Любование цветами

Тонкие ветви, усыпанные нежно-розовыми бутонами, отпечатываются на лазурно-синем небе. Сара смахивает с лица волосы и щурится на солнце – удивительно ясный день для весны в Инадзуме, выдавшейся в этом году на удивление пасмурной. Она чувствует себя немного странно. Не привыкла сидеть без дела, не находит умиротворения в виде цветущей сакуры, да и считает немного кощунственным приходить любоваться цветами с луком за спиной. Но сказать ничего не решается – только смотрит вверх, где раскрываются крупные бутоны и медленно, печально слетают на землю нежные лепестки. Это всё равно лучше, чем беспрестанно – и крайне невежливо – коситься на Её Превосходительство. Эи сидит, сложив руки на коленях, и лицо её выражает отрешённое спокойствие. Сара даже задумывается, не ушла ли она в царство эвтюмии, оставив здесь только свою оболочку, но Эи вдруг открывает глаза – на солнце они светятся ярко-лиловым – и мягко улыбается, поймав очередной взгляд Сары. – Цветущая сакура – зрелище, максимально далёкое от вечности, - произносит она всё с той же улыбкой, и Сара не знает, как трактовать эту фразу. – Эти цветы так мимолётны… Сара склоняет голову набок, выражая то ли озадаченность, то ли вежливое непонимание. Эи нравятся эти её маленькие птичьи привычки, и она тихо смеётся, совсем не боясь, что генерал Кудзё примет это за оскорбление. Возможно, будь перед ней сейчас именно генерал армии, она бы не позволила себе быть такой неучтивой – но рядом сейчас просто Сара, её Сара, рядом с которой Эи может позволить себе очень и очень многое. – Зато каждую весну сакура расцветает снова, – произносит Сара, просто чтобы не оставлять реплику без ответа. Эи неожиданно задумывается – улыбка с её лица медленно исчезает, а на глубине аметистовых глаз мелькает что-то, больше напоминающее светлую тоску. Узкая прохладная ладонь нежно касается руки Сары, которой та упирается в землю. У Сары тёплые руки, она сама всегда тёплая, почти горячая – Эи думает о том, что пламя её сердца, должно быть, согревает всю её кровь. – Да, - просто соглашается Эи, – каждую весну сакура расцветает снова. Жаль, думает Эи, что те сакуры, которые я помню, не дожили до моего возвращения, жаль, что я искала вечность совсем не там и не в том, жаль, что в попытке заставить мир замереть, как на гравюрах, я совсем забыла о том, что нельзя остановить само время. *** «Как же это, друзья? Человек смотрит на вишни в цвету А на поясе длинный меч!» – Нараспев цитирует Сайгу, бросая укоризненный взгляд на Эи, только что вернувшуюся с тренировки. Та могла бы смутиться, если бы не чувствовала бесконечную усталость – но вместо этого она только откладывает в сторону свою верную нагинату и демонстрирует кицунэ пустые ладони. Сайгу недовольно хмыкает, но ничего не говорит. На ткань, которую она постелила на землю, медленно падают лепестки сакуры; генерал Сасаюри задумчиво смотрит в пиалу с чаем, словно надеясь там найти если не смысл жизни, то хотя бы новую стратегическую карту Инадзумы; неугомонная Тиё, которая и пяти минут не может просидеть на месте, возится и тщетно пытается найти умиротворённую красоту, хотя её больше занимает Эи, пришедшая с оружием – её можно вызвать на поединок; а нелепая розовая лиса, юная воспитанница Сайгу, внаглую дрыхнет, накрыв хвостом нос. Эи не думает о вечности, по крайней мере, о той вечности, что болезненным осколком застрянет в её груди через многие, многие годы. Эи просто улыбается и следит взглядом за полётом лепестка сакуры, думая, что цветение сакуры тем и прекрасно, что недолговечно. *** Воспоминание оказывается слишком отчётливым – Эи смаргивает с глаз наваждение, и ей кажется, что вместе с лепестками сакуры ей на руки и на колени опадают их голоса, смех, шутки и истории. Жаль, думает Эи, что эта сакура так быстро отцветёт, но быстро качает головой, отгоняя эту мысль. Хорошо, поправляет голос Макото в её сознании, настолько осязаемый, что Эи даже оборачивается, что эта сакура будет цвести каждую весну. Солнце превращает глаза Сары в медово-золотые – пока та щурится на его лучи, Эи переводит взгляд на её лицо и невольно улыбается. Сара тоже не может усидеть долго на одном месте, она то пытается усесться поудобнее, то задирает голову, то опускает взгляд, то бросает его на Эи. Эи думает о том, сколько всего она упустила в царстве эвтюмии, сколько всего успело случиться в Инадзуме, пока она тонула в своей тоске… И сколько всего она ещё успеет найти. – Ваше Превосходительство? – Эи слышит в голосе Сары улыбку, а потому даже не собирается в очередной раз возмущаться на слишком официальное обращение. Кажется, она слишком увлеклась своими мыслями и не заметила, что так и продолжает смотреть на Сару, не отрывая взгляда. – Всё в порядке? – Разумеется, – кивает Эи. – Хорошо, что мы сегодня здесь вдвоём. Сара смущённо улыбается и – наконец-то! – не отводит взгляд, позволяя себе быть немного невежливой по отношению к всемогущему сёгуну и немного внимательной по отношению к любимой женщине. Они молчат, любуясь медленно опадающими цветами и друг другом. Эи хотелось бы узнать, что думает Сара, но природная чуткость заставляет её промолчать и ни о чём не спрашивать. Возможно, они поговорят позже, когда вернутся в Тэнсюкаку, а возможно, то, что они не сказали, звучит куда громче, чем то, что они произнесли вслух. Соединённые руки, золото солнца, ветви сакуры, отпечатавшиеся на нежно-голубом небе. Эи не удивилась бы, если бы узнала, что их с Сарой мысли в этот момент совпадают. Возможно, в этой красоте совсем нет вечности… … а, быть может, только в ней и есть – вечность.