Эхо пепла

Дом на площади Гриммо встретил их тишиной. Не той обычной тишиной пустого дома, где слышно, как скрипят ступени и потрескивает дерево, а другой — тяжёлой, вязкой, словно стены слишком долго впитывали чужие страхи и теперь медленно отдавали их обратно. Когда Гермиона закрыла дверь заклинанием, в узком коридоре наконец стало слышно дыхание. Настоящее, рваное, человеческое. После паники, криков и вспышек на свадьбе тишина дома казалась почти оглушающей. Пыльные шторы были плотно задёрнуты, старые портреты дремали в темноте, а воздух пах старым деревом, пеплом камина и чем-то давно заброшенным. Рон заговорил первым. — Мерлин… — выдохнул он, проводя рукой по волосам. — Скажите, что за нами никто не шёл. — Никто, — быстро ответила Гермиона, всё ещё сжимая палочку. — Я проверила трижды. Но даже она не выглядела уверенной до конца. Гарри стоял чуть в стороне, всё ещё будто не до конца вернувшись из того хаоса, в который превратилась свадьба. Перед глазами у него до сих пор стоял серебристый Патронус, голос Кингсли и выражения лиц людей в тот момент, когда они поняли: Министерства больше нет. Мира, который они знали, тоже. Рядом с лестницей стояла Астрея. Тёмное платье, в котором она была на свадьбе, теперь выглядело помятым и чужим среди мрачного интерьера дома Блэков. Несколько светлых прядей выбились из причёски, а рука всё ещё крепко сжимала палочку, словно она не позволяла себе расслабиться ни на секунду. Она медленно осматривала дом. И было в этом взгляде что-то странное — не страх, а осторожное узнавание. — Тут… уютно, — тихо сказала она спустя паузу. — Если ты любишь жить внутри гроба. — Рон, — устало бросила Гермиона. — Что? Это буквально дом семьи Блэков. — Именно поэтому он сейчас наш единственный безопасный вариант. Гарри провёл рукой по лицу и медленно сел на старый диван в гостиной. Комната встретила их толстым слоем пыли и полумраком. Заколдованные светильники зажглись только после нескольких попыток Гермионы, озаряя старые шкафы, потускневшее серебро и тяжёлые зелёные шторы. Дом выглядел так, будто сам не хотел, чтобы в нём снова жили. Несколько минут никто не говорил. Слишком многое произошло за короткое время.  Смерть Дамблдора. Падение Министерства. Побег. И теперь они сидели здесь — четверо подростков в старом доме, пытаясь понять, как остановить самого опасного тёмного волшебника столетия. Первым заговорил Гарри. — Нам нужно продолжать искать крестражи. Его голос прозвучал хрипло, словно он сам устал от этого слова. Гермиона сразу выпрямилась. Она уже достала из бисерной сумочки свитки, книги и несколько исписанных пергаментов. Даже сейчас, среди усталости и страха, ей нужно было за что-то держаться. За план. За логику. За действия. — Мы знаем про медальон, — начала она, раскладывая записи на столе. — И мы знаем, что настоящий крестраж был украден раньше, чем вы с Дамблдором добрались до пещеры. — “Р.А.Б.”, — тихо напомнил Рон. — Нужно понять, кто это. — Гарри кивнул. Астрея всё это время молчала. Она стояла у окна, чуть касаясь пальцами потускневшего подоконника, и смотрела в щель между шторами на пустую лондонскую улицу. Словно проверяла, не изменился ли мир ещё сильнее за эти несколько минут. — Ты слишком спокойная, — вдруг сказал Рон. В комнате стало тихо. Гермиона сразу бросила на него предупреждающий взгляд, но он уже продолжал: — Министерство пало пару часов назад. За нами охотятся Пожиратели. А ты стоишь так, будто это просто плохая погода. Астрея медленно повернулась к нему. В свете лампы её лицо казалось почти фарфоровым — слишком спокойным для происходящего. — А как, по-твоему, я должна реагировать? — Не знаю, — резко ответил Рон. — Но люди обычно не выглядят так, будто ожидали этого заранее. Пауза натянулась между ними тонкой проволокой. Гарри поднял голову. — Рон… — Нет, Гарри, серьёзно, — перебил тот. — Мы вообще уверены, что можем ей доверять? Гермиона замерла. Астрея