Красный — цвет твоей души

― Прости... прости, Анна, но я больше не смогу показать тебе тот прекрасный красный свет, который ты так любила... Единственный цвет, который ты видела, был алым, точно кровь, наша кровная метка, словно цвет наших душ, нашей семьи... Сможешь ли ты простить меня? Я знаю ― сможешь. Ты всегда прощала меня. За эту дурную привычку, за то, что я творил ранее, за то, что уходил, не предупредив, за то, что оставляю тебя сейчас...

***

Первый раз я увидел тебя на улице посреди толпы снующих туда-сюда людей. Не знаю почему, но тогда я резко обернулся, будто что-то ударило мне в голову, заставив повиноваться случаю. И я встретился со взглядом больших лиловых глаз. В тот момент они показались мне настолько пронзительными, что я не сразу понял, что стою несколько минут, почти не дыша, и пришёл в себя, лишь когда сигаретный пепел полетел вниз, налипая мне на майку. Склонив голову набок, я, не понимая, что могло заинтересовать меня в каком-то ребёнке, изучал взглядом твою маленькую фигурку, пока меня не позвал Кусанаги, вышедший из очередного магазина с полными пакетами. Уходя, я снова обернулся. Ты выделялась из серой толпы чем-то, чего я всё равно не мог понять; возможно, тем пустым взглядом, безразлично сканирующим проходящих мимо людей.

***

Помню, я сидел в баре. Изумо, улыбаясь в своей обычной манере, с любовью протирал уже чистый бокал, буквально начищая его до блеска. Смотря на него, я думал, что рано или поздно он банально протрёт дыру на стеклянной поверхности. Бармен что-то говорил, стараясь всеми силами донести до меня свои слова, но мне, честно говоря, было плевать. Я сидел, зажав в зубах сигарету, от которой тянулась мутная, полупрозрачная струя дыма, которая медленно поднималась вверх и растворялась кольцами где-то под потолком, и смотрел вперёд, даже не блуждая взглядом по уже изученным стенам, а просто зацепившись им за одну точку, возможно, каким-то неясным образом выбранную из множества других. Сидел я долго, молча, подперев одной рукой голову и не обращая ни на что внимания, — снова выпал из реальности. Вдруг — краем глаза — я заметил движение за окном, напротив которого находилась стойка бармена. Худые ножки и тёмный подол платья. Я поднял глаза чуть выше и снова увидел уже знакомое детское лицо. Чуть нахмурив брови, я многозначительно хмыкнул. Ты, стоя посреди дороги, разглядывала небольшую вывеску с надписью «Homra». Но стоило мне отвлечься на несколько мгновений, повернувшись на донёсшийся до меня голос Изумо, как ты исчезла, будто растворяясь в этой свалке домов, людей и машин.

***

Однажды, идя по улице, мне показалось, что мне в спину вновь врезается взгляд тех необычных лилово-малиновых глаз, которые напоминали маленькие аметисты. Но я не придал этому ровным счётом никакого значения, продолжая медленно вышагивать по покрытой гравием дороге, затягиваясь смолой раз за разом.

