Солнечный день

Раннее утро. Солнечный луч дотронулся до щеки Александра, как бы говоря, что пора вставать. Прохладный ветерок раздувал шторы, они кружились в танце, будто молодая фройляйн, пытающаяся привлечь внимание поэта. Но он вновь и вновь не обращает внимания, ведь у него есть любимый человек, которому принадлежит его сердце. Вот слышится пение птиц, неизвестно от чего. Но он уже привык к их утреннему пению. Удивительно, а ведь еще вчера лил дождь и сверкала гроза, давшая ему вдохновение на новый стих. А сегодня солнце. "Лето - прекрасная пора" - заключил Пушкин. В соседней комнате послышался топот. В той комнате был дорогой Николенька. И грохот. Грохот послышался. Александр Сергеевич встал с постели, надел штаны и накинул рубашку. Открыв дверь соседней спальни, он увидел друга в одном нижнем белье и рубашке. - Что случилось? - Взволнованно спросил Пушкин. - Что могло поднять с постели тебя в столь ранний час? - Доброе утро, приснился мне чудесный сон, который должен я успеть запечатлеть на сих листах бумаги. - Он вытащил из-за стола письменного листы. - Прошу, пока не заходите, Вас может испугать мой письменный порыв. - А если я желаю лицезреть? Ты никогда не позволял с тобою находиться, наблюдая за твоим писанием. Николенька , а мое желание растет все с каждым разом, ну позволь, прошу. - Он посмотрел жалобными глазами на любимого. Времени на раздумья мало, надо взяться за перо и начать писать, пока все не позабылось. - Оставайтесь, раскройте шторы, лягте на кровать ( если сесть за стол, то кровать будет за спиной), будьте тихим, как мышь. - Александр полностью понял его требования, потому как сам имел их. Сделал все просимое другом и улегся на кровать, облокотившись головой на руку. Николенька взялся на перо. Его скорость была неописуемо быстрой, а самого Колю освещало золотое солнце. Александр Сергеевич дивился его мощи, его страстью к этому делу, он не знал, что и о чем писал его любимый друг, но что-то незабываемое и совершенное. Ему хотелось увидеть лицо пишующего, так как видел только спину, которую обтягивала рубашка цвета слоновой кости, которую Пушкин подарил ему. Александр был очарован процессом, стало даже жарко, скорее всего, от солнца, которое, будто одеяло, покрывало их, чтобы те не замерзли. Он начал тихонько снимать с себя рубашку. А тихонько - чтобы не отвлечь творца. Он наблюдал, как его друг чешет голову, чтобы вспомнить магическим образом сюжет сна. Наблюдал за его вскриками, когда тому нравилось своя писанина. Александру открылась другая, новая сторона своего друга, которого он не любил называть своим другом. Такие чувства, которые испытывает Пушкин к нему, нельзя назвать дружескими. Лежа полуобноженным в постели, которую он предоставил своему Николеньке, он чувствовал его родной запах. Он хотел, чтобы он остался с ним навсегда. Он прикрыл глаза и наслаждался звуком черкания пера по несчастному листу. Пушкин очнулся, даже не заметил, как заснул. А около него сидел, поджав ноги, его Николенька. - О, Вы очнулись, я так долго ждал. - Он погладил Пушкина по кудрявым волосам. - Я уже закончил, давайте дам Вам прочесть... Но не успел Николай Васильевич встать с кровати, как его схватили за плечи и увлекли в объятия. - Дорогой, давай на "ты", ты меня своим "Вы" с ума сведешь. Гоголь, весь скорченный от смущения, промямлил: - Давайте, - тихо произнес, ведь его тело сдавливал мужчина. - Давай *, - поправили его и прижали сильней.