Da Giovane

      Великий и Могучий Дракон магическим дыханием поддерживал жизни хрустальных звезд, иногда кружился подолгу, — из его положений образовывались круги Измерений, — из чешуек вытряхивал планеты, приземлился на теплой Домино, и прилег отдохнуть там до конца своих дней, даруя жителям бурление от накопления энергии огненной стихии.       Во всей этой легенде с созданием Вселенной люди с разных уголков континентов напрочь откидывают существование Горуса, над которым парили в вечной схватке Дракон с Темным Фениксом. По итогу планету закрыл своим крылом последний, нацепив клеветы, ярлыков и прочих грехов.       И дело даже не в пресловутом Домино — в нынешнем, сорок четвертом магическом веке, Горус напоминает многим «планету, на которой уже иссохла магия». Invenzione из воздуха — на Земле тех же представительниц класса ведьм и то больше, а вот Последней Земной все еще не нашли.       «Может, и к лучшему», — девочка лет восьми перечитывала один и тот же абзац из учебника по Истории Вселенной, с трудом игнорируя повисших на плечах и волосах Phyllaecto alba-canus — своими клыками прикусывали одежду, отвлекали от урока и углубленной, но такой неинтересной историософии государств, пищали-не умолкали и подставлялись мягким рукам «хозяйки» с соседней парты.       Ее зовут Лисс, и они с детства неразлучны.       Кайе не успевает подавить зевок, угрюмо сдвигает брови и пока учительница вышла из кабинета «заполнить квитанцию» — наспех отдает «малышей» подруге.       — Если мама увидит покоцанную одежду, знаешь, сколько потом придется копить на переделку? — она возмущается сильнее, когда Лисс прикрывает ладошкой лицо, трясясь от смеха. — Ведьма ты!       Лисс небрежно пожимает плечами, мол, подумаешь, «угроза насланная».       У Лисс сила завязана на животных: подзывает летучих крыс, щелкая пальцами. Балуется этим все время, приносит их в учебное заведение и забивает болт на возмущения преподавателей.       Да что там, у всех жителей магия сосредоточена на «зов тварей Дракона/Феникса».       У Кайе пока сил нет, и она счастлива — она брезгливо морщится со всякий ползучих, водных, хищников, на тех, что с крыльями — особенно косится.       Если они не проявятся до пятнадцати, она смотается в Магикс, найдет подработку в каком-нибудь ногтевом салоне, — уж очень любит всех «маникюрить», мама вторую неделю не смывает ее труды растворителем, — и с повышением квалификации по ногтевому сервису откроет свою студию.       Ей чужды традиции ее народа: организовывать почества зверям, распевать о них песни и любить их всем сердцем.       Ее маме однажды грозный хищник Aedinorus Cyon прогрыз ступню — теперь у женщины красуется на ноге дорогущий протез, едва смогли себе выкупить последнюю модель.       Тогда Кайе ревела, обрабатывая каждую рваную рану, оставленную монстром, ухаживала за матерью, и поклялась не заводить никакую мало-мальски привязанность к этим «тварям».       Тогда же Кайе выкинула все сказки о трех великих магах Горуса , о Творце, запертом в собственном Измерении , о Змееустах, о Пленниках Мглы и Прислужницах Феникса .       Конечно, по сравнению с крайними точками Горуса, в которых слухи о Посланниках Князя Тьмы небеспочвенны, они жили в самой центральной части планеты, схожей с примитивной Землей разве что оболочкой со стороны открытого космоса. Тут истории, пропитанные болью и тоской, не схожи с преданиями в других королевствах — всегда числится плохая концовка.       По сравнению с планетами, где, несмотря на прогресс в области технологий, во многих частях преобладает феодализм, у них стремительный «капитализм будущего», с летающим транспортом, стабильной экономикой, местами облагороженной фауной, толерантное ко многим общество, с отсутствием военных столкновений с той же Омегой.       У них и живется славно, если ты преуспел в силе зова и открываешь душу зверям.       В противном случае — жди перепалок с целителями.       Кайе, как только трель воробья оповестила об окончании урока, быстрее всех покинула класс, не прощаясь с подругой.       Все равно attaccarsi come la colla — фиг отдерешь от себя.