ничего не ответила сразу. Только отвела взгляд в сторону, будто вопрос не задел её — или наоборот, задел слишком сильно. — Если бы я хотела вас сдать, — произнесла она наконец спокойно, — я бы не стояла сейчас в этом доме. — Это не ответ. — А у тебя нет права требовать больше. Рон уже открыл рот, но Гарри резко поднялся. — Хватит. — В его голосе прозвучало что-то новое. Усталое и жёсткое. — Мы не можем сейчас начать воевать друг с другом. Тишина снова накрыла комнату. Где-то наверху скрипнули старые трубы. Дом будто слушал их. Ночь в доме на площади Гриммо тянулась медленно и тяжело. Старые часы в глубине коридора отсчитывали время глухими ударами, где-то за стенами скрипели трубы, а сам дом будто не спал вместе с ними, прислушиваясь к новым хозяевам с тем недоверием, которое бывает только у очень старых мест. После разговора в гостиной никто больше не спорил, но напряжение осталось. Оно повисло в воздухе вместе с пылью и полумраком старого дома Блэков. Гермиона сидела за большим столом в гостиной, склонившись над пергаментами. Свет лампы падал на её уставшее лицо и растрёпанные волосы, выбившиеся из небрежного хвоста. Она пыталась систематизировать всё, что знала о крестражах, записывала возможные связи, перечитывала заметки Дамблдора и время от времени нервно постукивала пером по столу. Рядом на диване Рон без особого успеха пытался делать вид, что читает одну из книг по тёмной магии. На деле же он каждые несколько минут поднимал взгляд на Астрею, словно всё ещё пытался решить для себя, доверяет ей или нет. А Гарри сидел молча. Он смотрел в камин, где догорал слабый огонь, и мысли его снова и снова возвращались к астрономической башне. К голосу Дамблдора. К зелёной вспышке. К человеку в алом плаще. И к тому, как Астрея удержала его тогда за плечо. Сама девушка стояла у окна. Она уже переоделась — вместо платья на ней была тёмная кофта с длинными рукавами и простые брюки, но даже в такой одежде в ней оставалось что-то слишком собранное, слишком аккуратное для человека, скрывающегося после падения Министерства. За окном был Лондон. Мокрый после недавнего дождя и непривычно тихий. — Ты вообще собираешься спать? — внезапно спросил Рон, закрывая книгу. — А ты? — Астрея чуть повернула голову. — Я серьёзно. — И я серьёзно. Рон раздражённо выдохнул и поднялся с дивана. — Вот об этом я и говорю. Ты всегда отвечаешь так, будто ничего не говоришь. — Может, потому что ты задаёшь вопросы не для ответов. — А для чего тогда? — Для подозрений. — Пожалуйста, только не снова…  Гермиона устало потёрла переносицу, но Рон уже смотрел прямо на Астрею. — Ты слишком многое скрываешь. Она медленно отошла от окна, и тусклый свет лампы скользнул по её лицу, делая взгляд ещё холоднее. — А ты слишком громко думаешь, Уизли. — Рон, хватит, — резко сказал Гарри. — Нет, Гарри, серьёзно. Мы почти ничего о ней не знаем. Она появляется из ниоткуда, знает кучу вещей, связана со Слизерином, Малфоем… — Тот обернулся к нему. — Не продолжай. Голос Астреи прозвучал тихо, но в комнате вдруг стало холоднее. Рон замолчал на полуслове. Несколько секунд никто не двигался. Только огонь в камине треснул особенно громко. Астрея отвела взгляд первой. Будто заставила себя. — Я устала и пойду спать, — произнесла она уже спокойнее. — И тебе советую. После этого она развернулась и вышла из гостиной, оставив после себя только тихий шелест шагов по старому паркету. Рон выдохнул. — Вот видишь? Она опять… — Она не обязана рассказывать нам всё, — перебил Гарри. — А если однажды из-за этого нас убьют? — Мы все что-то скрываем, Рон. — Гермиона медленно закрыла книгу. Комната снова погрузилась в тишину. Каждый был занят раздумьями свои мыслей. Где-то тихо тикали часы, а за окном завывал ветер. Через пол часа сверху раздался глухой звук — будто в доме что-то упало. Все трое мгновенно вскочили. Палочки оказались в руках быстрее мысли. Дом снова затих, но