***

В баре было слишком душно. Мне стало откровенно жарко в запертом помещении, и я вышел на улицу, ныряя в отрезвляющий холод. Втянув в лёгкие побольше морозного воздуха и подставив лицо осеннему ветру, я двинулся с места, доверяя случаю свой путь. Под ногами разлеталась грязная вода из луж, обливая ботинки. Я шёл, не разбирая дороги, и через некоторое время оказался в неизвестном мне месте, на пустыре, где я не был раньше. Отсюда весь город был как на ладони. Устало вздохнув, я побрёл к краю обрыва, собираясь сесть около стоящего там дерева. Но меня уже опередили: ты сидела спиной ко мне, свесив тонкие ноги вниз, немного подрагивая от холода. Кажется, так ничего и не заметив, ты продолжала наблюдать за сияющим городом, изредка поглядывая в серое небо, затянутое свинцовыми тучами. Я прошёл вперёд и сел чуть поодаль, уставившись на тяжёлые облака, которые будто давили на плечи, забирая нас в свой плен. Мы молчали. Изредка я затягивался горьковатым дымом, заполняя свои лёгкие ощущением терпкого тепла. Но неожиданно для себя я заметил сбоку твой взгляд. Сначала, скосив глаза в сторону, я медленно повернул голову, осматривая мягкие черты твоего лица. Ты смотрела вперёд, совсем не боясь меня. И это было странно. Обычно люди совсем иначе реагировали на моё присутствие, к тому же ты была совсем ещё ребёнком, и я не знал, что ты в корне изменишь моё мнение о мире. Ты была другой. Непохожей на остальных. В твоих глазах читалась лёгкая заинтересованность вперемешку с чувством надежды. Наконец я смог рассмотреть тебя полностью. Неестественно-бледная, словно стеклянная, кожа, под которой можно было разглядеть переплетение тонких вен. Выделяющиеся скулы, маленький прямой нос, тонкие и такие же бледные искусанные губы и те невероятно огромные глаза. Серебряные волосы, локоны которых струями спускались на плечи, очень худое тельце, на которое было надето тёмное платье, похожее на те, в которые были одеты странные куклы в витрине магазина рядом с баром. Слишком светлая. Начинало темнеть, и ветер усилился. Ты задрожала ещё сильней. Я выпустил небольшой поток энергии, согревая воздух вокруг тебя. Было забавно наблюдать за выражением твоего лица, на котором появилось секундное удивление, быстро сменившееся детским неприкрытым любопытством. Но ты ничего не сказала — прикрыв глаза, ты лишь кротко кивнула в знак благодарности. Я не сомневался: ты прекрасно знала, кто сейчас перед тобой. Но пришло время прощаться. Поднявшись на ноги, я повернулся, протягивая руку к тебе. Пока ты, сомневаясь, смотрела на неё, я вопросительно хмыкнул и, не дожидаясь реакции с твоей стороны, развернулся, покидая место нашей встречи. Прошло несколько секунд, когда я заметил подбегающую ко мне маленькую девочку. Однако ты не взялась за мою руку, а ухватилась цепкими пальчиками за край чёрной куртки. Я, скосив на тебя взгляд, просто смирился с этим твоим жестом. Больше ты никогда не выпускала из тонких пальцев холодящую кожу ткань верхней одежды...

***

Когда мы зашли в бар, то сразу же встретились с вопросительным взглядом Изумо. Правда через несколько секунд его замешательство испарилось, и он с лёгкой заинтригованной улыбкой неспешно направился к тебе. Я спокойно наблюдал за его действиями. Кусанаги осмотрел тебя с присущей только ему внимательностью, а потом неожиданно выдал: ― Я ― Кусанаги Изумо. А ты? Ты долго смотрела прямо ему в глаза, отчего тот едва заметно вздрогнул, и тихо ответила бесстрастным тоном: ― У меня нет имени, — разглядывая собеседника, ты вдруг протянула руку к его лицу, словно желая коснуться, но потом опустила, так и не дотронувшись до него. ― Такого не может быть, у каждого человека есть имя, — но ты не отвечала, поэтому он продолжил, задумчиво поглаживая подбородок: ― Знаешь, — бармен снова улыбнулся, смотря на тебя, ― ты напоминаешь мне ангела, поэтому мы будем звать тебя Анна. Что думаешь, а, Микото? В это время я уже успел расположиться на своём диване и закурить очередную сигарету. Ты смотрела прямо на меня, ожидая ответа. Я устало взглянул на старого друга, а потом перевёл взгляд на маленькую фигуру и, осмотрев её с ног до головы, кивнул. Минутой позже я почувствовал, как прежде мой диван еле заметно прогнулся под незначительной тяжестью твоего тела.

