Недавно я узнал, что у меня огромная семья

Обычный субботний день. Лето, птички поют за окном, солнце встаёт, а вместе с ним и фюрер. Хотя обычно он спит до 12 часов дня, сегодня что-то его сподвигло встать в 9. Девочки ещё спали, так как легли в 4 утра. Адольф немного полежав на диване понял, что ему ужасно жарко, потому что принципы не давали ему даже в жару 30°, спать хотя бы в футболке: кофта, длинные штаны, только так. После небольшой борьбы с оковами йозефовских ног, которые облепили его со всех сторон, он встал открыл окно, вдохнул свежего воздуха и отправился на кухню попить воды, но, зайдя туда, ахнул. На столе куча коробок из-под пиццы и банки газировки, в раковине гора тарелок. Пока он все осматривал, проснулся Рейнхард. Блондин прошёлся по всей квартире, дабы удостовериться, все ли в порядке, как только он подошёл к кухне, увидел как будто онемевшего фюрера. — Мой фюрер? — обратился он. Гитлер давно уже не фюрер, но привычка так говорить осталась, — что стряслось? — Ой, Рейнхард, ты посмотри на это, — проговорил Ади, указывая на срач. — Ужас, но это не только здесь. Я только что был в комнате у девочек, проверял что там у них. Плюс минус все так же. — констатируя факт, словно докладывая, проговорил начальник РСХА. — Не порядок. Сегодня уборка! — гордо заявил Гитлер, поставив руки в боки и подняв голову вверх. Он приготовил завтрак на оставшейся чистой посуде, разбудил всех с трудом, и объявил об уборке. В 12 часов дня все девять человек занимались своими задачами. Кто мыл стёкла, кто убирался на кухне, кто в зале, кто разбирал шкаф со всеми нацистскими вещами, вроде футболок, кофт, штанов, купленных на вайлдберисе, и тд., девочки разбирали бардак в комнате. В один момент Саша пошла промыть тряпку для пыли в ванной, в которой по случаю находился наш многоуважаемый министр иностранных дел. — Йохя, ты чё тут делаешь? — поинтересовалась она. — Я протёр зеркало в ванной, — гордо ответили ей. — А что ты за последний час сделал? — Только это, — без доли стеснения пояснил Риббентроп, на что Шварц закатила глаза, — а ты знала, что по правилам этикета после мытья рук кран нужно закрывать локтем, чтобы не оставлять разводов на кране, — продолжил было Иоахим. — Спасибо за информацию, но может будешь делать что-то ещё? Все заняты, а ты один прохлаждаешься! — Я вообще-то помогал Йозефу разбирать шкаф. И вообще я дипломат, так что это не моя работа! Саша громко вздохнула и, уходя из ванной, не забыла дать Фону лёгкого подзатыльника. Дальше всё шло спокойно, из-за большого количества рук добротная часть работы была выполнена, осталась только кухня. В комнате девочек образовалось целое партийное заседание. Гейдрих с Гиммлером лежали в обнимку на большой кровати, на краю этой кровати сидели Геббельс, Гитлер, Риббентроп, под боком которого сидела Саша, а на стуле, подвинутом к тому месту, где и находилась вся банда, Софи. Сидели, говорили, но тут, громкие маты на немецком со стороны кухни. Софи выбежала в коридор. — Герман, блин, что произошло? — Я хотел банку с вареньем убрать, а она лопнула!!! — ответил Геринг, стоявший в ужасе, весь в красной жидкости. — Выглядит так, как будто ты кого-то убил, — добавил рейхспротектор, стоявший позади Вольф. — Я, конечно, с тобой, Райни, соглашусь, однако эту вещь хотелось бы убрать, желательно тщательно, — подняла брови девушка. — Очередное преступление, рейхсмаршал… Руденко, Лоуренс, весь зал суда, сюда! — съязвила Саша, подошедшая к небольшой группе людей, стоявшей неподалёку от кухни. Герман лишь показушно закатил глаза и так же громко выдохнул. — Да я случайно! — вспылил добряк-толсячок, который уже знатно похудел. Несколько человек, во главе с самим Германом Вильгельмом Герингом приступили к уборке липкой красной жидкости. На это ушёл примерно час. Зато уже вечером, в чистой квартире, после совершения очередного преступления, все дружно сидели в зале до часу ночи и разговаривали на различные темы, затрагиявая и философию, и психологию, и прошлое наших славных мальчиков.