжело вздохнул, поправляя прядку волос на голове простонавшей от досады Марэй'вы. Коснулся случайно ладони Ло'ака, который гладил её по волосам вместе с ним. Неожиданно замер, чем тотчас слегка напряг младшего брата, заставил его настороженно сощуриться. Ло'аку уже стало не по себе, особенно после того, как в глазах Нетейама он заметил азартный, предвкушающий огонёк. — Но, Марэй'ва… если тебе так страшно, хочешь, покажу, что это не больно?              — К-как? — хрипло спросила Мэ'ви, переводя взгляд с недоуменного лица Ло'ака на блаженное, что странно, лицо Нетейама.              — Думаю, раз Ло'ак у нас такой взрослый и умный для таких шуточек, то он вполне будет не против показать тебе наглядно, что уколы – это не страшно. Правда, Ло'ак? — последнее предложение Нетейам, наблюдая, как быстро радость на лице младшего брата сменяется отрицанием, произнёс с особой интонацией. Широко улыбаясь и продолжая в успокаивающем жесте гладить Мэ'ви по волосам. — Эйва, любовь наша, Ло'ак будет только за получить укол в задницу первым, правда ведь?              Ло'ак, услышав это, нервно сглотнул и, поднимая взгляд с Марэй'вы на старшего брата, медленно замотал головой. Нет, ну пожалуйста!.. только не это!.. Нетейам не ответил устно, не отозвался на отчаянные безмолвные мольбы Ло'ака, который сейчас поплатится за свои шуточки своей… буквально своей задницей, куда нужно поставить укол. Нетейам, наблюдая за тем, как Ло'ак умоляюще сводит брови, одарил его таким взглядом, который запрещал ему отказываться и даже пытаться это сделать дальше. Только не сейчас, когда это почти что единственный способ уговорить Мэ'ви на укол.               Стояла тишина, а Мэ'ви, ощущал как и Ло'ак, так и Нетейам, становилось хуже — приходилось дышать уже через приоткрытые сухие губы. Она сжимала ладонь Ло'ака своей ещё слабее, иногда тяжко сглатывая, а следом слабо морща нос, потому что в горле при сглатывании першило. Всё-таки зря они тогда не повели её домой сразу же, как только начался дождь, думал Ло'ак, панически пытаясь придумать, как одновременно и уговорить Мэ'ви на укол, и избежать его самому. А ведь надо было просто немножко настоять на своём, а не соглашаться с Марэй'вой погулять под дождём, так как это довольно мило и забавно. Ну, а как ей отказать? Когда ей так сильно хотелось!.. впрочем, толку теперь об этом жалеть Ло'ак не видел. Сейчас было важнее исправить последствия бега по лужам и насквозь мокрым кедам.              — Ло'ак? — младший Салли перевел взгляд с Нетейама на Мэ'ви, которая позвала его совсем слабым, хриплым голосом. Которая опять сморщила нос, так как при больном горле говорить ей всегда было тяжело, неприятно. А у Ло'ака лишь сердце сжалось от того, что он вновь лицезрел её бледное, больное личико.  — В-всё нормально… я посплю и пройдёт, ну. Не занимайтесь… не занимайтесь чепухой.              Нет, не пройдёт, помнил Ло'ак. В прошлый раз, в конце зимы, когда температура резко поднялась до тридцати восьми градусов вновь, они согласились с нею. И потом четыре дня не отходили от её кровати, абсолютно наплевав на школу и проводя всё время в доме Паркеров, откуда их не мог выгнать даже Джеймс, её отец. Да и не хотел, ведь видел, как в окружении парня и друга простуда дочери протекает намного легче, чем когда она лежит одна. Да и Нетейаму Джеймс, несмотря на подозрительное отношение, доверял всегда; знал, что он достаточно благоразумный, достаточно взрослый, чтобы знать, что делать, пока самого Джеймса дома нет, так как на работе отгулы не дали. Потому приёмную дочь в компании братьев Салли оставлял он относительно спокойно, но… не понимал, что у них забыл Ло'ак. Да, друг, но чтобы быть с нею рядом, когда подле неё её парень!.. впрочем, вопросы школьный профессор Паркер не задавал, хотя, думал Ло'ак, попозже он точно спросил это у здоровой Мэ'ви, которая просто им не рассказала.              Но простуда тогда протекала действительно тяжело — нормально осознавать вещи Марэй'ва начала лишь на третий день, когда температура всё-таки сбилась, апогей болезни прошёл, оставив неприятный, мерзкий шлейф. Повторения той ситуации Ло'аку не хотелось, очень сильно не хотелось, но как уговорить Мэ'ви на простой укольчик, кроме как показать на себе, он не знал совершенно. Но то, что этот способ сработает, он не сомневался — Марэй'ва знала, что он боится уколов не меньше неё. Помнила, как тот жался к ней в надежде спрятаться от «злого» Нетейама со шприцом в руке. На ситуации Ло'ака, который являлся для неё своего рода примером, человеком, которому она верит, ровно как и Нетейаму, она согласится. И Ло'ак это знал.              В этот раз Марэй'ве, если так можно выразиться, повезло заболеть в доме Салли — просто пришла к ним в гости, а вечером уже стало плохо. И Ло'ак впервые не знал, радоваться тому, что мамы нет дома и не будет ещё три дня, когда Мэ'ви у них дома, или же теперь плакать. Потому что понимал, что она вполне могла бы придумать что-то лучше, чем уколы, и избавила бы от их участи не только Мэ'ви, но и его самого.              «В конце концов, это просто укольчик, — младший Салли обречённо вздохнул, осторожно убирая от головы Мэ'ви ладонь и расправляя плечи. Он должен, должен, чтобы их маленькой луне полегчало. — Соберись, идиот! Ты их мужчина или кто? Просто… просто игла.. ну, ха, подумаешь, что в задницу, хах… просто… о, как же не просто!».              — Л-ладно, — Ло'ак постарался произнести это уверенно и чётко, но вышло напугано и сломлено. Да так, что даже Нетейам не сдержался и слабо улыбнулся, замечая, как младший брат трусит. — Только ради Мэ'ви, понял?              — Понял, малыш Ло'ак, а теперь дуй сюда, — Нетейам немножко отсел в сторону, любезно, под убийственный и мрачный взгляд младшего брата, освобождая ему место между собой и Марэй'вой. — И побыстрее, Ло.              — Сам будь побыстрее тоже, — Ло'ак, сдержав порыв как-нибудь гаденько съязвить в отместку, осторожно, чтобы не потревожить Марэй'ву, перебрался туда, куда Нетейам показал ему лечь взглядом.              — Эй, что вы делаете, ну… — протянула Марэй'ва, голову которой Нетейам, когда Ло'ак послушно лёг на живот, ласково уложил на подушку, чтобы обзор у неё был отличный. Чтобы она особенно хорошо видела лицо Ло'ака, могла убедиться, что укол, если его делать правильно, не смертелен. А Нетейам сделает правильно, в этом сомнений нет.              — Эйва, просто смотри на лицо Ло, ладно? — нежно заправив выбившуюся прядку волос Марэй'ве за ушко, Нетейам сел обратно. Окинул мрачного Ло'ака перед… под… собой сверкающим неизвестно из-за чего взглядом и неожиданно усмехнулся. Только тихо, чтобы Марэй'ва не обратила не это внимание.              А вот Ло'ак обратил и, понимая, о чем издевательски думает старший брат, недовольно прикрыл глаза. Потому что знал, что Нетейам невольно вспоминает редкие ночи, когда Ло'ак был снизу, когда не прогибал, а прогибался. Податливо ещё так, в наслаждении. И сейчас, когда Нетейам специально провел ему по спине самыми кончиками пальцев под внимательный взгляд Мэ'ви, Ло'ак был готов его придушить. Особенно в момент, когда услышал слабый, тихий, но чересчур довольный смешок Марэй'вы, которую эта ситуация немного позабавила — вероятно, она сразу поняла ход мыслей Нетейама в тот миг, когда устало переглянулась с ним.              — Ну что, снимай штанишки, Ло'ак… — чересчур довольно для данной ситуации протянул Нетейам, проводя ладонью по его заднице сквозь ткань треников. И только от этого жеста Ло'ак готов был завыть в голос из-за смущения, да такого, которое вытеснило собой страх перед иглой. — Хотя… Ло'аку лучше не напрягаться, да, Марэй'ва? Папочка ему любезно поможет.              Ло'ак не успел послать старшего брата на три буквы, потому что резко сжал челюсти, пока Марэй'ва в поддерживающем жесте накрыла и сжала его ладонь, которой он сжимал подушку. Просто Нетейам быстро подцепил треники вместе с нижним бельём и буквально за один рывок стянул их вниз, оголяя его ягодицы под уставшее хихиканье Мэ'ви на фоне. Но вот только если раньше Нетейам просто припускал одежду, единственно, чтобы освободить место для укола, то теперь, за ту нагло брошенную шутку, младшему брату он мстил сладко.              — Эй, Эйва, смотри, какая классная, — Ло'ак возмущённо простонал, когда Нетейам, продолжая и слабо издеваться и отвлекать от мысли про укол, несколько раз слабо похлопал по его ягодицам ладонью. — Как раз для уколов, правда?              — Я тебе сам потом задницу проколю, понял? — возмущённо прохрипел Ло'ак, на что Нетейам и Марэй'ва в унисон рассмеялись, до того сильно такой неловкий Ло'ак их позабавил. В конце концов, не только же ему бросать такие шутки в их сторону, правда?              — Понял, малыш, но сначала побудь хорошим мальчиком, не дергайся. Иначе папочка случайно сделает больно… — сладко протянул Нетейам и, судя по звукам, смочил ватку спиртом, чтобы ею очистить кожу.              — Пошёл ты нахуй, — с наигранной обидой бросил старшему брату Ло'ак, после чего уткнулся лицом в подушку в надежде скрыть свое смущённое лицо. Тяжело сглотнул и замер, понимая, что делал так именно в те редкие ночи, а значит…              — Ну-ну, не надо так с папочкой, Ло'ак, — слишком непринуждённо для данной ситуации промолвил Нетейам, издевательски проводя ваткой не только в радиусе места для укола, а вообще по всей ягодице. Но, впрочем, делал это Нетейам не медленно, а быстро, понимая, что сейчас нужно поскорее сделать пробный укол и перейти к настоящему. Шутки шутками, но в первую очередь нужно сделать так, чтобы ей полегчало.              — Ещё одно слово, и эта ватка окажется в твоей заднице, — мрачно буркнул ему в ответ Ло'ак, сжимая пальцами край подушки в тот миг, когда услышал шелест упаковки. Из которой далее Нетейам достал новенький шприц, но исключительно для того, чтобы просто ввести в Ло'ака обычный физраствор, который ничего ему не сделает.              — Да ладно тебе, Ло…              Марэй'ва, видимо, из-за мутного сознания, не замечала, что Ло'ак в данный момент боится не иглы, а смущается перед ней. В конце концов, не каждый день лежит перед с ней с голой задницей, которую Нетейам ещё и только что опять пару раз похлопал. Видимо, чтобы немножко её размять, расслабить, дабы было не так больно — может, он и немножко мстил, но Ло'аку делать неприятно не хотелось. Только не ему, только не Мэ'ви, которая, считая, что Ло'аку страшно, начала ласково, почти обессиленно гладить его по волосам. Трепетно перебирать косы, шепча о том, что укол это не страшно, и она вообще их не боится, и пусть он не боится тоже. И, о, несмотря на дикую неловкость, Ло'ак готов был расцеловать ей пальцы за такую нежную заботу, а Нетейаму голову за то, что она такая умная. Ибо убеждая Ло'ака, Марэй'ва старалась верить в свои слова и сама. Так было всегда, и оба это помнили.              — Блять, быстрее, Нетейам, ну пожалуйста, — отчаянно взмолился Ло'ак спустя несколько секунд бездействия, понимая, что Нетейам немножко медлит, чтобы Марэй'ва успела убедить и его и самого себя в том, что укол — это абсолютно не страшно. Но потом, осознав, что только что сказал, Ло'ак завыл прямо в подушку, ибо Нетейам не выдержал и громко, хрипло так рассмеялся.              — Сейчас, сейчас, малыш. Лучше прогни спинку, чтобы я мог войти поглубже, — с огромным наслаждением в голосе, под тихий смех Марэй'вы, сказал Нетейам и оставил шлепок на заднице Ло'ака прежде, чем тот мог обматерить его. — Иглой, конечно же.              — Блять, да иди ты на… да блять!              Ло'ак слабо дернулся и вжался лицом в подушку сильнее, потому что Нетейам оборвал его на середине предложения тем, что медленно ввёл иглу в кожу. Медленно, но так неожиданно, что пришлось быстренько схватить младшего брата за бедро, чтобы удержать его на месте. Пока Марэй'ва, несмотря на своей собственный страх, продолжала в поддерживающем жесте сжимать ладонь Ло'ака на подушке своей, лишь бы ему не было так страшно, не было так больно. Недовольно шикнула на Нетейама, когда поняла, что Ло'ак слегка испугался этой маленькой неожиданности. Старший Салли в ответ кинул на Марэй'ву виноватый взгляд, а потом, введя внутрь физраствор, ещё более медленно вытащил иглу обратно и быстренько провел ваткой по месту укола.              — Видишь, Эйва, это не так страшно, — более мягко обратился к ней Нетейам, одной рукой продолжая держать ватку на месте своеобразного укола, а второй бережно, как-то даже гордо и благодарно поглаживать спинку Ло'ака. Который медленно выдохнул и положил голову на бок, только не в сторону Нетейама, а в сторону Мэ'ви. Которая сразу же одарила его гордым и нежным взглядом, желая показать полностью, какой он молодец. Хотя сам Ло'ак так не считал, находя такую штуку в виде укола слишком маленькой для того, чтобы ею гордиться. Но использовал это, конечно же, только в своём случае.              — Не так страшно, ха… — хмыкнул Ло'ак, бросая на Нетейама мрачный взгляд и прижимая к губам и носу маленькую, слабо подрагивающую ладошку Марэй'вы.              К слову, Ло'аку действительно было не страшно, и осознал он это в тот миг, когда Нетейам осторожно вытащил иглу и ничего… ничего не произошло, буквально. Только лишь слабо покалывало, но и это должно пройти через пару минут, помнил младший Салли на опыте. Скорее, это было неожиданно, вот он и дернулся слабо. Но Нетейама, несмотря на такой жест, ни в чем не винил — знал, что, если бы старший брат медлил, ему бы было в пять раз страшнее, и, может, из-за этого и больно. Просто бы накрутил себя томящимся ожиданием, впарил сам себе в голову, что ему больно. И Нетейам это знал, потому и воспользовался эффектом неожиданности, пусть и теперь слегка виновато продолжал гладить его по спинке. Пока второй рукой, оставив ватку на месте укола, быстренько подтянул ему треники и нижнее белье обратно.              — Но… это реально не больно, Мэ'ви, видишь, м-м? — Ло'ак расслабленно улыбнулся ей, показывая всем своим видом, что ему… действительно нормально. Что ничего ужасного не случилось, что он в полном порядке и умирать в агонии из-за иглы не собирается. — Это как комарик… как Нетейам укусит слабо, вот и всё.              — Правда… правда не больно? Просто ты… ты так испугался… — боязливо уточнила Марэй'ва и сухо сглотнула, в тот же миг переглядываясь с Нетейамом, который кивнул в подтверждение слов младшего брата и мягко, искренне улыбнулся ей. Впрочем, глядя довольно тревожно, немного нетерпеливо, что было ему не свойственно — просто видел, что ей становится хуже, а значит, нужно поспешить.              — Правда-правда, принцесса. Ну, посмотри на меня — я же бодрячком, — Ло'ак усмехнулся в привычной манере, желая убедить больную Мэ'ви в том, что все хорошо. Потому в следующий миг быстренько приподнялся, чтобы сесть на кровать и дать ей увидеть, что он цел и жив после этого проклятого укольчика. Правда, пришлось щеку изнутри прикусить, так как ранка отдалась слабой болью из-за того, что плюхнулся на задницу Ло'ак слишком резко. — Мэ'ви... правда. Всё хорошо, ты же сама сказала, что это не страшно, так? И я не боялся. Вот и тебе на своём примере показываю, потому что верю тебе. Поэтому… нормально все будет, не вешай сопли. Ты же у нас сильная, принцесса…              Марэй'ва ответила не сразу, ещё несколько секунд колеблясь. Кусая сухие потрескавшиеся губы, глядя через полуприкрытое веко то на кровать, то на Ло'ака, желая убедиться ещё раз, что он в порядке, то на Нетейама, чтобы осознать, что он… они больно ей никогда не сделают. Только не ей. И заметить это можно было даже по такой маленькой, незначительной вещи, как обычные уколы. Она их боялась, а Салли готовы были на всё, лишь бы ей стало спокойно. Даже, как выяснилось, проколоть собственную задницу.              — Ладно… — Марэй'ва, пытаясь приободрить себя словами Ло'ака о том, что он ей поверил, слабо кивнула головой. В конце концов, она верила им не меньше, и без страха доверила бы им и свою жизнь. Потому что знала, что… что они её просто любят. А значит, больно не сделают. — Только быстро…              Ло'ак и Нетейам в унисон облегчённо выдохнули, сразу начиная горячо обещать ей, что сделают всё быстро и аккуратно, она даже не заметит. Что не почувствует даже лёгкой боли, а если и случится так, то они обязательно сладко извинятся за это малиновым сиропом и крепкими объятиями, которые они потом сделают в любом случае. Ведь поставили укол действительно быстро и спокойно — Ло'ак уложил Мэ'ви головой на свои колени, аккуратно, успокаивающе поглаживая волосы, как она это делала с ним. Держа её ласково за ладонь, чтобы в момент, когда Нетейам начнёт делать укол, она могла её крепко сжать в своей. Шепча всякие поддерживающие слова, чтобы Марэй'ва чувствовала себя сильной — в конце концов, разве их луноликая крепкая принцесса может бояться обычного укольчика, которого не боится даже Тук, и даже Ло'ак?.. и она действительно не испугалась, не почувствовала боли, потому что Нетейам сделал все быстро, но так бережно, так аккуратно, что Марэй'ва даже не поняла сначала, сделали ей укол или нет. Осознала она это только после того, как услышала, что Нетейам отложил шприц на прикроватную тумбочку. Отложил, продолжая мягко гладить Мэ'ви по спинке, как делал это давеча с Ло'аком.              У которого потом, когда Марэй'ва уже пыталась уснуть на кровати после принятого сиропа от горла, шёпотом Нетейам попросил прощения, виновато опустив взгляд. Чего Ло'ак вообще не понял — за что? Нетейам же буквально ничего неправильного не сделал, а наоборот — умело поставил укол так, чтобы Ло'ак даже не почувствовал боли, не успел испугаться, а лишь сморщил нос от неожиданности. Черт, он только что даже избавил его от страха перед уколами!.. а вот Нетейаму всё равно было совестно. Мол, вообще это была плохая идея, он мог придумать что-нибудь другое, чтобы не заставлять младшего брата ложиться под «скальпель». И вообще должен был делать все аккуратно, не быстро и не резко… Ло'ак на это сначала только тяжело вздохнул, позволяя Нетейаму ещё несколько секунд просить прощения, которое пропустил мимо ушей. А затем уложил ему ладонь на затылок, как Нетейам делал это всегда с ним, и притянул ближе. Оставил успокаивающий поцелуй на его щеке, тихо говоря о том, что все нормально. Что Нетейам не заставлял его, что он сам пошёл на эту маленькую авантюру ради него и Мэ'ви, чтобы ей полегчало. Что, если бы он обижался, то сейчас бы показушно лежал у Марэй'вы за спиной, уткнувшись ей в волосы, лишь бы не смотреть на него…              Нетейам ещё несколько секунд все равно продолжал просить прощения, ровно до тех пор, пока Ло'ак, цокнув языком и закатив глаза, не занял его губы своими. Черт, он читал где-то, что так делать нельзя, мол, нужно договорить, всё такое, но… Ло'ак знал, что только тягучий, медленный поцелуй Нетейама успокоит, заставит его расслабиться, показав, что Ло'ак даже не думал обижаться. Сам Нетейам против таких поцелуев ничего не имел, был не против, и говорил об этом ещё давно, а значит, можно. Значит, сработает. И действительно сработало — Нетейам потом успокоился, прекратив поток извинений, заменив взгляд с виноватого на слегка смущенный, чутка довольный. Но все равно немножко беспокойный, потому что нужно было поскорее вернуться к Эйве, дабы ей было теплее. Правда, прежде, чем это сделать, Ло'ак, задумчиво проводя пальцем по его влажной нижней губе, довольно усмехнулся. И тихо бросил, что, если Нетейам испытывает ну уж очень сильную вину, то не страшно — потом, когда Мэ'ви окрепнет, он может вину свою очень сладко искупить. Если даст проделать с собой то, что проделал с Ло'аком давеча, только в слегка иной манере. За это предложение Ло'ак получил слабый удар в живот и тихое, чересчур оробелое бурчание о том, что ещё одно слово, и говорить он больше не сможет. На это младший Салли лишь хмыкнул, но все равно послушно замолчал, спокойно идя за Нетейамом следом. Просто знал, что старший брат всё равно согласится на его предложение. И очень даже желанно. Но это потом.              