***

      В четырнадцать, когда Кайе начала встречаться с Лисс, прогуливать вместе с ней уроки и сбегать из дома, чтобы любоваться «Звездопадами» под поцелуи, ее кусает уж.       Они останавливаются у клиники целителей, держатся за руки и курят травку. Кайе заполняет легкие для облегчения боли, Лисс — чтоб собраться с мыслями.       Лисс осоловело гладит место укуса у девушки, касается чешуи ужа и ногтями царапает ему хвост. Водная дрянь вцепилась мертвой хваткой в запястье, оплела руку, напряженно облизывала пальцы и терлась с благоговением.       Кайе с вялостью выслушивает фею-целительницу, пялится на укус и выдыхает со струей дыма благозвучное выражение:       — Проклятый Феникс, — она выслушивает наставление по уходу за «своим питомцем», от осмотра и результатов ее передергивает: у нее в спине невидимый каркас оплетают пресные создания, вылупляются из яиц и внедряют яд в крылья.       Лисс, как яростная противница фей из-за их частых насмешек в школе и издевательств, неверяще пробегает глазами по электронной справке, сипло выдыхает, давится кашлем и сурово смотрит куда-то за спину. Хлопает над местом под лопатками, себя — по щекам, и после серьезно заявляет:       — Ну и Феникс с этими субличностями. Будем против стереотипов, значит, — но разочарование, как ни пытается, скрыть не способна.       Кайе сожалеет вовсе не от субличности: ей просканировали всю спину, подумаешь, феей из Горуса на один кредит больше.       И что Лисс расстроилась ей как-то побоку. Кайе не глупая и понимала, что их отношения или доведут одну из них до могилы, или до плачевного расставания. Лисс, быть может, так и не думает, — они же с детства строили вместе башни из камней, плясали под пение соловьев, устраивали в школе разборки со старшими и складывали искусство из стекол, их семьи дружили еще до их рождения, — но жить Parto di fantasia вечно и поддерживать связь вряд ли удастся после зачисления в Торренуволу.       Ей противно с самой магии «призыва», ведь только по разрастанию импульса уж приблизился к ней и пометил хозяйку.       «Прощай, салон ногтей, здравствуй, замок Змей», — присказка матери набатом раздается по кухне, когда Кайе заворачивает в конверт письмо «счастья».