теперь эта тишина уже не была сонной. Она была настороженной. — Вы слышали? — прошептал Рон. Гарри кивнул. Гермиона уже направлялась к двери. Старая лестница дома Блэков встретила их скрипом и темнотой. Тени от слабых ламп дрожали на стенах, старые портреты наблюдали за ними из полумрака, а сам дом будто сжимался вокруг. Наверху снова что-то стукнуло. На этот раз ближе. Гарри первым поднял палочку. — Люмос. Свет прорезал темноту длинным лучом и в конце коридора мелькнул силуэт. Он исчез раньше, чем свет палочки успел зацепиться за него полностью. Только тень скользнула по стене — быстрая, почти бесшумная. — Кто здесь?! — резко выкрикнул Рон, вскидывая палочку. Ответа не последовало. Лишь старый дом снова заскрипел где-то в глубине, словно сам смеялся над их напряжением. Гарри первым двинулся вперёд. Половицы под ногами тихо стонали, свет «Люмоса» выхватывал из темноты старые рамы, облупившиеся стены и тяжёлые шторы, покрытые пылью. Атмосфера дома Блэков всегда была давящей, но сейчас в ней чувствовалось что-то ещё — чужое присутствие. Сзади быстро шла напряжённая, сосредоточенная Гермиона. Рон держался чуть левее, нервно оглядываясь на каждую тень. И именно в этот момент впереди раздался спокойный голос: — Если вы сейчас проклянёте меня, я обижусь. Из полумрака вышла Розье. Она стояла босиком, с распущенными волосами и книгой в руках, будто всё происходящее было скорее раздражающим, чем опасным. Рон шумно выдохнул. — Мерлин тебя подери! — Ты слишком впечатлительный для человека, живущего в магическом мире, — спокойно заметила Астрея. — Что это был за шум? — Гарри опустил палочку. — Уронила. — Девушка чуть приподняла книгу. — И из-за книги ты кралась по дому как привидение? — Рон прищурился в недоверии.  — А как ещё ходить по дому Блэков? Он буквально создан для драматичных появлений. — Ты не спишь? Гермиона невольно фыркнула, но тут же снова стала серьезной. Астрея медленно провела пальцем по обложке книги. — Не люблю первые ночи в новых местах. Гарри только сейчас заметил, что книга у неё в руках была старой — очень старой. Потёртая тёмная обложка без названия, пожелтевшие страницы. — Что это? Астрея перевела взгляд на книгу так, будто забыла, что держит её. — Нашла в библиотеке. — Конечно. Потому что читать посреди ночи древние подозрительные книги — это нормально. — Рон скептически хмыкнул. — В этом доме даже чайник выглядит подозрительно. — Можно? — Гарри уже смотрел внимательнее на неё. На мгновение Астрея будто задумалась. Совсем коротко. А потом протянула книгу ему. Он раскрыл её прямо под светом палочки. Страницы были исписаны мелким аккуратным почерком, часть текста двигалась, словно живая. Некоторые слова исчезали, стоило сосредоточить на них взгляд. Гермиона тут же подошла ближе. — Это… очень старая магия, — тихо произнесла она. Гарри перелистнул ещё несколько страниц и замер. На одной из них было изображение медальона. Того самого. — Гермиона… Она уже увидела сама. Рон подошёл ближе. — Это же… — Медальон Слизерина, — закончила Гермиона почти шёпотом. Рон резко поднял взгляд на Астрею. — Где ты это нашла? Она спокойно встретила его взгляд. — В библиотеке. На верхней полке. Среди книг по родовой магии. — И ты просто случайно взяла именно её? — Рон, — тихо сказала Гермиона, — сейчас не время. Но он всё ещё смотрел только на Астрею. Слишком много совпадений. Слишком много тайн. Однако в её лице не было ни страха, ни попытки оправдаться. Только усталость. Рон медленно выдохнул. — Ладно… допустим. Что там написано? Гермиона осторожно перевернула страницу. Строки дрогнули под светом палочки и среди движущихся символов проступила фраза: «То, что разделено душой, чаще всего прячут среди крови и памяти». Никто не произнёс ни слова. Потому что впервые за долгое время у них появился настоящий след. Гостиная дома Блэков вновь ожила только под утро. На старом столе теперь лежали раскрытые книги, пергаменты, карты