Ренессанс

Февраль, 1996г

      Дура. Губастая дура. Как он мог любить такую, целовать при всех?! Пусть подавиться своей Лавандой Браун, её пухлыми губками, её волнистыми, шёлковыми волосиками, её пышными формами. Ведь всего этого никогда не будет у заучки-Грейнджер. Почему-то стало до боли обидно. Захотелось разорвать саму себя, убежать из этого погнанного тела и стать каким-нибудь мудрым портретом. Никогда не задумывалась о своей фигуре, но теперь...       Несколько минут назад Гермиона поклялась себе, что никогда не будет никого любить. Вместе с этим пошлым чувством уйдут и алогичные страхи.       Камень лестничной площадки, такой отвратительно холодный, заставлял вздрагивать. Птички радостно пели вокруг неё, создавая барьер от всего мира. Она и не заметила, как кто-то из сумрака подошёл и сел напротив.       — Что ты здесь делаешь? — интонация была ужасно нетипичной для владельца голоса. Как будто он умеет сочувствовать.       Гермиона опустила солёные ладони и отшатнулась, рефлекторно пытаясь найти палочку рядом с собой. Её почему-то не оказалось, но птички в гневе взвились, почувствовав резко пробудившиеся, новые эмоции, поднявшие бунт. Но Драко не изменился. Он не отрываясь смотрел ей в глаза, в бездонной серости танцевали отражения факелов. Не было на его лице ни намёка на улыбку или что-то другое, словно мраморная статуя. Прекрасная, но мёртвая. Бездушная.       — Малфой? Что тебе нужно?! — одного невербального заклятья оказалось достаточно, чтобы птички оборотились пёрышками и мягко коснулись ступеней.       Грейнджер дёрнулась, намереваясь ударить, но Драко удержал её руку своей холодной ладонью. Чёрт, он слишком близко. Необычно близко.       — Астрономическая башня, — он бросил быстрый взгляд за её плечо.       Гермиона смутилась и попыталась встать. Малфой легко отпустил её и отошёл к перилам лестничной площадки. Они стояли в замешательстве, пока Гермиона не прошептала, посмотрев слизеринцу прямо в глаза:       — Но зачем тебе нужно на астрономическую башню?       Драко нахмурился, но не отвёл взгляд, такой цепкий, он вынимал из её сознания бессмысленные страхи, но почему-то не преумножал их, а уничтожал, растаптывал, как тлеющие угли. Гермиона заметила, что он похудел и побледнел с первого сентября, от глаз начали расходится мелкие морщинки. Из него будто высасывали жизнь.       — Я тебя провожу, — холодно сказал он.

Сентябрь, 2007 год, клуб "Фантом"

      Стена дождя окрасилась в кислотно-фиолетовый оттенок в виде нимба вокруг нарочито правильных форм здания одного из самых престижных клубов столицы. Название «Фантом» шло витиеватыми синими, чернильными буквами, под которыми стояли безликие охранники в строгих костюмах. Их лица напоминали туманные облака, будто бы вырезано. Грейнджер вздрогнула, хотя это зрелище не самое страшное по сравнению с теми ужасами, которые она видела. Подойдя к ним, Рон и Гермиона одновременно воспользовались согревающим заклятием и взяли маски. От Аврората они шли пешком и всю довольно долгую дорогу молчали, даже не взглянули друг на друга. У обоих зудела правая ладонь и обе руки каждого были скрыты перчатками.       Авроры зашли в клуб и тут же оказались ослеплены и оглушены огнями и музыкой, бьющей по мозгам. Огни были повсюду, крики и музыка превратились в воздух и душили. Поборов секундный ступор, Гермиона и Рон уверено нырнули в толпу пьяных и полу-пьяных безликих тел.       Грейнджер осмотрела танцпол, над которым возвышалась сцена. На ней пела какая-то поп-группа, обладающая некой популярностью, ведь Нотт не стал бы приглашать к себе кого-то второсортного. По бокам шли длинные барные стойки, на стульях у которых находились безликие маги разной степени трезвости. Бармены безустанно курсировали между клиентами, в их руках золотыми бриллиантами поблёскивали бокалы.       — Джинни? — за ухом Гермионы бледным светом на мгновение зажглась руна-рация её собственного изобретения.       — Мы у сцены, левая барная стойка, — ответил вместо девушки Блейз.       — Где она? — в голосе Рона на секунду мелькнуло раздражение.       — Вжилась в роль, — они ощутили широкую улыбку Забини даже на расстоянии.       — Увидел, — буркнул Рон.       Гермиона проследила взгляд Уизли. Джинни, если это была она, сидела на барной стойке в окружении пятерых мужчин, среди которых она заметила и предполагаемого Блейза. Грейнджер усмехнулась и её взгляд случайно зацепился за обтянутую рубашкой спину.       — Малфой? — голос почему-то охрип.       Человек обернулся. Да, это был он. Она не видела его лица, но знала — это был он. Чувствовала это. Он смотрел на неё, и от этого знания ей почему-то стало спокойнее. Даже жгучая боль проклятья на руке прекратилась.       Когда она смогла наконец оторвать взгляд от Драко её сердце сдавил страх. Всё вокруг — люди, запах табака и алкоголя, музыка, ломанные линии света — нанесло удар одновременно. И в этом хаосе она кого-то потеряла и не могла найти. Имя вертелось на языке, но она никак не могла его произнести. Она даже не знала зачем пришла. А в голове застыл шепот: "Драко..."       — Гермиона? — кто-то положил руку ей на плечо.       Грейнджер резко развернулась, невербальное заклятье заставило палочку скользнуть в её руку из невидимого крепления на предплечье. Рон не дал ей поднять руку, резко сжав её ладонь.       — Это я, Рон Уизли. Теодор Нотт, Аврорат, п-помнишь?       — Я... — хорошо, что никто не видит, как пылают её щеки. Но она быстро взяла себя в руки. — Что это за заклятье?       Рон отвёл взгляд и сумбурно проговорил, ещё больше заикаясь:       — Я думаю Нотт н-н-нашёл эту комбинацию рун в какой-то д-древней книге. Она даёт анонимность и п-позволяет з-забыться.       — Но почему я чувствую... — она осеклась.       Уизли должно быть посмотрел ей в глаза, но ничего не сказал. Он взял её за руку и потянул за собой, в гущу толпы.       — Сейчас они будут играть рок. Всё время н-напоминай себе обо мне. Это будет сложно, но п-попытайся. Да, и ещё, — он остановился и наверное посмотрел на неё с ноткой укора в глазах, — веди себя естественно.       — А я как себя веду? — эта фраза задела её профессиональное нутро.       — Неестественно, — Рон шёл дальше, даже не посмотрел на неё. — Вот Джинни ведёт себя максимально естественно.       — Я не планирую здесь пить, — сухо ответила Грейнджер, но быстро добавила. — Только с Ноттом.       Рон пожал плечами и остановился, сбросив пиджак на барный стул и остался в одной узкой рубашке. Его накаченный торс мог вскружить голову любой девушке, но не ей. Теперь нет.       — Ты умеешь танцевать?       Гермиона подумала, как жаль, что этот доморощенный агент 007 не видел, как она закатила глаза. Она сбросила длинный пиджак и осталась в коротком чёрном платье без бретелек. Она почувствовала на себе взгляд Малфоя и вздрогнула. "Рон, Рон, Рон..."       — Малфой, — музыка медленно набирала обороты, — напоминай мне о Роне.       Аккорды накладывались друг на друга, ритм увеличивался, и Грейнджер отдалась этому потоку. "Танцуй, детка, танцуй..." Кто-то брал её за руку и прижимал к себе, и вновь отпускал, давая волю эйфории. Но мире существовал только один, его голос:       — Рон берёт тебя за руку.       Их ладони превратились в единое целое.       — Уизли отпускает тебя.       Она почти падает в бесконечный поток цветов и звуков.       — Рон обнял тебя.       Грейнджер усмехнулась. "Он стоит слишком близко, да, Малфой?". Откуда взялась эта мысль?...       Она вновь отдаляется и падает в руки...       — Вы прекрасно танцуете.       Гермиона разворачивается. На человеке маска, он держит её за талию. Но тёмные, крупные кудри и глубокий голос выдают в нём Теодора Нотта.       — Это он, — с придыханием шепчет Блейз. — Фантастика, Грейнджер.       — Я знаю, — с улыбкой отвечает обоим Гермиона, проведя рукой по волосам и меняя руну так, чтобы были слышны слова Тео. — Здесь прекрасная музыка.       — Верно, — он выдерживает паузу, Гермиона чувствовала, как он оценивающе провёл взглядом по её телу. — Вы здесь одна?       — Рон, — железный голос Малфоя выводит её из мимолетного ступора.       — С другом, но надеюсь это не проблема? — она медленно оплела его локоть пальцами.       — Нисколько, — без паузы ответил Нотт. — Я угощаю.       Они шли сквозь толпу, он держал её за руку. Когда Грейнджер устроилась рядом с Тео у бара, голос Малфоя произнёс:       — Рон справа от Нотта.       — Какое шампанское предпочитаешь? — очаровывающе спросил Тео.       — Оставлю право выбора за вами, — улыбнулась Гермиона.       — Я подарю тебе алкогольную энциклопедию, и пока не выучишь, мы тебе наливать не будем, — усмехнулся Забини.       — Женский алкоголизм не лечится, — заметила Джинни слишком трезвым голосом.       Теодор подал Грейнджер шампанское и повернулся к Рону с двумя бокалами.       — Уизли взял бокал.       Гермиона провела взглядом по правой руке Нотта (предплечье скрыто рукавом тёмно-синего пиджака, проклятье!) и усмехнулась, когда его ладонь легла на бедро Рона.       — У вас довольно успешный бизнес, — но голос Уизли не дрогнул.       — "Довольно"? — Нотт рассмеялся. Даже смех у него был аристократическим. — Что будет более успешным в твоём понимании?       — Ну, например министерская служба, — беззлобно произнёс Рон.       — Что он делает? — не выдержал Малфой.       — Работу, — прошептала Гермиона сквозь улыбку.       — Я достаточно помогаю Министерству. Как и многие в наши времена. Ты заметил, что те, кто ничего не делают, получают официальный статус кретинов? — холодно задал риторический вопрос Теодор. — Тем более, у меня есть довольно полезные связи, — Нотт откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди и обращаясь уже к обоим, — но они слишком мало платят.       — А не слишком он борзый? — не выдержал уже Блейз.       — Сколько в вашем понимании должны платить за информацию? — даже с некоторым интересом спросила Грейнджер.       — Сейчас Рон в тебе дырку просверлит, — ухмыльнулся Малфой.       Но всё внимание девушки была сосредоточено на Нотте, который наклонился к ней и полушепотом ответил:       — Всё зависит от информации.       — Или от её правдоподобности? — Грейнджер любила играть по крупному.       — Грейнджер... — голос Малфоя звенел от напряжения.       После опасной паузы, Нотт произнёс с такой же приятной интонацией:       — Думаю, нам нужно поговорить тет-а-тет.       Они встали и Тео тут же взял её за руку так, что боль значительно усилилась.       — Мы будем рядом, — сказал за всех Малфой.       Нотт открыл заклинанием скрытую дверь, и они вошли на узкую лестницу. Тео шёл впереди, Рон замыкал цепочку. Освещения не было, но, казалось, что светятся сами стены. "Руна лунного света," — машинально всплыло из задворок памяти Гермионы.       Они остановились на узкой каменной площадке, где у кажущейся хрустальной двери стояли двое телохранителей, в которых Грейнджер с удивлением узнала Крэбба и Гойла.       — Проходите, — сказал Нотт и снял маску, из-под которой тут же появилась белоснежно-белая улыбка.       Рон и Гермиона оказались в целиком бархатной комнате, в которой пахло чем-то приторно сладким, от этого аромата слегка кружилась голова. С правой стороны не было ничего, кроме панорамных окон, смотрящих на ночной центр Лондона. В интерьере сильно выделялась огромная кровать, скрытая кажущимся невесомым кроваво-алым балдахинном. У её основания находился диван, чёрный журнальный столик с тремя бокалами красного вина и два аккуратных, по сравнению со всей остальной мебелью, кресла. В "кабинете" Теодора Нотта играла едва различимая даже для чуткого слуха Гермионы музыка, слишком интимная для предмета их разговора.       — Присаживайтесь, — Нотт вальяжно растёкся на диване и облизал свои бледные губы. — Вино? И снимите пожалуйста маски, вы уже у меня.       "Ведь только для этого сюда все приходят. Только ради тебя," — с отвращением подумала Гермиона.       Грейнджер осторожно присела на край кресла, стараясь не соприкасаться с его поверхностью руками, ногами, лопатками. Таким образом в ней отразился параноидальный страх вновь оказаться в плену, и ей почему-то казалось, что такие действия уберегут её от этого. Она смотрела на развалившегося Тео в упор, но периферическим зрением заметила, как также осторожно занял своё место Рон.       — Не может ли ваша охрана п-покинуть комнату. Как вы понимаете, разговор будет к-конфиденциальным, — спокойно произнёс Рон, посмотрев на охранников.       — Конфиденциальнее некуда, — усмехнулся Забини, и Гермиона взъерошила волосы, прикрыв руну волосами.       — Вы серьезно настроены, — медленно произнёс Нотт, смотря на Уизли хищным взглядом и давая телохранителям сигнал уйти. Они быстро вышли через две секретные двери по обе стороны от кровати. — Это всё?       Грейнджер молча повернулась к двери и закрыла её сложной руной. Повернувшись к Тео, она сняла маску и опёрлась локтем на колено, оплетя нижнюю челюсть пальцами. Нотт присвистнул.       — Вау… Сама Гермиона Грейнджер. Когда-то хотел встретить тебя в своём клубе и угостить шампанским… С последствиями, — Тео подмигнул девушке, но та всего лишь на миг подняла уголки губ в что-то на подобие улыбки.       Когда маску снял Рон, это не вызвало никакой реакции у Нотта, кроме едва различимого, но всё-таки видимого отвращения.       — Ну, так что конкретно вам от меня нужно? — лениво спросил Тео.       — Последняя информация от вас… — начал Рон.       — Про пожирателей? — уточнил Теодор, пригубив из бокала.       — Да.       — Слушай, — Нотт наклонился вперёд, — если вашей верхушке что-то не нравится, то это их проблемы, я предоставил вам всё, что знаю.       — Но вы должны п-понимать, что это очень серьёзное обвинение, и мы не сможем открыть дело без д-дополнительной информации, — вкрадчиво пояснил Рон.       — Хорошо, что вас интересует? — после паузы спросил Тео.       — Откуда у вас эта информация.       Нотт усмехнулся и оглядел авроров. После чего с призрачной угрозой произнёс:       — Помните про парней за дверями. Даже не пытайтесь арестовать меня.       — С каждым словом я всё больше хренею от этого парня, — с восхищением произнесла Джинни.       — Даже так, — усмешка Грейнджер больше напоминала удар.       — Да, — сухо кивнул Нотт, смотря куда-то в сторону. — Моих людей ищет не только каждый Аврорат Европы, но ещё и магловская полиция некоторых стран. Правда, они не знают, что за всеми этими многочисленными убийствами стою я и моя организация…       — "Многочисленными убийствами"? — пальцы Рона сжались на колене.       Тео вздохнул и задёрнул шторы вольным взмахом палочки.       — Моя организация, — начал он, наклонившись к аврорам, — ищет бывших пожирателей и лишает их жизни, — его голос напоминал идеально оттёсанный округлый камень. От него по спине пролетал холодок. — Понимаете, заявлять о них открыто всё равно, что дать им возможность уйти. Они же не дураки.       Грейнджер кивнула, но решила возразить:       — Но многие из них отреклись от магии. Добровольно или принудительно.       — Мы не можем рисковать. Никому не выгодна новая война. Особенно вам, — Нотт улыбнулся, заметив, как Гермиона с злостью сжала кулаки, смотря на палочку в его руке, — ведь у вас на карту поставлена жизнь, — Тео пригубил вина. — И как вам в голову пришла идея с непреложным обетом?       — Охренеть… — протянул Забини, но уже без насмешки.       — Мы, кажется, не п-переходили на личности, — ледяным тоном напомнил Рон.       Но Нотт не обратил на его замечание ни малейшего внимания и продолжил:       — Естественно, у меня есть шпионы. Недавно они сообщили мне, что начинает появляться некая группировка "Ренессанс", организованная пожирателями. И я понял, что они решили вернуться в игру, даже без своего "идейного вдохновителя". Я быстро свернул наше "ополчение", залёг на дно, передав информацию вам.       Рон и Гермиона на миг поймали взгляд друг друга. Она знала, что в его памяти тоже невольно появились мост, покрытый обломками, брызгами крови, мелкой, серой пылью. Они помнили солнце, так любяще светящее им в спины. Но почему-то было холодно. Лето девяносто восьмого было холодным. Ветер колол лица могильным холодом, всё закончилось, но почему-то все никак не могли выдохнуть и начать жить "как раньше".       