Тлея

      Азула не закрывает глаза - нельзя; она отворачивается и смотрит в стену. Влажный камень дёргается перед лицом, и девушке так и хочется ударить в него молнией, чтобы он наконец уже успокоился, замер навсегда, но... Часть разума знает, прекрасно знает, что двигается на самом деле вовсе не стена — её тело.       На камнях видны капли влаги. Её лицо тоже влажное. От пота, не от слёз — они давно закончились, высохли солёными дорожками, сковывая кожу.       Озай за ногу подтягивает её ближе, чтобы проникать глубже каждым толчком, но ей, кажется, всё равно. Нечего больше терять. Утрачено всё: уважение, сила, магия. Даже она сама. Всего лишь безвольная тряпичная кукла с личиком бывшей Принцессы Огня. Впрочем, разве раньше что-то было иначе?       Азуле хочется кричать. И она кричит, кричит во всё горло, кричит и срывается в истеричный визг, в смех, она беснуется — в душе. В реальности она не в силах двинуть ни одной частью тела — хуже, чем после чи-блока, а изо рта вырывается только жалкий, как она сама, хрип — связки давно сорваны.       Комната полна липкого, душного безумия. Почему же Озай его не чувствует? Они могли бы захлебнуться в нём оба, покончив со всем этим. Ей лишь капли для этого не хватает.       Вообще она, Урса, совсем не сумасшедшая, нет, ни в коем случае. Есть лишь небольшая проблема в том, что она — Азула, а Озай ей не муж — отец. И от этого его член причиняет в миллиард раз больше боли. Плавясь, Азула стекает по нему, как жидкий металл. В глазах отца кровь и мрак заменили янтарный блеск, в её глазах — пустота. Её тело — не её, оно принадлежит Озаю — всегда принадлежало, и он берёт его, присваивает с присущей ему жестокостью. Озай груб, ни капли нежности. Вся его любовь развеялась, стоило Аватару лишить дочь силы Агни.       Зуко — малыш Зузу — новый Лорд Огня, строит с Аватаром вместе счастливое будущее для всех народов разом. Объединённый город. Ха! Может, стоило сначала хоть немного подумать о семье, а, братик?       Азула смеётся и будто со стороны слышит свой хриплый смех. Нет, он не должен. Ни отец, ни она сама ни разу не подумали о Зуко за всё время его изгнания, пока он каким-то чудом не умудрился напасть на след удивительно-что-живого Аватара. Но даже после всех этих событий, если честно, Азула не ожидала от брата такой невероятной жестокости. Бросить её буквально к ногам отца после того, как она проиграла и опозорилась... Не может же Зуко быть настолько глупым, чтобы не понимать, что отец обязательно накажет её? У него ведь на целую половину лица вечное напоминание о том, какой человек на самом деле Озай. Не может ведь?       Внутри отвратительно хлюпает кровь, но что кровь — Азула с удовольствием истекла бы ей насмерть, если бы только могла. Хуже то, что внутри — его семя. А ещё — что она лишена чести, унижена и обожжена. Как Зуко. Хуже чем Зуко. У Зуко ожог на лице — уродливо, да, но не больно каждый раз, когда отец двигается внутри неё. Лучше бы быть убитой им. Но смерть по мнению Озая — слишком милостивая кара за такой провал. А ведь это его провал, его! Азула не хочет больше думать об этом. Она же думала о чём-то другом, да, но... О чём?       Воспоминания сгорают в её голове быстрее, чем она сама в руках отца. Бывшая принцесса теперь обугленный кусок плоти, который всё не может осыпаться пеплом. Отец бесконечно ненасытен и жаден. Её пытка длится, кажется, столетиями, и никогда не закончится — личный ад. Она заслужила.       Зуко. Да, точно. Она думала о нём. И он может. Он до последнего верил в её искупление, давал ей шанс за шансом, пока она сама всё окончательно не испортила. Так глупо. Могла ведь солгать. Но откуда же ей было знать, что Зуко — её добренький братик Зузу, для которого жизнь каждого ничтожного солдатишки из их армии имеет значение — вот так просто уничтожит собственную родную сестру? Огонь был всем для Азулы, и без него она стала ничем, пустой оболочкой. Бросить её в камеру к отцу — и вот картина: она лежит, вся в грязи и соломе, а тот трахает её, дико, по-звериному безжалостно — то есть лишает чести, по его выражению. Но Зуко и правда глупый ребёнок — старший брат, но всегда был младше. Он, конечно, не хотел такого исхода, да и вряд ли мог даже представить, скорее, просто решил не разлучать отца с дочерью, чтоб было как лучше. Но вышло далеко не как лучше. Это же Зуко, её никчемный брат, который портит всё, к чему прикасается.       Озай наотмашь бьёт её по лицу. Кровь течёт из носа, из губ. Азула смотрит на него вяло — в сознании, жива ещё, что надо? Ответа нет. Ничего. Как всегда, её боль — его радость.       Азула плачет без слёз и без звука. И молится. Молитва не к Агни — Агни покинула её навсегда. К Зуко. Она умоляет брата придти, заглянуть, увидеть, что происходит — не важно, что он подумает о ней, всё равно, всё равно, лишь бы спас от этого кошмара. Но Зуко слишком занят, чтобы навещать каких-то пленников, пусть даже они и его родня. Они ведь никогда не были настоящей семьёй.       Что только подтверждает своими действиями отец.