Лондона и несколько чашек давно остывшего чая. Воздух был тяжёлым от пыли, свечного воска и усталости. Никто так и не лёг спать. Гермиона сидела, поджав ноги под себя прямо в кресле, и внимательно переписывала строки из найденной книги. Свет лампы золотил её лицо, подчёркивая тени под глазами. Рядом Гарри снова и снова перечитывал страницу про медальон, будто надеялся найти между строк ещё что-то. А Рон уже в который раз нервно ходил по комнате. Только Астрея оставалась странно спокойной. Она сидела на подоконнике, подтянув одну ногу к себе, и смотрела куда-то в серое утро за окном. Холодный лондонский свет делал её почти призрачной на фоне тёмных штор дома Блэков. — “Среди крови и памяти”, — задумчиво повторила Гермиона. — Это может быть метафора. Родовая магия часто строится на таких формулировках. — Или это буквально связано с семьёй, — сказал Гарри. — С чистокровными родами. — Отлично. Потому что всё в нашей жизни недостаточно связано со слизеринцами. Рон остановился уставившись на друзей. Гермиона проигнорировала его. — Медальон принадлежал Слизерину. Значит, он мог храниться где-то, связанном с его наследниками… или последователями. — Или с домами древних чистокровных семей, — неожиданно произнесла Астрея. Трое одновременно посмотрели на неё. Она медленно перевела взгляд от окна. — Что? — Ты говоришь так, будто знаешь подобные семьи изнутри. — Рон скрестил руки. — В Хогвартсе половина слизерина — древние семьи, Уизли. — Чуть приподняла бровь Астрея. — В том числе и моя. — Но не все говорят об этом так спокойно. — А ты не все. Напряжение снова потянулось между ними.Но Гермиона быстро вмешалась: — Подождите… вообще-то она права. — Она перелистнула пару страниц своих записей. — Дамблдор говорил, что Волдеморт любил символизм. Ему важно было, где спрятаны крестражи. Гарри медленно кивнул. — Значит, медальон может быть связан с каким-то родовым местом. Тишина длилась несколько секунд. А затем Рон внезапно щёлкнул пальцами. — Стой. — Он резко обернулся к Гарри. — Этот дом. — Все посмотрели на него. — Этот чёртов дом принадлежал Блэкам! А Регулус Блэк — это “Р.А.Б.”! Комната будто замерла. Гарри резко выпрямился. Гермиона даже уронила перо. — Мерлин… — выдохнула она. — Рон… — Регулус Арктурус Блэк, — быстро продолжил тот, уже сам начиная осознавать свою мысль. — Он был братом Сириуса. И он умер молодым. А записка в пещере была подписана “Р.А.Б.”! Гарри вскочил на ноги. — Значит, медальон был здесь?! В этот момент даже Астрея впервые выглядела действительно удивлённой. — Кикимер, — вдруг тихо сказала она. Все обернулись к ней. — Что? — Домовики знают о домах больше хозяев, — спокойно произнесла Астрея. — Особенно старых семей. — Точно. — Гермиона мгновенно оживилась. — О, прекрасно. Опять этот сумасшедший домовик. — Поморщился Рон. Гарри уже вытащил палочку. — Кикимер! Тишина. А потом — хлопок и в центре комнаты появился Кикимер. Старый домовик выглядел так же мрачно, как и сам дом: сморщенный, с огромными глазами и выражением вечного недовольства на лице. — Хозяин звал Кикимера? — Ты знал Регулуса Блэка? При имени младшего Блэка что-то дрогнуло в лице домовика. — Молодой хозяин Регулус был благородным волшебником, — прохрипел Кикимер. — Не как остальные… Гарри почувствовал, как сердце забилось быстрее. — Он оставил медальон? Домовик замер, а затем медленно опустил голову. — Кикимер уничтожил бы его… если бы смог. Голос домовика был хриплым, дрожащим, словно каждое слово царапало ему горло изнутри. В комнате повисла тишина. Даже Рон перестал нервно ходить по гостиной. Гарри сделал шаг вперёд. — Что значит “если бы смог”? Старый домовик поднял огромные мутные глаза. — Молодой хозяин Регулус приказал Кикимеру уничтожить медальон… — прохрипел он. — Но Кикимер не смог. Никакая магия не могла его сломать… Кикимер пытался… пытался… Домовик вдруг сжал длинные пальцы так сильно, будто вновь переживал