Как же она мечтала вступить в Аврорат. Гермиона получила значок сразу после битвы за Хогвартс, вместе с Роном и Гарри, только спустя пять лет Поттер завоевал себе место министра. Стоя на обломках Хогвартса, Грейнджер ещё не знала, что их война так и не закончилась. Даже сейчас, спустя почти десять лет, война всё ещё идёт, тлеет жгучими углями, и сейчас начинает вновь разгораться адским костром. Но мир наступит. Они точно знали это. Только теперь не на их веку.       Руки мелко дрожали, соединяясь в кольцо клятвы.       "Обещаешь ли ты, Гермиона Джин Грейнджер, любой ценой сохранить мир на территории всего магического мира," — Гарри верил в эти слова, словно они были выбиты в камне. Нескладные, детские слова. Но они должны были сделать это. Ведь другого выбора не было. Или был?       "Обещаю, — лёгкий поворот головы в сторону Рона. Он стоял, опустив голову, уже не рыжую от пыли и седины на висках. Иногда мелкая дрожь ударяла его и он стискивал зубы от боли в рёбрах. — Обещаешь ли ты, Рональд Билиус Уизли, любой ценой сохранить мир на территории всего магического мира."       "Обещаю, — голос его был тихим, слова он произносил с видимым усилием, но в них чувствовалась твёрдость. Ярость. — Обещаешь ли ты, Гарри Джеймс Поттер, любой ценой сохранить мир на территории всего магического мира."       "Обещаю," — жгучая до слёз боль смешалась с родным, но вдруг таким чужим голосом.       — Что-то ещё? — лениво спросил Нотт.       — Спасибо за с-сотрудничество, мы с вами свяжемся, — Рон нетвёрдо поднялся.

***

      Было темно почти также, как тогда. Лампа на столе министра освещала только картонную папку, весь остальной кабинет поглотила тьма. На неоднородной целлюлозной поверхности обложки папки небрежным, размашистым почерком значилось "Дело «Ренессанса»". Поттер написал это, подавляя дрожь. Мир окутала глубокая ночь, но перед глазами пульсировали всполохи боли. Грейнджер прикусила внутреннюю сторону губы.       — "Ренессанс"? — в сотый раз повторил Гарри в кулак.       — Да. В документах был адрес, мы должны проверить, — Грейнджер разрезала воздух постепенно, давая Поттеру смериться с его катастрофической ошибкой. Руки в перчатках она держала за спиной, до боли сжав запястья. Знала, что может убить его прямо здесь.       — Я сообщу вам, когда вы отправляетесь. Всё сложно, — он страдал, мучился от отвратительной боли и своей ошибки. Он предал их с Роном. Она торжествовала, видя, как он страдает, когда её горло мёртвыми руками сдавила смерть. — Я должен вынести эту информацию на совет. Без этого вас не отпустят.       — Так займись этим, — прошипела Грейнджер и вышла из кабинета.       Надо стряхнуть с себя след, оставленный взглядом Малфоя. Весь краткий разговор пока они с Роном передавали полученную информацию, Драко смотрел на неё, изучая, подбирая что-то. Гермиона знала, что он слышал в чьих руках находится её жизнь, но ей никак не могло прийти в голову, что тот, который ненавидел её на протяжении семи лет, и изменившийся только под натиском обстоятельств, может проявить к ней хотя бы сочувствие. Он будет выше этого.       — Грейнджер!       — Да ну, — выдохнула Гермиона и ускорила шаг.       Бронзовые двери лифта были совсем близко, а у Гермионы не было никакого желания перебрасываться любезностями с Малфоем. Оказавшись в кабине, она почти ударила по кнопке закрытия дверей, но Драко проскользнул в щель створок и оказался плечом к плечу с коллегой.       — Какого хрена?! — он схватил поручень между рукой и бедром Грейнджер, создав призрачное препятствие.       — А тебе не всё равно? — с вызовом бросила Гермиона, повернувшись к Малфою, но не убрав руку.       — Почему должно? — в глазах играли злые искры.       — Потому что я для тебя никто, — со злостью произнесла Грейнджер. — Как и ты для меня.       Но это было сказано уже намного тише. Почему-то что-то сдавило её грудь, и она отвернулась, скрестив руки на груди.       — Главный холл Министерства магии, — двери рывками открылись и Малфой вышел первый, проведя холодными пальцами по плечу, обтянутому только хлопковой рубашкой, но Гермиона только вздрогнула, ведь он для неё никто.