Вернувшись в комнату, они сделали то, что обещал Нетейам — поправили на ней носочки и две кофты, уложили поудобнее на бок, чтобы уже через несколько мгновений прилечь рядышком. И просто обнять, как делали всегда. Ло'ак лёг сзади, осторожно, словно Марэй'ва хрустальная, притягивая её к себе руками за талию. Пробрался ладонями под одежду, чтобы начать медленно гладить горячую кожу на животе в успокаивающем и согревающем жесте. Уткнулся носом ей в макушку, улавливая носом аромат шампуня с запахом клубничного коктейля. Нетейам же лёг спереди — позволил Марэй'ве уткнуться носом в свою шею, положил ладонь ей на спину, попутно касаясь внешней стороной и груди Ло'ака. Вторую руку Нетейам уложил на свою подушку, укладывая на неё голову и... немножко сгибая её в локте, чтобы коснуться пальцами макушки Ло'ака. Начать ласковые, еле ощутимые движения, которые успокаивали, помогали расслабиться и ощутить умиротворение, спокойствие.                                                 

<з

      

      

      

      

      

      

      

antent — first snow.

      

      Ло'ак любил.              Он любил их.              И знал, что любим в ответ.              Но иногда накатывало такое состояние, что укрепившееся в сознании убеждение пошатывалось.              Возникало оно абсолютно в рандомный момент, стабильно раз-два в месяц, и когда вот-вот оно настигнет вновь, Ло'ак предугадать никак не мог. Этому не предшествовал своеобразный триггер, который Салли мог бы контролировать, чтобы, если не убрать целиком, то хотя бы снизить вероятность того, что подобное состояние накроет вновь. Он не мог, как бы не хотел этого, что-то с этим поделать — начаться такое могло буквально с ничего. Например, месяца три назад Ло'ак поймал себя на мысли, что они не любят его, просто из-за того, что тем утром чашку фирменного кофе Марэй'ва принесла сначала не ему, а Нетейаму. Обычно всегда приносила вместе, а тут… конечно, потом Ло'ак выяснил, что она просто случайно рассыпала пачку зёрен для его кофе, и понял, какой он придурок. Но… уже через две недели Ло'ак поймал себя на такой же мысли из-за того, что Мэ'ви и Нетейам спокойно курили, сидя на крыльце дома и болтая о всякой всячине. Без него. Конечно, Ло'ак тогда не учёл, что они даже не знали, что он вернулся от Аонунга домой, ведь зашёл он с задней двери дома, а они сидели у парадной. Такие ситуации были стабильны, как и сейчас.              Это состояние тяготило.              Напрягало.              Заставляло сомневаться в тех, в ком сомневаться просто невозможно. Как он может так считать? Как он может сомневаться в их любви, когда они отдают всё от себя?.. Ло'ак тоже не понимал, но внутренний голос продолжал искусительно шептать на ушко о том, что они просто играют. Играют, как все остальные, чтобы потом бросить, как надоевшую игрушку.              Ло'ак устало вздохнул и облокотился о перила балкона, где дул прохладный ветерок и слегка холодил кожу на верхней, не скрытой одеждой части тела. Вид с двадцатого этажа был просто невероятный — ночные огни затихшего города, которые светились где белым, где жёлтым, а где красным цветом. На небе было облачно, из-за чего луна и звёзды не могли озарить землю слабым, но таким нужным по ночам светом. По дорогам изредка проезжали машины, медленно так, неспешно, словно их водителей дома абсолютно никто не ждёт или им просто нужно побыть наедине с собой. Если вглядеться в некоторые высотки, можно было заметить свет в окнах, так как, несмотря на полночь, некоторые люди не спали. Почему? Почему они не спят так поздно? Из-за радости, как та женщина, танцующая вальс с пушистым рыжим котом? Из-за гнева, как та семейная парочка, которая орала друг на друга этажом ниже? Может, из-за печали, как тот маленький ребёнок, плачущий в углу, потому что ему приснился страшный кошмар, где у него забрали маму? А если из-за апатии, как тот парень, который просто валялся на кровати среди бардака и просто пялился в потолок, медленно сгорая изнутри?.. Ло'аку было абсолютно поебать.              Чирк зажигалки.              Ло'ак выдохнул белый пар и прикрыл глаза, скрывая огни города за тьмой. Они были ему безразличны, ровно как и то, что в них творится — покуда больше его волновало то, что творится с ним, что творится вокруг него. Например то, как сейчас в комнате мирно спят Нетейам и Марэй'ва, которых он на время оставил наедине, чтобы выйти и убрать очередное наваждение, не мешая им. Вспомнил, делая очередную затяжку, как мило они спали, когда он поднялся с кровати и глядел на них, натягивая треники. Из-за того, что тепло со спины ушло, Мэ'ви пришлось прижаться к Нетейаму ближе, уткнуться носом ему в шею и как-то недоуменно фыркнуть из-за того, что один из парней оставил её. Нетейам же прижал Марэй'ву ближе, укладывая ладонь на её голую спину, чтобы начать медленно поглаживать горячую, мягкую кожу, и пытаться согреть её. Пока второй ладонью, под внимательный взгляд Ло'ака, который искал на прикроватной тумбочке пачку сигарет, шарил по месту, где младший брат спал. Нетейам пытался обнаружить его там, но когда не вышло, прямо сквозь сон приоткрыл один глаз, встревоженно глядя перед собой в поисках Ло'ака.              А когда обнаружил стоящим у кровати с пачкой сигарет в руке, расслабленно выдохнул и прикрыл глаз обратно, впрочем, оставив ладонь лежать на спальном месте младшего брата дальше. Видимо, для того, чтобы, когда тот вернется, там было тепло.              