те дни. Гермиона медленно опустилась в кресло. — Значит… Регулус действительно узнал про крестражи. Гарри чувствовал, как внутри всё начинает складываться. — Где он сейчас? — быстро спросил он. — Где медальон? И в этот момент лицо Кикимера исказилось. Не страхом, а скорее ненавистью. — Его украл вор, — прошипел домовик. — Мерзкий вор… грязный вор… — Кто?! — Наземникус Флетчер! Рон громко выругался. Гермиона резко поднялась. — Конечно… конечно! После смерти Сириуса он выносил вещи из дома! Кикимер затрясся от злости. — Хозяин Гарри приказал Кикимеру работать с вором… а вор украл медальон хозяина Регулуса… Гарри закрыл глаза на секунду. Всё это время крестраж был здесь. В этом доме. Почти у них в руках и они потеряли его. Астрея всё это время молчала. Она стояла у камина, скрестив руки на груди, и отблески огня скользили по её лицу, делая взгляд глубже и темнее. — Значит, — произнесла она тихо, — теперь у нас есть цель. — Да. Осталось только найти Наземникуса в Лондоне, который сейчас кишит Пожирателями. — Хмыкнул Рон. — Он любит прятаться среди магов. В местах, где можно быстро продать украденное… — Гарри уже начал думать вслух. — Косой переулок, — сразу сказала Гермиона. — Или Лютный, — добавила Астрея. На мгновение Гарри перевёл взгляд на неё. — Что? — спокойно спросила Астрея. — Ничего. Но это “ничего” прозвучало неубедительно даже для самого Гарри. За окнами окончательно рассвело. Серый утренний свет проникал сквозь тяжёлые шторы, ложась на старую мебель и пыльные стены дома Блэков. Усталость ощущалась уже физически — в глазах, в плечах, в тяжести мыслей, но впервые с момента смерти Дамблдора у них появилась настоящая зацепка. Гермиона медленно убрала волосы за ухо. — Нам нужно подготовиться. Если Министерство действительно пало, то Лондон сейчас под наблюдением. — Значит, действовать придётся быстро, — сказал Гарри. Рон тяжело опустился в кресло. — Отлично. Мы официально охотимся за тёмными артефактами посреди войны. — Ты можешь остаться, — спокойно бросила Астрея. — Даже не начинай. В уголках её губ мелькнула едва заметная тень улыбки. Первый намёк на что-то живое за всю ночь. И именно в этот момент где-то в глубине дома раздался резкий грохот, будто что-то тяжёлое упало на пол этажом выше. Все мгновенно замерли. Гарри медленно поднял палочку. — Мы тут не одни. Тишина после грохота стала почти осязаемой. Старый дом будто замер вместе с ними. Даже Кикимер притих, нервно прижимая длинные уши к голове. Гарри первым поднял палочку выше. — Люмос. Свет прорезал полумрак гостиной, выхватывая старую мебель, тяжёлые шторы и испуганные лица. Рядом уже встали Рон с Герминой. Астрея ничего не сказала, но палочка в её руке появилась почти незаметно — плавно, будто всегда там была. Рон шумно сглотнул. — Пожалуйста, скажите, что это не Пожиратели. — Если бы это были Пожиратели, дом уже был бы в огне, — тихо ответила Астрея. — Спасибо. Очень успокоила. Гарри уже направился к двери. Старая лестница дома Блэков встретила их привычным скрипом. Свет палочек дрожал на стенах, портреты в тяжёлых рамах наблюдали за ними из темноты, а воздух становился всё холоднее по мере того, как они поднимались выше. На втором этаже было тихо. В одной из комнат донёсся приглушённый шорох. Все мгновенно остановились. Гарри шагнул первым и резко распахнул дверь. — Экспеллиармус! Красная вспышка ударила в темноту комнаты. Раздался вскрик. — Ай! Да чтоб вас всех… Поттер?! Голос был знакомым. Свет палочек одновременно метнулся в угол комнаты. И там, среди перевёрнутых коробок и старых вещей Блэков, сидел перепуганный Наземникус Флетчер. Рон вытаращил глаза. — Да вы издеваетесь. Наземникус, морщась, поднялся с пола, потирая плечо. — Нельзя же так сразу палить заклинаниями! У меня чуть сердце— — Ты украл медальон?! — резко перебил Гарри. Тот замер и этого мгновения хватило всем. — Ооо, он украл медальон, — мрачно протянул Рон. — Я ничего