Счастье

Гриммджоу открыл Гарганту и шагнул в серое небо Генсея, прямо под проливной дождь. Пиздец. Тот самый, который сулит плохое настроение у Куросаки, а значит, и никакой драки, но Джагерджак всё равно решил навестить Ичиго. Прохладные капли летней грозы быстро пропитывали его одежду, превращая белоснежную ткань куртки в серовато-прозрачную, когда из-под неё начал просвечивать комбинезон. Дождь раздражающе стекал по крупному клыку арранкара и мочил его волосы так, что они прилипали к голове. Гриммджоу упал с неба, зависнув прямо над крышами Каракуры. На самом деле его раздражал не дождь. Если честно, ему вроде бы как нравилась переменчивость генсейской погоды, которая сильно отличалась от постоянно прохладной засушливой тьмы Уэко Мундо. Молнии сверкали вокруг, а запах капель дождя на тёплом бетоне щекотал что-то в затылке арранкара, пробуждая воспоминания, для которых у него не было названий. Дождь был прекрасен. Но дождь, если Гриммджоу хотел найти Куросаки и сразиться с ним, становился чертовски неприятным, потому что плохая погода буквально высасывала жизнь из этого придурка. Не похоже, чтобы шинигами был дома. Запустив Пескису, Джагерджак ощутил знакомую реяцу духовно одарённых жителей Каракуры, разбросанную по всему городу. Но только одна горела фирменным золотистым сиянием Куросаки Ичиго. Он был где-то неподалёку, медленно двигаясь в его направлении. Хотя нет, в другую сторону. К своему дому. — Ну, раз уж я здесь, — пробормотал Гриммджоу, нахмурившись. Он промок насквозь и был очень недоволен погодой, но это не означало, что он не может немного испортить день Куросаки. Для равновесия. Выследить его не составило труда. Одинокая высокая фигура Ичиго поднималась по холму к своему дому, а его голова была скрыта широким зонтом чёрного цвета. Несмотря на то, что он казался таким же человеком, как и любой другой, что вышел под дождь, Куросаки никак не отреагировал на неприятную реяцу Гриммджоу, вспыхнувшую прямо над ним. Это заставило Джагерджака спустится на землю и зашагать в ногу с единственным шинигами, который стоил его времени. — Привет, — сказал Ичиго, в его тоне отразилось лёгкое удивление. Он слегка приподнял зонт, чтобы посмотреть на Гриммджоу. Цепкий взгляд карих глаз пробежался по нему с головы до ног. — Что ты здесь делаешь? Обычно ты забиваешь на меня и уходишь домой, когда идёт дождь. — Я уже промок, — проворчал арранкар, дёрнув плечом. — И мне больше нечем заняться. Уверен, что не годишься для драки? Непонятно, почему Куросаки всякий раз менялся в лице, когда Гриммджоу задавал этот вопрос. Это был не первый и даже не пятый раз, но Ичиго никогда не переставал выглядеть огорчённым, и продолжал давать один и тот же ответ: он никогда не выложится на полную, пока идет дождь. Вряд ли это было полной правдой, но ответ был достаточно честным, чтобы пытаться выяснить больше. А если Куросаки не в лучшей форме, то он не нужен Джагерджаку. Конец истории. — Моя мама умерла примерно в это же время года под точно таким же дождём, — внезапно произнёс Ичиго. — Это была моя вина, как ни крути. Позже мне всегда казалось, что если я нахожусь в полной заднице или терплю неудачу, то дождь будет ждать меня. И весь мир снова будет пахнуть грязью, дождём и кровью. Мне становится дурно, когда моя голова забита подобной дрянью, — Куросаки резко моргнул, чуть отвернувшись от взгляда Гриммджоу. — Я не хочу драться с тобой, когда чувствую себя так. Человеческая сентиментальность. Джагерджаку хотелось выругаться, или застонать, или закатить глаза. А может, просто впечатать рыжего придурка в стену рядом с ними и сказать ему, чтобы уже вытащил голову из задницы. Потому что погода и вода с неба нихрена ему не сделают. Человеческие воспоминания и чувства. Они вообще ни с чем не связаны, но это всё равно ничего не меняло: Куросаки был бесполезен для него какое-то время. — Что ты обычно чувствуешь, когда сражаешься со мной? — Гриммджоу хмыкнул, глядя вперёд, на вершину холма, с которого ручьями стекала вода. Бледные пальцы Ичиго сжимали ручку зонта. — Это правда неважно. — Если я спрашиваю, то это ебать как важно. — Допустим, — Куросаки хмурился. — Ты не часто проявляешь интерес к чему-то, что не является твоим мечом, пронзающим мою грудь. А когда я сражаюсь с тобой, я чувствую себя счастливым. И сильным. Неосознанно Джагерджак дернул головой, чтобы посмотреть на Ичиго, который немного покраснел под тенью зонта. Зонта, который он теперь активно пытался опустить между ними, как ширму, чтобы скрыть лицо. «Застенчивый засранец», — подумал Гриммджоу с невольным весельем, всё ещё немного обеспокоенный признанием. Он делает Куросаки счастливым? — Дерьмо случается, даже когда светит солнце, знаешь ли, — сказал Джагерджак воде, стекающей по чёрной ткани зонта. — Или ночью, или жарким летом. Я почти уверен, что умер зимой в снегу. Кровь была повсюду. Мне всё ещё не нравится видеть всё покрытое снегом, когда я прихожу сюда, - Ичиго не ответил сразу, и арранкар пнул его в