Это воспоминание на секунду улыбнуло Ло'ака. Приятно так разлило по душе что-то тёплое, желанное, ведь они продолжают спать сейчас в той же позе, даже сквозь сон ожидая его возвращение. Красивые, любимые и усталые, так как за этот день, а особенно за последние пару часов, успели выдохнуться, блаженно так устать, из-за чего сон теперь был более сладок. В конце концов, у них впереди были ещё целые выходные, где никто их не потревожит. Просто случилось так, что на этой июньской неделе они сняли квартиру, чтобы провести время только втроём. Чтобы обращать внимание только на друг друга, окунуться в любовь с головой без страха, что вас могут застукать. Разве что соседи пожалуются на громкие звуки, если Мэ'ви они доведут до самого настоящего блаженства. Но это так, мелочь — пусть жалуются, они здесь ненадолго. Только на два дня, которые хотелось провести исключительно втроём. И, казалось бы, Ло'ака это факт должен успокаивать сразу, ведь, желай провести время только вдвоём, его бы сейчас здесь не было, но…              Улыбка с лица медленно спала, а густые брови слабо насупились. Затяжка получилась более глубокой и большой, от чего голову слабо закружило, учитывая, что сигареты Ло'ак курил крепкие, без всяких сладких кнопок, которые так любит Марэй'ва. Впрочем, такое расслабление сыграло кратковременный, почти что секундный эффект — наваждение от сигарет быстро спало, позволяя проедающим душу мыслям вернуться обратно, взять вверх над всеми остальными. Позволяя вернуться страху, раздражению, которое было настолько сильным, что Ло'аку пришлось сухо сглотнуть, чтобы убрать ком в горле. Нет, он испытывал эти чувства не из-за них, только не из-за них. Он понимал, что они любят его, что они не бросят его, как остальные, что они самое светлое, что у него есть в жизни. Ло'ак раздражался не на них, а на себя. За то, что смеет в их любви усомниться. Ведь даже сегодня он вновь словил это мерзкое состояние, причём буквально с пустого места — просто лежал и смотрел, как они мирно засыпают в его руках, и в голове резко что-то щёлкнуло. Словно неизвестный ему нажал на кнопку, спрятанную в его сознании, которая распахнула двери и начала топить комнату, где находился Ло'ак, болотной водой. И из-за того, что он словил это состояние буквально из-за ничего, Салли бесился ещё больше. Ему не хотелось портить долгожданные совместные выходные ни себе, ни уж тем более им.              Хотелось грязно выругаться и ударить кулаком об стену, но Ло'ак вовремя сдержался, понимая, что эти звуки в ночной тишине будут особо громкими, и они могут услышать. Проснуться, спросить, что случилось, а не получив ответ, начать волноваться, переживать. А Ло'аку этого не хотелось до сжатых челюстей, которые не позволяли нормально сделать желанную затяжку, что помогает расслабиться хотя бы на пару секунд. Меньше всего на свете он желал, чтобы Марэй'ва и Нетейам волновались за него, тратили на это свои драгоценные нервы, которых и так мало из-за постоянного давления на них со стороны окружающих. С ним они должны чувствовать себя хорошо, быть спокойны. С ним они не должны бояться быть собой, вести себя так, как им нравится. С ним они должны знать, что могут расслабиться и просто быть, а он будет их любить, помогать избавиться от гнетущих мыслей или проблем, которые приходят по их сияющие души. Ло'ак хотел, чтобы они не нуждались ни в чем, потому делал всё, чтобы им было хорошо. Поэтому ему не хотелось, чтобы они переживали за него, но при этом он понимал, что один это состояние уже не вывозит. А что делать с ним, он не знал. Абсолютно. Голова уже раскалывалась, и пустота внутри была слишком тяжёлой.              Самому Ло'аку уже было тяжело.              Ему просто хотелось спокойствия. Нежно любить их и нежиться в их любви в ответ. Наслаждаться сиянием своих луны и звезды, которые освещают его душу всегда, абсолютно. Ему хотелось прямо сейчас бросить эту проклятую сигарету в пепельницу и вернуться к ним — быстро юркнуть под одеяло, сначала согреть себя, а потом их, чтобы они не вздрагивали от его холодных ладоней и тела. Одной рукой прижать к себе Мэ'ви, как он делал это всегда, а второй коснуться Нетейама, пока он играет пальцами с волосами на его макушке. Уснуть вместе с ними и проснуться днем, к часам двум, от крепких объятий и поцелуев. Которые были настолько приятные, настолько сладкие, что при воспоминании о них сигаретный привкус стал противен до тошноты. Хотя Салли все равно продолжил курить и, более того, зажёг вторую сигарету, понимая, что одной ему мало. Особенно сейчас, когда душу опять терзают когти прошлого. Тяжёлого, такого, которое оставило после себя тянущийся шлейф, не дающий спокойно жить.              Вероятно, Ло'ак никогда это не признает вслух, но ему было всегда страшно. Страшно, что они оставят его, как делали это все остальные — друзья, не друзья, не важно. Бросали почти все, как надоевшую игрушку. Были только единицы, кто оставался рядом до сих пор, и Нетейам и Марэй'ва входили в их число. Но именно своих луну и звезду потерять Ло'ак боялся больше всего. Потому что любит. Потому что так любит, что открыл им не только свое тело, но и душу, которую они не расцарапали, как остальные, а залечили. Подули на ранки, чтобы не щипало, а потом помазали своей любовью. Они не обсуждали его, а принимали, пытались помочь, из-за чего Ло'ак хотел лить слезы, как маленький мальчик, сильнее.              Никогда не было такого, чтобы кто-то извинялся перед Ло'аком за то, как обращается с ним. Никогда. Ни та девочка, в которую он втюрился в тринадцать лет и которая опозорила его за это, со слезами в глазах хохоча, что такого хлюпика как он никто не полюбит. Ни бывшие друзья, которые пользовались его чувствами, решая извлечь из них выгоду, ибо Ло'ак никогда не скупился ни для кого ни морально, ни материально. За то для него — почти все. Ни та парочка, с которой он познакомился, стал тесно общаться, несколько раз переспал и успел подумать, что, может быть, что-то и получится. Может быть и получится ощутить себя любимым с ними, хотя бы теоретически. Может быть, с ними и выйдет отпустить чувства к тем, с кем ему не суждено никогда и ни за что. Как предположил это Ло'ак, позволяя себе начать привязываться, так и пожалел, ибо через неделю ему пришла смс, где прямо было сказано: «Ты больше не приходи, ладно? Ей надоело просто, да и мы уезжаем в другой штат завтра, поэтому, давай, не кисни, всех благ». И, может быть, воспринял бы Ло'ак это более нормально, ежели бы не встречал этих двоих ещё раз шесть за месяц на улицах своего района. Ни извинялся ещё почти ни разу даже собственный отец, с которым были постоянные тёрки на почве того, что Ло'ак не был как старший брат. Не учился прилежно (хотя в его табеле стабильно были тройки-четвёрки), не был капитаном команды по баскетболу (и плевать, что Нетейам пробыл им всего месяц и потом его сменил Аонунг), ничем не занимался (но и Нетейам тоже оставил только занятия по истории и тренировки по баскетболу!), не вёл себя прилежно на людях, позорил семью в глазах остальных (позорил как? Своим существованием?)