***

      Кайе шестнадцать: она поступает в Алфею, закапывает свои «хотелки» и учится преподносить себя миру — самоотверженно, scartare ogni dubbio , не жалея сил и жертвуя себя благому делу — защите Магического Измерения.       Заставляет себя зубрить ночами конспекты по метаморфосимбиозу и зельеологии — с усмешкой понимает, что история Магикса и в подметки не годится легендам из Горуса, жалеет о выброшенных в свое время книгах, — в Магикс если и едет, то исключительно ради покупки сушеных лапок лягушек — для питомца, трав и зелий для облегчения домашек, зачитывается фолиантами и вертит карандаш в пальцах для пометок базовых заклинаний. Ее ручной безымянный уж спит в прохладном террариуме, питается бабочками и предан хозяйке безоговорочно.       Укус трансформировался в дугообразную метку — не скрывает, иначе обидится и начнет на нее шипеть.       С Лисс связь теряется мгновенно при ее вхождении в мир ведьм. Кайе не тоскует по утраченному контакту — она предвидела такой исход еще в начале их отношений.       Соседки у нее по комнате причудливые — Кадиджа вечно врубает танцы с бубнами, лежит на персидском ковре и медитирует, Леста — прячется в работе и приезжает только на последнем микробасе. Она с Кайей дегустируют различные смеси и добавки для коктейлей, жалуется на клиентов в баре и с сомнением оценивает Блум как «фею с Земли». Фея призыва разделяет позицию: у девушки подозрительно схожий образ стрелы с драконьим дыханием. Кадиджа, как самая здравомыслящая, тянет обеих на боковую.       С ними, одним словом, Кайе не чувствует себя не в своей тарелке, и Лисс уходит на дальний план.       Ведьмы же наступают феям на пятки своими выходками: в день покупки магического талисмана — камень напоминал ее ужа по форме и цветовой гамме — клуб «Винкс» опрашивал местных жителей на местоположение кафе «Чёрная Лагуна», потому что пропала Стелла. Кайе хмуро обводит их взором, решается на слежку, подкупив местного хамелеона червяком, и находит, задаваясь вопросом, необходимо ли сообщать Гризельде о ловушке. Не успевает, слышит только «покажем этим Трикс» в коридоре школы и, завидев золотую макушку принцессы из Солярии, облегченно выдыхает.       «Похищение просто так не должно сойти им с рук», — мысли путаются, беспокойно переплетаются, вьются вокруг Лисс.       Опасения, что подруга загубит себя, усиливаются после новости о преследовании Музы. Лисс числилась зазывалой травли, была одной из первых, кто напал на специалистов и фей, работая по указке Трикс, и ей нужно разобраться во всем до конца.       Кайе назначает встречу возле «Черной Луны», хочет повесить подругу на качелях цепью, выкручивая ей руки, и хорошенько растрясти.       — Объясни, что случилось. Внятно и четко, — от ровного тона Лисс садится за столик на веранде, прячет витиеватую стрелку-змейку на колготках, виновато бубнит что-то про «неважно это, мы уже получили замечание от Гриффин». Кайе терпеливо повторяет вопрос, сцепляет руки в общий кулак, смотрит холодно и отчужденно.       Лисс срывается, дергается, от нее сила призыва хлестко подбрасывает летучек ввысь, с каждым выпадом сливаясь в визге.       Кайе скучающе выслушивает душещипательную тираду об иерархии силы и что каждая ведьма должна выделиться, вот она и «приняла на себя роль инициатора конфликта». Она разглядывает размазанный мейк некогда подруги и ее ядовитый ирокез, кивает на ее порывы доказать неравные права между феями и ведьмами в обществе и шанс отличиться, упоминает что-то про их бунтарские годы в Горусе, когда они хотели устроить Анархию и пепелище на месте школы, напирает на их отношения.       — Вы чуть не убили своей выходкой мою одноклассницу. Ты чуть не убила ее. Ты хоть это понимаешь? — Кайе прячет руки в рукавах кофты, тянется к пачке сигарет и щелкает колесиком зажигалки, недовольно фыркает с оправданий «мы не стали бы, мы только припугнуть хотели».       «Ну конечно: ты не понимаешь, это совсем другое», — любимая цитата обеих на случаи отмазок.       — Мою сокурсницу неделю назад похитили твои Трикс, — пальцы слегка покалывает от терпкого никотина на языке. — И чуть не грохнули электрокольцами, с ее слов. Теперь же вы устраиваете коллективный буллинг против другой моей одноклассницы. Мне уже писать завещание? Вдруг следующей стану я.       Шутка Лисс, кажется, отрезвляет, но Кайе плевать. Она одергивает руку на попытки подруги остановить и продолжить никчемный диалог, влетает в микроавтобус и демонстрирует мизинец.       Ведьма призыва остается одна на остановке с разъяренной стаей летучек.

