Блядство, Чан!

Он рывком оказывается на кровати, лёжа на груди, держа опору на руки, вскидывая голову Матрац сзади прогибается под весом чужого тела, под коим сейчас прогнется юноша. Крупные ладони укладывают на ягодицы, сминая их, легонько шлепая. Нетерпеливые длинные пальцы стягивают узкие брюки; ладони ведут по оголенным бёдрам и разводят ноги, заставляя встать на колени. Тесные боксеры давят на возбуждённый член, от чего с губ срывается томный выдох. Юноша сверху явно не собирался сейчас избавлять его от них, лишь неторопливо мучая, дразняще касаясь возбужденного органа через ткань белья, вызывая у юноши рваный вдох. Ладони взмывают вверх, забираются под свободную рубашку и касаются розоватых бусинок сосков, ведя ниже, чувствуя, как втягивается чужой подкачанный торс от разгоряченных касаний. Кончики пальцев словно разряд тока по нему пускают, прошибая всё тело дрожью, вырвав с груди полустон. Кожа мурашками покрывается, а за ухом остаётся усмешка, щекоча ресницами и невесомо губами чувствительную кожу. С губ слетает тихий выдох, юноша голову опускает вниз, позволяя отросшей челке закрыть туманный взгляд, в котором таилась страсть, желание не тянуть, а получить всё сразу, самое манящее, всего юношу. Пуговицы ловко расстегнуты, а сама рубашка мягким и мимолетным касанием оказывается где-то на полу, разнося стук удара пуговиц о плинтус. Лёгкий холод обдает разгоряченное тело, вызывая небольшой диссонанс. На шее чувствуются губы. Мягкими и нежными касаниями, припухлые от недавних поцелуев в прихожей, они чуть обветренные, но безумно горячие, от них кожа плавится, горит, словно воском капают; отпечатываются жаром на шее, плечах, спине. Выцеловывают каждый позвонок, опускаются ниже, к округлым и натренированным бёдрам. Юноша лишь мелко дрожит и пытается совладать с дыханием, что выходит максимально неудачно. Дыхание тяжёлое, горячее, глубокое и прерывистое, словно тот задыхается. От переполняющих его всех эмоций и чувств, он готов задохнуться прямо на месте. Замирает, когда чувствует, что бельё с него снимают, но явно не руками: парень стягивает с него боксеры зубами и зрелище невесть какое возбуждающее, ведь из-под тёмной чёлки видно два горящих глаза, что сверкают в ночи комнаты похотью и желанием, удовольствием. На алых губах растянута хитрющая и наглая усмешка, а глаза блестят по-лисьи. С лёгких крадут кислород, кажется, весь, не оставляя парню ничего. Голова немного кругом идёт, пока крепкие ладони оглаживают нежную кожу ягодиц, поднимаются по спине и давят на позвоночник, заставляя прогнуться, отпятив задницу, уткнувшись лицом в шёлковую простынь. Где-то над ухом слышится разгоряченное:"хороший мальчик», а в паху болезненно сводит, заставляя член немного дернуться. Пальцы выводят узоры на бёдрах, мягко скользят к центру и давят между, на кристаллик пробки, пробив тело парня мелкой дрожью. От неожиданности он немного дёргается и поддаётся вперёд, совсем немного опуская зад. Слышится тихая усмешка и горячая, чуть грубая ладонь, укладывается на талию, сжимает и приподнимает за торс, осторожно оглаживая. Пальцы медленно вынимают пробку не до конца, вгоняя её обратно, вызывая снизу стон. Ещё секунда и парень заскулит от того, насколько он жаждет совсем другого действа и больше, как можно больше его юноши. Эгоистичные нотки проскальзывают в его мыслях, но ему не стыдно, ведь он знает, что тот думает о том же, но обожает смотреть на то, как парень извивается и требует, прямо-таки молит о большем всем своим видом. — блядство… Слетает с губ хрипло и отпечатывается в кровати. Его медленно трахают пробкой, даже не до конца вводя ее. Он чувствует, как каждый раз волна возбуждения кроет с новой силой, как смазка стекает вниз по бёдрам и члену, и как орган жаждет внимания. Пробку и вовсе изымают, оставляя пустоту, но быстро заменяя её чем-то горячим и влажным, безумно юрким. Язык. Эта мысль немного отрезвляет, но после топит в пучине наслаждения и тот нескрываемо стонет, повернув голову на бок. Ноги разъезжаются, тот опускается на постель и двигает бёдрами, потираясь возбуждённым членом о ткань, тихо заскулив, ведь он слишком жаждал хоть небольшой ласки для изнывающего органа. Но кажется, кое-кто не совсем доволен. Чанбин тихо вскрикивает, когда острые зубы оставляют укус на бедре, а следом ещё один и ещё, усыпая бёдра и ниже собственническими укусами, что явно быстро не сойдут. Руки сжимаются в кулаки, приятная боль растекается по телу, наряду с удовольствием и пульсирующее колечко мышц сжимается