... черт, однажды его упрекнули даже за то, что он не имеет нормальной девушки, как старший брат, а спит, с кем попало!.. насчёт последнего Ло'ак, конечно, винил отца лишь отчасти — в конце концов, он действительно в свое время не особо парился, с кем спать, хотя защитой пользовался всегда. И не столько из желания не получить заразу, сколько от понимая, что ощущать без резинки кого-то, кроме них, ему не хочется. Точнее, ему даже противно. Но, блять, это не даёт отцу право упрекать его за это. Да никому это права вообще не даёт!..              Они все только осуждали его за реакцию, которую он давал.              А с ними было иначе.              С ними Ло'ак действительно мог не бояться быть собой. За всю жизнь Нетейам ни разу не осудил его, а всегда старался помочь, войти в положение, зная, как младшему брату тяжело. Он видел, что он живой, что ему тоже больно, что ему нужен рядом близкий человек. Мэ'ви с самого начала их знакомства была первой, за исключением Нетейама, кто видел в нем не раздолбая-клоуна-гуляку, а человека. Человека живого, с чувствами, которому может быть больно и который жаждет любви, как воды. И они давали. Они оба давали это все и продолжают давать до сих пор. Никогда не оставляют его одного, никогда не делают больно, всегда стараются быть в курсе его состояния. Да, бывают ссоры, бывают конфликты. Они бывают, потому что это отношения, потому что они все живые. Но, черт… обычно во время ссор Ло'ак редко идёт на мировую первым. Но не с ними. Ради них он не просто извиняется, а прежде всего думает, что сделал кто не так, находит то, где оплошал сам, и после примирения такой ошибки больше никогда не повторяет. Поэтому Ло'ак был благодарен даже за мелкие ссоры, которые сближают их ещё больше. Потому что не он один берет свои ошибки во внимание — они тоже. Они всегда стараются не просто принять реакцию Ло'ака, а сделать так, чтобы он её изменил в лучшую сторону. Но не напористо, как такой вещи пытаются добиться почти все остальные, а мягко. Так любовно, что Салли хотелось менять её самому, чтобы не делать им больно таким ярким, горячим огнём из его эмоций. Нетейаму и Мэ'ви хотелось соответствовать. Чтобы они чувствовали всю его любовь, которая не имеет границ, ровно как небосклон, где они светят.              И при этом всём Ло'ак смеет сомневаться в том, что они его любят. Из-за этого тошнило от самого себя.              Из-за этого тошнило даже от звуков велосипедного колокольчика на улице, от мяуканья кота этажом ниже, от проклятой сигареты, которую хотелось смять в ладони и выкинуть. Потому что Ло'ак не знал, просто на знал, что ему делать с тем чувством, которое так терроризирует его душу. Салли не был сентиментальным, немного предрассудительно считая, начитавшись такого по молодости, что мужчинам такое не идёт. Но рядом с Марэй'вой и Нетейамом своих чувств стесняться не хотелось. При них двоих можно смеяться и плакать как мальчишка, навзрыд, потому что они не осудят, и Ло'ак это прекрасно понимал. От того и было плохо, из-за чего он уже мысленно взмолился к высшим силам в надежде, что они пошлют ему спасение. Ибо выносить жгучую ненависть к самому себе внутри было уже невыносимо.              james arthur — car's outside.              Он просто хотел любить своих луну и звезду без страха, который было последствием его прошлого и иногда настоящего.       — Эй, решил слечь следом за Эйвой?              Ло'ак медленно открыл глаза и вынырнул из продолжительного забвения не только потому, что услышал охрипший голос Нетейама позади себя. Но и потому, что ощутил, как на его плечах оказалась кофта. Только принадлежала она не ему, а Нетейаму, что Ло'ак понял сразу же, стоило лёгкому аромату шоколада ударить в нос и перебить собой табачный. Сигарета, которую держал Ло'ак, к слову, из его двух пальцев пропала.              — Ты не спишь? — слегка растерянно спросил Ло'ак, оборачиваясь в сторону Нетейама. Который, облокотившись о перила одной рукой, стал докуривать его сигарету.              — Я и не спал, — спокойно, со свойственной ему непринуждённостью ответил Нетейам, слабо пожимая плечами.              — А… да, точно, — Ло'ак, помолчав пару секунд, слабо усмехнулся, но вот найти в себе сил, чтобы отвести взгляд от Нетейама, уже не смог. Слишком красивый, особенно во мраке. Впрочем, покраснел младший Салли в первую очередь не из-за этого — чересчур быстро дошло, что, очевидно, Нетейам сразу смекнул, что вышел Ло'ак не просто ради того, чтобы покурить. — Ты оставил Мэ'ви одну? Ей же холодно, ну… пошли обратно.              — Ло, она спит, — Нетейам поджал губы, окидывая его взглядом, смысл которого уже слегка сонный и усталый Ло'ак распознать не смог. Но прежде, чем младшему брату ответить, Нетейам сделал ещё одну затяжку, глядя на ночные огни города. — Эйва укутана одеялом и лежит между подушек, которые пока незаметно заменяют нас. Да и температура в этой квартире довольно высокая, так что от жары в комнате спариться можно.              — Ну, мы и спарились, — более весело усмехнулся Ло'ак, а после ойкнул, когда Нетейам дал ему слабый, почти не ощутимый подзатыльник. Что уже давно выглядело достаточно забавно, учитывая, что Ло'ак уже как три года вымахал повыше старшего брата на одну треть головы. — Да ладно тебе, я же шучу. Не спарились, а занялись, м-м… любовью? Не слишком сахарно?              — Идеально сахарно, Ло, — Нетейам слабо улыбнулся и потушил докуренную сигарету о пепельницу, беззаботно оставляя её там и сразу же о ней забывая. — Я тебе говорил как-то давно, что когда люди любят друг друга, они не трахаются или спариваются, а занимаются любовью. Ну или сексом, если тебе так приторно, о, взрослый ты мужчина.              