Доверие

Доверие. То, что получить сложно, а потерять очень легко. Кавех так выражался про себя когда-то, но мозг провел логичную аналогию с доверием. И тут не поспоришь ведь. Жизненный опыт, наблюдения за другими и личные рассказы тех же других помогли лишь подтвердить эту аналогию. «Доверяй, но проверяй. Или не доверяй вообще», – принцип, по которому аль-Хайтам старался жить, пока в жизни не появился Кавех. Точнее, пока он стремительно вновь не ворвался в его жизнь, пока они не остались под одной крышей, деля кухню и гостиную каждый день, деля быт и жизнь. Пока их жизни как-то сами не сплелись в одну. И, казалось бы, беспрекословно довериться Кавеху — отличная идея. Ведь кому, если не ему, любимому человеку? Но подход к жизни не давал так резко обрубить все, что выстраивалось годами. и Кавех это замечал. Каждый раз, чувствуя под пальцами дрожь, когда касался внезапно, без предупреждения. Когда, засыпая в одной постели, чувствовал кружащееся в воздухе напряжение и отстранение. И это удручало, расстраивало обоих. Но блондин лишь молча давал время привыкнуть ко всему. Он не такой, скорее, наоборот. Готов сорваться и погрузиться в человека, доверившись быстро и легко, а позже сам корил себя за свою наивность. Это было одной из причин, почему аль-Хайтам так не мог. Конечно, Хайтам старался. Старался привыкнуть к внезапности Кавеха, привыкнуть к чужому теплу в собственной постели (и Кави знает, что тот старается, ведь если бы это было не так, он и не пустил бы в свою постель вовсе). И оба друг другу благодарны, ведь в равной степени стараются. Архитектор не давил никогда, давал волю чужим ощущениям, прислушивался к ним и, если было нужно, отпускал и отступал. Как и сейчас, пробуя снова. Холодные ладони касаются открытой шеи. Аль-Хайтам, зачитавшийся, вздрагивает резко, чуть растерянный взгляд поднимая на Кавеха. Тот улыбается, убирая пальцы, растирает их между собой, стараясь скорее согреть. — Прости-прости, - наклоняется к щеке, запечатлевая на ней легкий поцелуй, к каким секретарь уже привык, — замерз ужасно. Аль-Хайтам собирается весь, вдыхает шумно, сразу же выпаливая уверенно: — Верни руки. Кави глазами удивленно хлопает, пока широкие ладони Хайтама перехватывают его собственные, чуть гладят и тоже растирают, помогают согреть. И, когда те уже теплеют, седовласый укладывает их на свою шею, глаза прикрывая и прислушиваясь к ощущениям. Кавех молчит, только хватку совсем немного усиливает, чтобы руки не казались лишь фантомным прикосновением к шее. Это... необычно? Странно? Вся шея аль-Хайтама в полном распоряжении блондина, и он думает, что, если тот захочет, тот свернет ему шею или придушит. Но в душе вдруг разливается тепло — кто угодно, но не Кавех. Его касания нежные. Внутренние терзания отступают совсем, когда оголенные участки кожи чувствуют легкие поглаживания. Кави водит большими пальцами осторожно, мягко-мягко. Первый, но уже такой огромный шаг на пути к полному доверию. И сердце подсказывает, что таких будет мало, но все они будут значительными.