не… — Не ври, — холодно сказала Астрея. Её голос прозвучал так спокойно, что от этого стал только опаснее. Наземникус нервно перевёл взгляд на неё и действительно занервничал. — Я… я не знал, что это важно! — Где он? — шагнул вперёд Гарри. — Я его продал! — Кому? — тихо спросила Гермиона. — Не знаю имени… какая-то ведьма из Министерства… вся в розовом… — Только не говорите… — У Рона вытянулось лицо от удивления. — Долорес Амбридж, — закончила Гермиона мёртвым голосом. Комната будто стала ещё темнее. Гарри медленно провёл рукой по лицу. Из всех людей. Из всех возможных людей медальон оказался у этой старой жабы. Астрея опустила взгляд на пол, словно быстро что-то просчитывала в голове. — Если она всё ещё в Министерстве, — произнесла она спокойно, — значит крестраж сейчас там. — В Министерстве, которое захватили Пожиратели, — мрачно уточнил Рон. — Именно. Наземникус тем временем уже осторожно пятился к двери. — Ну раз вы всё выяснили… я, пожалуй… — Сядь, — тихо сказала Астрея. Он замер мгновенно. Даже Гарри заметил это. То, как резко Наземникус побледнел, словно её голос напомнил ему что-то, чего он очень не хотел помнить. Астрея медленно подняла на него взгляд. — Ты ещё не закончил отвечать на вопросы. Гарри поймал себя на странной мысли, что иногда Астрея пугала его не меньше, чем люди, от которых они скрывались. Хогвартс изменился. Это чувствовалось ещё до того, как ученики переступали порог Большого зала, ещё до первых уроков, до новых правил и наказаний. Сам замок будто стал темнее. Не внешне — каменные стены всё так же возвышались над Чёрным озером, свечи всё так же горели под зачарованным потолком, лестницы продолжали двигаться по своей прихоти. Но из Хогвартса исчезло ощущение дома. Теперь по коридорам ходили молча. Слишком быстро убирали взгляды. Слишком тихо говорили. Утро началось с дождя. Тяжёлые капли стучали по высоким окнам подземелий, пока слизеринцы медленно собирались на завтрак. В общей гостиной факультета стоял полумрак, зелёный свет от озера дрожал на каменных стенах, а в воздухе витал привычный запах сырости, старых книг и дыма из камина. Сегодня даже слизеринцы выглядели непривычно напряжёнными. Слишком многие вчера видели показательную казнь Горация Слизнорта и все поняли намёк. Драко сидел в кресле у камина, ссутулившись сильнее обычного. На нём была идеально выглаженная форма Слизерина, но выглядел он так, будто не спал несколько суток. Он смотрел в огонь и почти не слышал происходящего вокруг. — Ты сейчас прожжёшь взглядом камин. Голос Блейза прозвучал лениво, но слишком внимательно для обычной шутки. Зебини опустился в соседнее кресло, небрежно расстёгивая мантию. Он выглядел как всегда безупречно — спокойный, собранный, с тем самым выражением лица, будто всё происходящее лишь слегка его раздражает, но Драко слишком давно его знал и понимал, что Блейз напряжён не меньше остальных. — Ты видел лица гриффиндорцев вчера? — негромко произнёс Забини, наблюдая за пламенем. — Кажется, Долгопупс был готов кинуться на Кэрроу прямо там. Хотя, — продолжил Блейз спустя паузу, — некоторые слизеринцы выглядели не лучше. — Что ты хочешь услышать? — Правду? — Блейз чуть усмехнулся уголком губ. — Ничего. Она сейчас никому не нравится. На несколько секунд между ними повисла привычная слизеринская тишина — та самая, где половина разговора никогда не произносится вслух. У дальнего стола несколько младшекурсников тихо обсуждали слухи. — Говорят, Поттер теперь вне закона… — И грязнокровка Грейнджер вместе с ним… — А ещё говорят, с ними видели Астрею Розье… Драко резко поднял взгляд и Блейз это заметил сразу. — Вот как, — протянул он спокойно. — Интересно. — Малфой холодно посмотрел на младшекурсников. — Закройте рты, если не хотите остаться без зубов. Те мгновенно замолчали. Блейз смотрел на Драко слишком внимательно. — Значит, слухи всё-таки правдивы? — Это просто слухи. — Мгм. — Блейз медленно