Ло'ак, услышав это, сначала глупо захлопал глазами, а затем, спустя несколько секунд, улыбнулся оробело и отвёл взгляд вниз. Во-первых, он не ожидал, что старший брат воспримет эту шутку так серьёзно, хотя… предполагал. Иногда Нетейам, чтобы напомнить о чем-то, всегда шутки переворачивал в тему серьёзную, немного поучительную. Но Ло'аку это… это нравилось, ибо делал это Нетейам намного умнее, намного красивее, чем остальные, которые любят дать поучительный урок. Черт, Ло'аку на такие действительно умные слова не хотелось даже как-то шутить дальше — мол, слишком Нетейам ударился в философию из-за Мэ'ви. Вероятно, понимал, что это не из-за Марэй'вы, а из-за самого Нетейама, который придерживался такого мнения уже давно. Но… что до второго…              — Да… да, помню, — Ло'ак быстренько кивнул и слабо дёрнул головой, чтобы прогнать нахлынувшее смущение. Но при этом постараться оставить то приятное, мягкое чувство, возникшее от сознания настоящего смысла сказанных Нетейамом слов. О… значит он точно догадался, почему Ло'ак так долго курит. Впрочем, как обычно. — Ну ты… уверен, что Мэ'ви нормально? А вдруг она проснётся одна?              — Ло'ак… — Нетейам вздохнул, наконец-то переводя взгляд с огней города на Ло'ака. Заглянул ему прямо в глаза, чего Ло'ак не увидел, но ощутил — взгляд Нетейама всегда чувствуется остро, ярко. Особенно, если после этого он кладёт ладонь ему на шею сзади, заставляя посмотреть на себя. — Но ведь и тебя одного оставлять нельзя. Посмотри на меня.              Ох уж этот тон Нетейама, который вроде звучит как просьба, но такая, которой отказать просто невозможно… Ло'ак никогда не умел ему сопротивляться. Потому даже сейчас, когда не хотелось, чтобы Нетейам, как обычно, прочитал по его глазам, что именно он чувствовал только что, Ло'ак тоже не выдержал. Перевёл взгляд с какой-то высотки, где в окне можно было разглядеть, как какая-то парочка смотрит фильм, на Нетейама, и сразу же замер. Сглотнул, понимая, каким взглядом слабо сияющих карих глаз он смотрит на него, почти не моргая.              — Опять думал об этом? — ещё тише спросил Нетейам и убрал ладонь от его шеи, чтобы в следующий момент аккуратно заправить всегда свисающую косичку с челки за ушко. Нетейам всегда так делал, вероятно, считал Ло'ак, потому что любил видеть его лицо полностью.              — Н-нет, — голос предательски дрогнул, в глазах стало влажно, но, несмотря на это, Ло'ак все равно продолжил делать вид, что не врет. И Нетейам раскусил это сразу, из-за чего рассмеялся так хрипло, тихо. Но не издевательски, а… влюблённо. Искренне. От души.              — Ло'ак, знаешь… — Нетейам, продолжая держать на губах слабую улыбку, под внимательный взгляд Ло'ака, который черт знает почему учащенно задышал, накрыл своей ладонью его щеку. Чтобы уж точно не отвернулся, чтобы позволил смотреть в свои глаза, которые сияли намного красивее огней ночного города. — Эйва ведь давно разучилась засыпать без тебя. Даже когда мы ложимся только вдвоём, если ты уезжаешь, ей теперь нужно дополнительно класть подушку за спиной, чтобы создавать видимость тебя. Да и мне тоже, знаешь? Только обычно этой подушки я касаюсь ладонью, как твоей головы, когда засыпаю.              — Да? — Ло'ак готов был и проклинать свою резко возникшую сентиментальность, потому что дыхание перехватило, из-за чего в глазах скопились слезы от такой, казалось бы, простой фразы. И боготворить, потому что именно из-за этого Нетейам посмотрел на него ещё более восхищённо. Ещё более ласково провел большим пальцем по его щеке, чтобы успокоить.              — Конечно. Я тебе что, врать буду? — Нетейам бегло оглядел его лицо, но потом не выдержал и вернул взгляд обратно к этим карим глазам. Которые пленили так, что он даже не заметил, да и Ло'ак тоже, как кофта с его плеч упала наземь. — Знаешь, как она волнуется, когда ты на своём байке ездишь? Всё боится, что ты из-за эмоций опять скорость прибавишь. Боится, но всё равно верит, что ты этого не сделаешь, что ты будешь в порядке. Но она всё равно волнуется, плачет иногда… ты знаешь, какая она у нас сентиментальная девочка, да? Волнуется, потому что она боится потерять тебя не меньше, чем ты ее.              — А ты? — Ло'ак пропустил пару вздохов подряд, даже не понимая, как задал этот вопрос прежде, чем подумал о нем. — Ты боишься?..              Но Нетейам ответил на сразу — ещё несколько секунд вглядывался в его глаза внимательнее, словно что-то вспоминая. И, видимо, не очень приятное — улыбка спала с его губ, а ладонь, которая покоилась на щеке Ло'ака, неожиданно слабо, еле ощутимо задрожала.              — Помнишь, как вы пять месяцев назад гуляли с Мэ'ви, Нунгом и Реей ночью? — уже совсем тихо, будто нехотя вспоминая это, спросил Нетейам, переводя взгляд с глаз Ло'ака выше, начиная просто оглядывать его лицо. Потому что не хотел, чтобы младший брат видел его переживания, которые тот, кивая ему в ответ, понял сразу. — Помнишь, как к вам прицепились несколько мужиков?.. помнишь. Стоит ли мне напоминать тогда, как у вас с ними завязалась драка и тебе ножом пырнули в живот из-за того, что ты не дал коснуться Мэ'ви? Не глубоко, не опасно для жизни, ибо бедная напуганная Эйва треснула того урода камнем по голове, но все равно ощутимо, чтобы тебе вызвали скорую. Помнишь, да? А помнишь, как Рея позвонила мне, в истерике и от страха перевернула всё так, словно тебя пырнули не в левый нижний бок, а в печень, и ты теперь в реанимации в критическом состоянии? И… стоит ли мне напомнить, что, будучи тогда не в городе, я приехал до вас на машине из другого города всего за пару часов, хотя до туда ехал шесть? Я… я тогда думал, что больше никогда не увижу твои живые глаза, Ло. И знаешь, какое это счастье, видеть их сейчас, когда в тот момент я гнал под сто девяносто, думая, что не успею?              — Нетейам… — Ло'ак не знал, просто не знал, что говорить, потому что в глаза старшего брата в этот момент смотреть было слишком… слишком больно, невыносимо. Потому что его страх сохранился до сих пор и, видимо, всплывал в мыслях Нетейама всегда, когда он видел его шрам на животе.              — Прекрати думать, что мы с тобой играем или тебя оставим, Ло, — Нетейам сглотнул встрявший в горле комок и притянул к себе Ло'ака за щеку ближе, касаясь своим носа его. — Мы будем с тобой всегда, Ло'ак, так же, как и твоя тату в виде наших отпечатков пальцев на предплечье. А знаешь, почему?              — Почему? — Ло'ак прикрыл глаза, когда Нетейам коснулся его лба своим и выдохнул, продолжая мягко, нежно поглаживать его щеку большим пальцем.              — Потому что я люблю… потому что мы любим тебя, Ло'ак, — Нетейам замолчал, накрывая уже обе щеки затаившего дыхание Ло'ака, и, чуть подумав несколько секунд, неожиданно продолжил. Только уже более уверенно, ещё более серьёзно и… с любовью. — Мы... мы любим тебя всегда, навсегда и постоянно, Ло'ак.              