беспорядочно, требуя большего. Когда медовая кожа усыпана укусами и засосами, Чан оглядывает крепкое тело и ведёт кончиками пальцев по оставленным отметинами, довольно усмехаясь. Мимолётные касания вновь запускают по нему ток, заставляя мелко задрожать. — ты такой красивый, сводишь меня с ума. Старший шепчет это на ухо, прикусывает мочку и за торс придерживает, ставит парня на колени. Ноги плохо держат, Бин прилагает все усилия, стараясь вновь не свалиться на кровать. С возбуждённого члена капает предэкулят, но он так и не смог кончить, ведь Крис всё оборвал. Он слышит, как звенит бляшка ремня, как Чан раздевается и копошится в поисках презерватива и смазки, тихо ругаясь на трясущиеся от предвкушения и возбуждения руки, и средство контрацепции, что провалилось куда-то вглубь кармана штанов. Наконец находит желанные атрибуты, раскатывает презерватив по члену и не смотря на то, что Со и так безумно влажный и подготовленный, он всё равно для перестраховки добавляет лубрикант, капая прямо на колечко мышц, слыша, как тот выдыхает рвано, прогнувшись в спине. Проводит членом меж ягодиц, срывает с губ стон и двигается плотнее, поведя задницей перед парнем. Чан не сдерживается и входит сразу на всю длину, медленно и под верным углом, сразу натыкаясь на простату. Чанбин рвано стонет, выгибается в спине, вскинув голову. Крис мягко смыкает ладонь на его шее, легонько сжимает и слышит хриплый стон, чувствуя, как Бин сжимает его в себе. Каждый новый толчок выбивает из него громкие и изредка хриплые стоны, подставляясь под Чана полностью, отдаваясь ему без остатка. И старшего ведёт от того, насколько Со поддатлив ему, насколько тот подставляется под его руки, движения и губы. Как пропускает его через себя, становясь единым целым. Ведёт от того, насколько же Бин сжимает его в себе, как в нём горячо и как славно, и сладостно стонет его мальчик, как прогибается, беспорядочно облизывая губы. Старший убирает руку, перемещает её к затылку и вздергивает голову младшего вверх, доставляя лёгкую боль, что распространяется приятным чувством по телу. Грубость присутствовала в их занятии сексом практически всегда, в разных проявлениях и Чанбину это безумно нравилось: когда Чан мог придушить его, когда кусался до боли и отметин, когда шлепал до собственных отпечатков, когда вздергивал и держал его голову навесу, сжимая пряди. Это ошпаривало,словно кипяток, на миг возвращая в реальность, а после вновь утягивало на дно разврата. Он чувствует, как оголенная грудь прижимается к его спине и как глубоко в него проникает Чан. Губы чувствуются где-то на плечах, за ухом, беспорядочно оставляют поцелуи и укусы, саднят и зацеловывают сразу. У того, кажется, сейчас кровь из носа пойдёт от переизбытка чувств и эмоций, но он держит себя, даже когда Чан делает быстрые толчки, резко замедляясь, шепча на ухо разные пошлости, ловя всем своим телом дрожь Со. Оргазм подступает всё ближе и ближе, Бин держится и срывается на высоких стонах. Чан понимает, что скоро и он кончит, поэтому вбивается теперь ещё медленнее, через пару толчков срываясь на быстрый темп. Со изливается бурно и много, пачкает простынь и дышит раз через раз, а после хриплого стона Чана ему на ухо, он понимает, что тот кончил с ним вместе. Тонкие пальцы разворачивают лицо к себе и Крис целует его, мягко впечатываясь своими губами в чужие, такие же припухлые, безумно сладкие и самые любимые. Ведёт пальцем по нижней губе, довольно усмехаясь. И сейчас, этого Чана, что был минуты две назад: грубого и властного, двигающегося в нём по-блядски быстро, размеренно и глубоко, оставлявшего укусы на всём его теле, сейчас он рассеялся, оставив за собой только горящие укусы по всему телу и приятное чувство оргазма, горящие губы, не переставая целовать. Сейчас он мягко касается его губ, подняв чужую голову вверх, к себе. В его глазах плещется любовь, разбиваясь карими волнами о края радужки. Чанбина влечет его влюблённый взгляд и он выдыхает тихо ему в губы, прикрывая собственные глаза. В груди становится очень горячо, жжение распространяется от сердца дальше, по всему телу и вот он уже валит его в горячие объятия, ловя тихий смех Чана. — я люблю тебя. Произносит куда-то в смуглое плечо, чувствуя, как его пряди перебирают, а в макушку шепчат ответ — и я тебя люблю, чудо. Чанбин млеет и кажется прямо сейчас растает перед парнем. — а ещё хочу тебе кое-что сказать. К уху склоняются и томно шепчат. — ты безумно сладкий. Уши аллеют, а на плечо Чана прилетает удар, пока тот в ответ смеётся.