***

      Многочисленный рой пиявок застывает, как порошки Уизгиса, на стенах Алфеи. Тараканы бредут строем по комнате, пустоголовно падают в бесконечный круговорот — ловушку ужа. Питомец доволен и не может насытиться, облизывается, раскрывает пасть шире, нежится в кусачих клешнях сколопендр и кидает их в окно, размазывая по стеклу.       Превращение дается легко и с шумом: омерзение тошнотой подкатывает к горлу, пока ползучие твари лезут к ноздрям, в рот, застревают в волосах, в слизи обмакивают пальцы, вот-вот загрызут превосходством в бессметностью. Яркая вспышка пронизывает тело насквозь, все кроткие обитатели — сонные утконосы, дряхлые выдры, капибары и бобры — выплывают на поверхность, уничтожая цепкими лапами Стражников Тьмы — остальные обуглились от луча с рук.       Покрытая слизью, трупами насекомых, с вонючей задымленной паутиной на лбу и мерцающими крыльями за спиной, Кайе обреченно очищается грязной водой, с бесстрастием оглядывая костюм. Вместо доспехов, воспетых в мифах Горуса, на ней неудобные ботинки с каблуками, пестрая юбка и кофта, едва прикрывающая живот — все в облипку, переливается бликами сине-серого оттенка.       Вытаскивает ее из колодца, бледную от чужих внутренностей, Палладиум, и просит как можно скорее «отмыться». Поздравлений о базе не следует, Кадиджа отпаивает травяным настоем, Леста вытряхивает мертвых мошек сзади, уж крутится вокруг запястья, шипя проклятия на тех, кто обидел его хозяйку. Она будто под трансом, качается туда-сюда, потерянно озирается и спрашивает:       — Как думаете, с Лисс все хорошо? — соседки по комнате сухо пожимают плечами.       Кайе ненавидит Трикс и Армию Тьмы, их отсутствию мозгов, четких планов захвата без жертв и нормальной мотивации, кроме «мы продолжим традиции Трех Древних Ведьм: они были старыми и слабыми, а мы — сильные и красивые, все за них порешаем», но через пару дней, под руководством Дю Фор, маневрируя над Алфеей и осваивая новую часть организма, заметив среди сбежавших из Торренуволы ведьм фигуру с ирокезом, облегченно опускает плечи.       Крайняя битва утомила все существо — едва получила трансформацию, а уже готовится непутевым бойцом к поединку с Армией насекомых. Ее удивило, что среди ведьм есть девушка из Горуса, способная отогнать рой, но почему-то не все время призыва контролирует импульсы магии.       Вечеринка же, после побоища, казалась насмешкой над всем миром. Зажженной лампой в Темнолесье. Неуместным мероприятием — им бы поспать, все валятся с ног, чем только руководствуются школы? Тем, что адреналин надо согнать?       От мыслей отвлекает хлопок Лисс — без шума и резкости не обходится.       — Ты как?       — Нормально, — сухо отвечает, бросая реплики невпопад. — Все закончилось же, будет, как прежде, между нами перипетии пойдут на следующий день, как обычно.       Костюм под давлением ментальных сил не уходит с тела. Лисс приобнимает за талию, заглядывая с волнением в лицо.       — Я спрашиваю «как ты», а не как наши субличности.       У Кайе плывет перед лицом синее небо, вид колодца, шумные сокурсницы со специалистами в компании ведьм. Змеи, во время апатии и напряжения, сворачиваются дугой. Кайе неторопливо поворачивается, уже не скрывая опухшего лица и блестящих от слез глаз, и заключает подругу в объятия.       — Не вздумай больше попадать в неприятности, Феникс тебя дери, — голос от волнения снижается.       Лисс смеется отрывисто и громко.       — Попытаюсь, если ты пообещаешь то же самое.       — Я не могу, ты же знаешь, — Кайе мямлит, когда Лисс с усмешкой уточняет.       — Я — фея, «ты не понимаешь, это другое», да?       Кайе сдавленно смеется, стряхивая слезы пальцами.

***

      Второй курс, на удивление, проходит в спешке и без потерь/нервных срывов/ссор с Лисс.       От вестей, касательно Возвращения Феникса, Кайе становится лучше: может, хоть так вспомнят о планете-изгое, начнут обустраивать межгалактическую защиту и отставят идею «навязать» пикси.       Потому что ее пикси вечно поучает «увеличивать мощь ударов» и «прислушиваться к фауне», иначе рептилии и пресные животные отвернутся от феи призыва, ужасается с имени ужа — в честь Лорда Тьмы, почему-то на уроке транса Авалон, выяснив специфичную кличку, усмехается, — и опасается, что в организме Кайе недостаточно углеводов и нормальных овощей. Она рекомендует ей использовать в зельях свежие растения, следить за процессом превращения, правильно питаться и «выбросить этот высасывающий магию камень».       Камелия милая, самодостаточная, сильная, независимая, знает о многих травах и свойствах магических растений, на постоянстве готовит чаи и утешает Кайе всякий раз, как та задумывается о безопасности Лисс.       Она учит ее свисту, ведь только так, помогая себе руками, животные обучаемы командам. В зубах раздраженно раздается шепелявость — весь второй курс занимает практика и увеличение зова с помощью магического свистка — из драконьей чешуи, челюсти паукоеда, зубов плаксика, покрытый мехом магиволка сие нечто пробуждало всех пресных существ на расстоянии девятисот метров. От давления губы постоянно покрываются испариной, да пыльцой фейской.       И в один из последних дней второго курса, под рассерженным монологом в пустоту «да, я ненавижу животных, особенно пресных, и да, это моя магия, хоть тресну, но научусь, Феникс тебя кусай» Кайе и получает свой заветный Чармикс — под смешки Лисс и трясущуюся Камелию.       Пикси приходится отпаивать чаем и дополнительной порцией пыльцы из крыльев.