***

Мы не ошиблись, выбрав тебе это имя. Ты действительно была всегда добра и честна со всеми. Но самое главное — ты никогда не предавала нас. Ты безропотно несла свой крест, стремясь помочь нам всем и мне. Я знаю, ты пыталась пробудить во мне жажду к жизни, но я слишком устал. Я был благодарен тебе, я благодарен и сейчас, но другого выбора не было. Надеюсь, когда-нибудь ты поймёшь меня, а пока... Тоцука был рад тебе, впрочем, другого ожидать от него было бы странно. Тоцука — всегда остаётся Тоцукой. Он был бы рад видеть тебя ещё одним членом нашего клана. Нашей семьи. Тогда-то мы и решили, что пришло время всё тебе объяснить и сделать тебя частью Хомры, человеком, носящим нашу метку. Мы хотели всё объяснить, только не знали, как, ведь ты была всего лишь ребёнком. Кусанаги, перебирая возможные варианты будущего разговора, неуверенно направился к тебе, но ты едва заметным движением руки остановила его, давая понять, что сама всё прекрасно знаешь. Неуверенным шагом ты подошла ко мне. Я из-под прикрытых век наблюдал, ожидая действий с твоей стороны. Ты потянулась ко мне, касаясь дрожащей рукой моих пальцев. Я усмехнулся, вспоминая нашу первую встречу, и обхватил твою ладонь, вокруг которой сразу же появилась красная аура, свечение, обволакивающее наши руки. Ты заворожённо наблюдала за происходящим, которое было ничем иным, как заключением договора между нами. Посмертного договора. Теперь ты стала одной из нас. Чистым пятном на кровавой бумаге нашей семьи. С того момента алый цвет ― это твоя сущность, твой грех, твоя радость и грусть. Твоё счастье и слёзы. Но тебя это нисколько не волновало, ты всем сердцем полюбила этот яркий свет наших душ, искренне тянулась к нему и хранила его в своей памяти.

***

А дальше ты стала моей тенью, вечно следующим за мной ангелом. Я спокойно наблюдал за тем, как ты раскрывалась нам, начиная общаться с людьми, с остальными членами Хомры. Оказалось, что ты была стрейн. Это не раз выручало нас; ты безропотно участвовала в наших разборках с другими бандами и всегда находилась рядом. Иногда мне становилось не по себе из-за осознания того, что ты сможешь запятнать свой свет, но тогда твоя рука просто касалась моей, успокаивая неясным для меня образом. Ты всегда знала, что меня беспокоит. В твоих глазах я видел то, чего нельзя было увидеть у обычного ребёнка. Да, в принципе, и у некоторых взрослых тоже. Какую-то особенную грусть, осмысленность, навеянную пониманием происходящего в мире вокруг тебя. В свободное время мы чаще всего находились на втором этаже над баром, в пустой комнате. Я пускал тебя к себе, с тобой было уютно. Ты не требовала внимания или частых разговоров, а просто молчала, лёжа на кровати, уткнувшись носом мне в бок. Нам было тепло. Я согревал твою промёрзшую душу, а ты забирала часть всепоглощающего огня моей, облегчая ту ношу, что была на моих плечах. Иногда, когда во снах мне было ужасно больно и одиноко, ты приходила ко мне, вырывая из этого состояния. Не знаю, кем я был для тебя, ― другом, братом или отцом, но я точно знаю, что ты стала неотъемлемой частью моей жизни. Ты никогда не показывала эмоций, но переживала за всех, за меня. Знаешь, в этом-то я и видел главное сходство между нами.

***

― Микото-о-о, — раздался пронзительный оклик вдалеке. Прости, Анна, видимо, пришло время навсегда проститься. Я знаю, что поступаю подло, оставляя тебя тут. Без тепла. Без надежды. Без смысла ― без красного. Просто тебе придётся научиться жить без этого, с ледяным ― синим — сердцем, но ты справишься. Я верю ― ты сильная. Просто знай, ты не одна, с тобой остаётся семья, за тобой буду наблюдать и я. Ты больше никогда не останешься одинокой. Я обещаю...