Нетейам стал что-то говорить дальше, но Ло'ак уже не был в состоянии слушать. В голове засели эти три слова, которые в свою сторону Ло'ак никогда… никогда не ожидал услышать. Даже не представлял, чтобы лишний раз не царапать себя от боли по сердцу. «Всегда, навсегда и постоянно» — Нетейам и Мэ'ви упоминали эту фразу только в сторону друг к другу, потому что появилась она в самом начале их отношений, когда Ло'ака, как такового, с ними ещё не было. Младший Салли не знал, как именно она возникла, хотя, видимо, теперь узнает попозже, но смысл другой — у Марэй'вы и Нетейама это было что-то личное, сокровенное. Такое, что, казалось, было намного… намного сильнее, чем обычное «люблю». Потому Ло'ак в свою сторону этого не ждал, они не говорили, а он не просил, считая, что так надо. В конце концов, это он к ним влез, они не обязаны любить его так же сильно, как любит их он, и….              У Ло'ака был шок. Иначе свое состояние сейчас, когда он не замечает, не слышит буквально ничего, описать не мог. В голове крутилась эта фраза, сказанная Нетейамом, а душа… душа, казалось, не просто грелась. Она вспыхнула ярче, как пламенная звезда, которая все это время просто тихо мерцала между пламенных звёзд, расположенных рядом.              В голове Ло'ака было только то, что он… ошибался. Действительно ошибался, когда считал, что они могут бросить его или играть. Ибо эту фразу Нетейам… Нетейам просто так никогда не бросит. Она слишком ему дорога, словно взята из других вселённых и в эту.              Ло'ак смотрел на Нетейама в слишком сильном изумлении, не двигаясь, наверное, уже минуту. Даже не замечая, что Нетейам отвлёкся от него, даже на замечая, как между ними втиснулось что-то маленькое, короткое и белое.              — Эйва наша, ну куда ты встала… в одной простыне… Господи… — Нетейам, увидев, как сонная Марэй'ва вышла к ним на балкон, укутанная по самый нос в одну легонькую простыню, казалось, готов был заплакать от ужаса. — Любовь наша, ну заболеешь же…              — Сказал мне парень, стоящий в одних шортах, — хмыкнула Марэй'ва, а после зевнула устало, глядя на все вокруг себя еле приоткрытым веком, потому что сонливость была слишком сильной. Не выдержала и уже через секунду прижалась к Ло'аку, чем и вывела его из изумленного морока. — Ло… Ло, ты спишь, что ли?              — Что? — Ло'ак уже по привычке, даже на задумываясь, обнял прильнувшую к нему Марэй'ву за плечи и прижал к себе, растерянно глядя то на её макушку, то на расслабленного Нетейама.              — Я бы сказала, что, но ты и это сделаешь, — сонно буркнула Марэй'ва и прижалась к его груди щекой, прикрывая веко обратно. — Пошли спать, Ло, уже поздно…              — А, всё, да, любовь к Нетейаму прошла? — Нетейам, несмотря на, казалось бы, такую удивительную фразу, искренне рассмеялся, понимая, как Марэй'ва демонстративно обижается на него. Из-за чего продолжает жаться к Ло'аку, который до сих пор не вернулся в реальность, сильнее.              — Ну, может, если бы Нетейам позвал Эйву покурить с ними, она бы и не обижалась, — Марэй'ва зевнула сладко, неожиданно сгибая ногу и пихая пяткой Нетейама в коленку. Слабо, только чтобы поиздеваться. А после, под уже хриплый смех Нетейама, ещё более блаженно причмокнула после зевка, наслаждаясь тем, как Ло'ак гладит её своими ладонями по спине. Как уже через несколько секунд Нетейам кладёт ладони ей на талию, чему она, несмотря на демонстративную обиду, не сопротивляется. Ровно как и тому, что через мгновение Нетейам целует её смазано в ушко, заставляя слабо вздрогнуть, словно от холода.              — В следующий раз обязательно покурим втроём, но пока пачка осталась в комнате, наша маленькая Эйва, — довольно промурчал Нетейам, легонько поглаживая Марэй'ву по талии сквозь тонкую простыню, которая не скрывала изгибы её тела, но которые хотелось не просто трогать, а… восхищаться ими. Рисовать. Но… пока с этим придётся повременить — Нетейам, заметив, что младший брат как-то не реагирует на их разговор, поднял голову. Чтобы потом оставить неожиданный, смазанный поцелуй на его губах в надежде, что он приведет Ло'ака в чувства. — Ло? Ты идёшь? Тут уже прохладно становится… ты в порядке?              — Что? А… Да. Да, я в порядке, — Ло'ак, который, казалось, даже не понял, что его поцеловали, быстро закивал головой, теперь уже осознанно прижимая довольную этим Марэй'ву к себе ближе. Зарылся пальцами в её длинные чёрные волосы, начиная мягко гладить её по голове. — Ты чего вскочила?.. то есть, ты чего вообще ходишь-то? После такого-то вечера…              — Ц-ц, видимо, не так уж вы и старались, раз я сейчас здесь, — цокнула Марэй'ва под тихий смех обоих парней, что, честно говоря, было удивительно — она ожидала отрицания и убеждения в другом. Потому, чуть подумав и дождавшись, пока они потеряют бдительность, Марэй'ва ловко, быстренько вылезла из их объятий. Что они оторопело заметили лишь в тот момент, когда она встала сбоку от них почти у самого выхода с балкона. — Что ж, господа деды!.. Прежде, чем пойти спать, предлагаю съесть тот клубничный торт в холодильнике. Всё равно, м-м…              Марэй'ва медленно окинула Ло'ака и Нетейама взглядом чуть сощуренных глаз, а после улыбнулась. Слабо так, но чересчур гаденько, искусительно.              — Всё равно на большее вас сегодня не хватит, так что… — Марэй'ва довольно развернулась и за три шага оказалась в комнате, оставляя парней в том же молчании стоять на балконе. Знала, что они смотрят, потому прежде, чем скрыться во мраке квартиры, позволила простыне уточнено так, но при этом нежно, соскользнуть со своих плеч на пол. — Встретимся на кухне!.. если сил, конечно, хватит дойти, старпёры.              Тишина.              — Ох… последнее она зря, конечно, — Нетейам усмехнулся, медленно качая головой, а затем крепко схватил Ло'ака за запястье, утаскивая его за собой. — Пошли-пошли. Вы меня уже до ручки своими шутками довели.              — А кто шутит-то…              Ло'ак хмыкнул, но потом улыбнулся довольно, позволяя Нетейаму тащить себя вслед за ним. В конце концов, он был прав — Марэй'ва, так-то, самая старшая из них!..              Правда прежде, чем зайти обратно, Ло'ак кинул беглый взгляд на небо — тучи рассеялись. Луна и полярная звезда вновь освещали собой тёмный небосклон.              А значит, всё хорошо. Ведь они рядом.                                                 

<з