***

      Третий год начинается с захвата Валтором нескольких планет, их магических артефактов, нападения на Торренуволу и Алфею.       «Некрасивое», — Кайе морщится на Лисс под гипнозом, рискует собой, хлещет ветер свистом и призывом всех выползти из колодца, снижает падение на Лисс, бьет ее по щекам и чувствует, как дыра в животе раскрывает кишки наружу. Летучки царапают уши, клыками разрывают кожу, крылья, внутренности. Кайе теряет сознание от потери крови — мыши проталкиваются дальше, перегрызая тромб, купаясь в чужой крови.       Вот так, с мертвыми крысами в брюхе, она перерождается в Энчантиксе, снимая пыльцой знак демона и кидаясь идиотке-девушке на шею. Остальные мыши отлетели подальше, прячась в оголовке и засыпая.       Лисс разивает смешно рот, и Кайе тошнит: во рту мерзкий привкус животных обжигал.

***

      Проходит ровно месяц, Кайе надеется на благоразумие исчезнувшего, — его ведь невозможно убить, — Феникса и молится неистово: только без нападений, дайте отучиться три несчастных года и она свалит на родную планету, будет Хранительницей, вместе с остальными, без Винкс и прочих злодеев.       Вечером того же дня она со скукой наблюдает за нападавшими на Алфею очередными магами. Один из них манерой напоминал Лисс, от сравнения поплохело. Закрыла окно — рыжий маг направил какое-то сильнодействующее заклятие, отголоски вибрировали в стеклах, вырубили соседок, но не ужа — по раскрытому рту Кадиджы фиг поймешь, спит ли она или медитирует, представляя удары об барабаны для призыва дождя.       Даркар оплетает руку, мигает в сторону ирокезного мага. Тот щурится, его янтарный блеск и расширенные эллипсы придают змеиной хитрости и так надменному лицу. Кайе вооружается расческой, напрочь выбрасывая из головы наличие Энчантикса, вспоминает, как Лисс хвасталась о неком проекте «AnimHate», который придумала вместе с Бьянкой Блэки и Табитой и будет претворять в жизнь после выпуска, прощается с жизнью и жмурится до синевы космических дыр и атласа звезд. Слух улавливает лопанье пузырей и резкие хлопки, как после салюта. Парень с ирокезом прижался лбом к стеклу, лавируя в воздухе второго этажа, и отмахивается на образы истребления всех фей в школе:       — Мы ищем Последнюю Земную, а не устраиваем геноцид, ес что, — Кайе сочувствует незнакомке — перед глазами мелькнули образы из детства, школы, уроков историософии, ассоциации выстраиваются домиком: Земля похожа на Горус, из Горуса два из трех магов застряли на Земле, один в книге, а второй…       «Как же его звали-то… Иллидис?»       Маг взмахом львиной лапы разбивает стекло; лицо его чрезвычайно серьезное: брови нахмурены, глаза наливаются темными склерами, губы сжаты тонкой полосой.       — Что ты знаешь об Иллидите?       Кайе нервно смеется, больше с вторжения в собственные мысли: она ничегошеньки не знает, потому что в свое время выкинула тонны книг, связанных с легендами ее мира.       Зато знает, что делать с новыми злодеями и как избавиться от проблемы в их лице.       — Отправляйтесь в Горус… Как вас там?       — Думан, — представился, неуклюже оглядывая мелкие осколки под ногами.       — Кайе.       — Как добираться и на чем быстрее? Телепорты много сил отнимают.       — Но так быстрее, чем на космолетах, поверьте. А Земной у нас нет — сама впервые слышу.       — А как же рыжая? — маг принялся разглядывать интерьер, поглаживая Даркара. Какого-то Феникса уж на контакт с темным идет охотно, шипит благодарности и впитывает его магию, как тех насекомых во времена получения базы.       — С Домино. У нас байка есть по Дракону, отдыхающему на этих землях, Блум как раз оттуда, — «теперь точно оттуда». — В Горусе много историй о Иллидисе, — напоминает с нажимом. — Лучше с центра Магикса начать поиски портала, не прогадаете.       Взмахом руки восстанавливает стекло. Думан обернулся в птицу, взметнув в соседнюю комнату.       Портал, активированный квартетом в черном, приносит дискомфорт, словно уши заложило, и уж сползает, уходит вместе с зовом. Так же быстро, как пришли, так же быстро испарились.       «Значит, они с ним знакомы… Как близко вселенные, однако», — Кайе проветривает комнату, выглядывая макушки Винкс — большая часть из них лежат на асфальте без сознания. — «Ну, хоть кто-то узнает историю Горуса без слухов».       Кайе набирает номер Лисс на автомате.       Ей есть, что рассказать своей неугомонной летучке.