откинулся в кресле. — Знаешь, что самое забавное? Половина школы считает, что она сбежала с Поттером. Другая половина — что она работает на Пожирателей. А ты выглядишь так, будто ненавидишь оба варианта. — Не начинай. — Драко резко поднялся с кресла. — Я даже не начал. В этот момент двери гостиной распахнулись и разговоры мгновенно стихли. Внутрь вошла Беллатрисса Лейстрендж. Её чёрное платье почти стелилось по полу, тёмные кудри были растрёпаны сильнее обычного, а на губах играла та самая улыбка, от которой у младших курсов кровь стыла в жилах. Следом за ней вошёл Амикус Кэрроу. Даже слизеринцы выпрямились. Беллатриса медленно оглядела гостиную, будто выбирая, кого ей хотелось бы напугать первым. — Как приятно видеть столько юных волшебников, — протянула она с болезненной лаской. — Особенно тех, кто наконец оказался на правильной стороне. — Несколько учеников нервно переглянулись. Её взгляд остановился на Драко и безумная улыбка стала шире. — Племянник, Тёмный Лорд доволен школой, — продолжила Беллатриса, медленно проходя между креслами. — Но некоторые ученики всё ещё путают страх и верность. Она провела пальцами по спинке кресла одного из младшекурсников, и тот побледнел так сильно, что казался сейчас прозрачным. — Поэтому сегодня вечером нас ждёт… воспитательная беседа. В гостиной стало тихо настолько, что было слышно дождь за окнами. Беллатриса остановилась у выхода и вдруг обернулась. — Ах да… если кто-то услышит что-нибудь о Поттере или его маленькой компании… Тёмный Лорд будет очень благодарен за информацию. Её взгляд скользнул по лицу Драко, задержался на секунду дольше и только потом она ушла. Когда двери закрылись, никто ещё несколько секунд не двигался. Блейз тихо произнёс: — И после этого кто-то ещё удивляется, почему люди бегут из школы. Слова Беллатриссы ещё долго висели в воздухе слизеринской гостиной, даже после того как дверь за ней закрылась. “Воспитательная беседа”. В Хогвартсе это уже научились читать между строк и никому не нравилось то, что там обычно скрывалось. Драко стоял у камина, не двигаясь. Огонь отражался в его глазах, но не доходил внутрь — как будто между ним и происходящим внезапно выросло стекло. Блейз первым нарушил тишину. — Интересно, — лениво произнёс он, — “воспитательные беседы” у них всегда начинаются одинаково? В дальнем углу кто-то нервно усмехнулся, но тут же замолчал. Слишком громко получилось даже для шёпота. Драко медленно опустился обратно в кресло. Теперь он не смотрел в огонь. Он смотрел в пространство перед собой, будто пытался заранее увидеть то, что ещё не произошло. — Это не уроки, — тихо сказал один из старшекурсников. — Это наказания. — Ещё тише добавил другой. — Ты только сейчас понял? — Блейз слегка повернул на них голову. Где-то сверху раздался звук шагов. Несколько слизеринцев одновременно напряглись. Даже те, кто делал вид, что им всё равно. Дверь гостиной открылась и в проёме появились Алекто Кэрроу и ещё несколько Пожирателей, которых ученики уже начали узнавать слишком хорошо. Алекто неприятно улыбнулась. — Вечер добрый, дети. Кто-то из младших инстинктивно сделал шаг назад. — Сегодня, — продолжила она, — у нас будет небольшой… урок послушания. Блейз чуть наклонился к Драко. — Вот и “беседа”, — тихо сказал он. — Быстро они перешли к сути. Драко не ответил. Потому что в этот момент он уже смотрел на дверь так, будто она стала границей между тем, кем они были, и тем, кем их собирались сделать. Алекто медленно прошла внутрь гостиной. — Всем встать.  Никто не двинулся сразу и это была первая ошибка. Палочка Пожирателя взмахнула и воздух в комнате резко изменился — не магией даже, а ожиданием боли. — Я сказала: встать. На этот раз стулья заскрипели почти одновременно. Драко поднялся последним. Где-то в глубине сознания у него мелькнула одна простая мысль: Хогвартс больше не был школой. Он был местом, где за ошибки больше не ставили оценки.