Всё дело в карамельке

      Прошло две недели, как Тони вылетел из комнаты, и это ни о чём не говорило. С одной стороны его можно было понять — мало кто скажет: «О! Друг мой, ты привёл в мой дом убийцу моих же родителей и хочешь, чтобы я его принял с распростёртыми объятиями? Да не вопрос! Вот прямо сейчас с разбега и обниму!» Угу. Покрепче. Но всё же две недели, когда все обитатели, а если правду сказать — гости, ходили на цыпочках, дышали через раз и старались не попадаться друг другу на глаза.       Через две недели Наташа, прихватив пару бутылок водки, причём явно не из бара самого Тони, вошла в его мастерскую. Похоже, искинов она тоже могла очаровывать. Ну или Тони так и не отдал ни одного распоряжения с тех пор, как влетел в святая святых и закопался в кучу железок. Застоявшийся запах ядрёного мужского пота очень явно так намекал и на такое развитие событий. Наташа уселась за ближайшей горизонтальной поверхностью, поставила перед собой две бутылки и один стакан. Самый простецкий стакан для сока или колы. После некоторого раздумья натюрморт дополнился горстью карамелек.       Тони недовольно бренчал своими железками, Наташа молча сидела, подперев голову рукой. Тони раздражённо бренчал железками, Наташа молчала и не меняла позы. Тони обиженно заколотил чем-то на удивление гулким, но почти тут же бешено брякнул здоровенную хрень об пол и недовольно уставился красными от недосыпа и усталости глазами на цветущую Наташу. Та вздохнула, вяло махнула рукой и кивнула на бутылки. Тони подсчитал бутылки, посуду и уставился на Наташу с заметным недоумением. Та в ответ выгнула бровь. Красиво так выгнула. Тони вздохнул, обтёр руки какой-то тряпкой, по виду грязнее, чем руки, и устало потащился к заветным бутылкам. Плюхнувшись напротив Наташи, выжидательно уставился на единственный стакан. Наташа ловко открыла бутылку, набулькала в стакан едва ли не четверть бутылки и пододвинула к Тони. Пока тот смотрел на полный стакан, неторопливо зашуршала фантиком. Тони медленно отодвинул стакан Наташе и кивнул, мол, покажи мастер-класс. Ну да, выпить стакан водки залпом — это только в анекдотах про русских бывает. Но кто ж верит анекдотам? Оказалось, что не анекдот. Наташа лихо опрокинула стакан в рот и… шумно занюхала конфеткой. Ну ладно, ладно… с этими русскими вообще не знаешь, где правда, а где байка. Но то, что они как с другой планеты, это, пожалуй, правда. Тони видел менее странных инопланетян. Ладно. Она смогла. Тони протяжно выдохнул и смотрел на вновь полный стакан, красноречиво пододвинутый к нему. А, гори оно всё! Тони зажмурился и… из стакана тянуло сивухой и ещё чем-то настолько же стрёмным. Но Наташа смогла, и он сможет! Даже, если едва поставив стакан, грохнется на пол без сознания. Не рухнул. А тупо смотрел, как Наташа набулькивает в стакан очередную смертельную для человека дозу. Занюхивать конфеткой, кстати, бред какой-то, но почему-то действительно легчает.       Тони так и не понял, почему не откинул копыта ещё до того, как занюхал первую же дозу. Он так-то должен был умереть от второй. Потому что то, что принесла Наташа было не водкой, нет, а ракетным топливом для инопланетян. Откуда вообще на земле подобные химические соединения? И конфетка ещё эта… они так и занюхивали одной и той же по очереди. Ну или это было глюками после наташиной отравы. И вообще, может, он прямо сейчас лежит в коме и видит этот бред. Хотя нет, в коме голова так трещать не должна. Перед носом появился знакомый стакан, в котором, растворяясь шипела таблетка. Тони с благодарным стоном выхлебал антипохмелин и уставился на возмутительно хорошенькую Наташу. — Да ладно тебе, — примирительно протянула та. — Всего-то две бутылки на двоих.       Тони со стоном откинулся на подушку. Так, а она тут откуда? Тони поднял голову и огляделся. Он был в комнате Наташи, на ее кровати, и… вряд ли между ними что-то было, судя по немощному состоянию и… господи! Это от него так несёт?       Подавив желание тряхнуть головой — она бы ему это не простила — Тони аккуратно сел на кровать. Подозрительно посмотрел на Наташу и со стоном схватился за голову. Он помнил. Помнил всё, о чем они говорили за второй бутылкой. И про то, что «злиться на оружие, а не на руку, его держащую, форменный идиотизм», и про то, что робот — это пустая тушка, а всё зависит от того, какую программу ему записали, и про проблему вагонетки. А ещё про то, что Стив дебил, и врезать надо именно ему, а не Баки. И почему-то Тони до сих пор считал что это правильно. — Я к себе, — выдавил он и, держась за гудящую голову, побрёл зигзагом к выходу.       Наташа молча смотрела ему вслед.       На грохот упавшего Стива сбежались все обитатели башни, даже притихший, как мышь под веником, Баки. Тони, благоухающий гелем для душа и лосьоном после бритья потирал правый кулак, потом обвёл ясными глазами собравшихся. — Кто-нибудь догадался заказать пиццу?