лодыжку. — Особенно, когда на тебе куча слоёв одежды и ты похож на злющую капусту. — Это было лишь однажды, — пробормотал шинигами. — И ты никогда не дашь мне забыть про это. В следующий раз поможешь мне расчистить двор. Используешь наконец своё серо с пользой. Но зонт отклонился чуть повыше, чем раньше. После секундного колебания Куросаки поднял его ещё выше и шагнул вплотную к Гриммджоу, накрывая и его. — Ты насквозь промок. Пойдём ко мне домой, дам тебе полотенце. Арранкары вообще могут простудиться? — Сомневаюсь, — ответил Гриммджоу, глядя на свою новую временную крышу. За исключением боя, наверно, сейчас они были ближе чем когда-либо. Сквозь прохладный запах дождя и влажной земли Джагерджак кожей ощущал тепло Ичиго рядом. — Ну, думаю, лучше не испытывать судьбу. Оставайся со мной под зонтом. — Чтобы меня сломить, нужно что-то большее, чем дождь, — высокомерно бросил Джагерджак, быстро взъерошивая свои волосы. Вода стекала между маской и щекой, скользя к уголку рта. Он заметил, что шинигами пристально следит за ней за мгновение до того, как Ичиго отвёл взгляд, снова покраснев. — Да-да, потому что ты крутой ублюдок, — усмехнулся Ичиго, хмуря брови. — Ничего не может повлиять на тебя, потому что просто отразится от твоего йерро. Господи, Гриммджоу, неужели ты… разве ты никогда не грустишь? Грустишь? Блять. Что за дурацкий вопрос заданный пустому? Хуже того это вопрос, заданный Куросаки, а любой ответ на него был пиздец каким неверным. — Нет, — коротко ответил Джагерджак. — Грусть для живых. — Херня, — отозвался Ичиго. — Если ты можешь злиться или радоваться, то ты, блять, можешь и грустить. Даже ты, Гриммджоу Джагерджак. Ты не застрахован от такого же дерьма, которое может расстроить меня, и ты не… — Ебать! Отлично! Мне бывает грустно, — Гриммджоу зарычал. Всё что угодно, лишь бы заткнуть этого говнюка. — Есть ещё какие-то вопросы, которые ты бы хотел обсудить, пока мы тут? Придурок, ты просто не… Что? Что теперь? Лицо Куросаки исказилось, будто Джагерджак отвесил ему пощёчину. Пропало кислое выражение и всегдашняя колючесть. Вместо этого карие глаза Ичиго, всего лишь в тридцати сантиметрах от него, смотрели ошеломлённо и мягко. И никак не сочувствующе, понял Гриммджоу с неприятным удивлением. Ему больно или что-то в этом роде. Больно за него? — Мне это не нравится, — наконец выдавил из себя Куросаки, часто моргая. Он сглотнул, и его шаги замедлились. Арранкару пришлось решить: подстроится под него, либо снова выйти под дождь. — Я никогда не хочу думать, что ты грустишь. Джагерджак почувствовал, что его лицо недовольно скривилось. — Что-нибудь вообще делает тебя счастливым? Я говорю, что мне не грустно — ты злишься. Я говорю, что мне бывает грустно — и ты расстраиваешься… — Ты, — Ичиго повернулся к нему с горящими глазами, перебивая. Он прикусил нижнюю губу, в последней попытке сдержать бушующие внутри него эмоции. Зонт начал выскальзывать из его руки, заваливаясь набок, а рыжие волосы мгновенно потемнели под проливным дождём. Капли скатывались по чётким линиям его лица, путаясь в ресницах и падая вниз. Казалось, шинигами этого не замечал. — Я счастлив рядом с тобой! Я всегда… счастлив, когда вижу тебя. Вот почему ты должен чаще быть рядом. Особенно когда ты грустишь. А я сделаю всё, что в моих силах, чтобы это исправить! Мокрое от дождя лицо Куросаки вспыхнуло, как только он закончил говорить, но Ичиго не отвел взгляд. Ни на мгновение. У Джагерджака случился редкий момент полного замешательства, пока он попытался применить логику к обещанию Куросаки, но в итоге не пришёл ни к каким выводам, кроме пригоршни тёплых чувств и уникального порыва свалить куда подальше. Радостный? Грустный? Как будто у него была хоть одна грёбаная подсказка. Всё, что он знал — это то, что в его груди что-то болело, что глаза Ичиго сияли самым тёплым светом в мире, и что шинигами всё ещё не собирался сражаться. «Возможно я получил что-то получше», — подумал Гриммджоу, неохотно поддаваясь, и потянулся, чтобы схватить зонт, прежде чем он полностью выпадет из руки Ичиго. Это всё определённо звучало так, будто Куросаки пытался сказать больше, чем просто слово «счастье». Засранец хочет, чтобы он был рядом постоянно. Да какого хрена вообще! — В Уэко Мундо не бывает дождя, — наконец сказал Гриммджоу, снова поднимая зонт над их головами. Он подошёл очень близко, чтобы сделать это. Так близко, что их грудные клетки соприкасались, но ни один из них не был огорчён этим фактом. — Похоже, в следующий раз, когда тут будет плохая погода, тебе стоит прийти ко мне. У меня для тебя найдется отличный пыльный угол. — В твоей комнате? — спросил Куросаки, заинтересованно блеснув глазами. Капли дождя всё ещё стекали с его волос, но, кажется, он этого не замечал. Вместо этого уголки губ Ичиго чуть изогнулись в едва заметном намёке на улыбку. Улыбку для него. — Ну, ты точно не останешься с Неллиэль. Судя по ухмылке, появившейся на лице Куросаки в ответ на это, такие условия его вполне устраивали.