Верность/Loyalty

      Этой ночью влюблённые спали в одной комнате. Достопочтенный Хо-Боэ отличался своей консервативностью, но дочь любил больше убеждений. Знал, как его малышке важно быть рядом с тем, по которому тосковала больше года. Муза сделала перерыв в заданиях, уехала домой и занималась тем, что любила больше всего на свете - музыкой. За три летних месяца в доме Господина Хо песни земных композиторов Ханаяги Харуми, Тору Такэмицу звучали практически каждый день. Она выбирала сложные минорные ноты, из клавиш флейты звучащие как настоящий плач. Она отрезала волосы, чтобы видеть в отражении мать. Может, будь жива Ва-Нин, она бы смогла утешить их малышку нужными словами.

***

      На удивление, комната Музы в Мелодии не выглядела так свежо и атмосферно, как в Магиксе, не так мило и наполненно, как на Земле. Она была простой. С большими сёдзи вместо дверей, крупным футоном, резными шкафчиками, да магнитофоном на тумбе. Угол с книгами (которые, понятное дело, в большинстве своём были нотными сборниками) дополняли музыкальные инструменты, столь же древние, сколько их фамильный дом. Девушка осторожно завела в комнату любимого, непривычно робко для самой себя. Ривен был одет в белое хаори с поясом из толстых верёвок, немного прилизанными, но всё также непослушными волосами цвета маджента. Они присели на футон, не зная с чего начать их разговор. Смотрели в глаза, полными тоски. Он видел, что она была ему верна. По глазам видел, по жестам, муза смотрела всё также преданно как раньше. В глазах Ривена была вековая усталость, и только Муза могла уловить маленькое сияние при виде её лика. Вчера он был её сном, а сегодня жених. Губы специалиста разомкнулись первыми. - Муза. - Его голос... Звучал совсем как прежде. Девушка пыталась слушать, быть кроткой, уважать его, терпеть также как и он терпел, но слёзы сами потекли рекой. Ривен взял её за правую руку, своей смежной стирая солёную воду. - Я столько должен сказать тебе, я столько всего увидел. Я обещал тебе, я ждал тебя, я не смотрел ни на одну из девушек, которых встречал на пути. - Голос молодого мужчины заметно дрожал. Муза кивала, боясь отпустить его руку. Они о чём-то говорили, скомкано, тараторя, как будто опасаясь что не хватит времени. Только поцелуй прервал поток слёз и бесконечных оправданий. Они друг другу верили, даже если сомнения были у всей планеты.       Дыхание сбилось. Им не хотелось слушать что происходило за год их расставания, через что они прошли, сейчас хотелось восполнить этот год физической близостью. Поцелуи Ривена и Музы были жадными, настырными, всегда ненасытными. Сейчас он как всегда опустится к её уху, шепнёт её имя, опустится губами к шее, которая была уязвимым местом феи, начнёт целовать, метить, снимая с любимой одежду. Не смотря на их притяжение, Ривен и Муза никогда не доходили до полноценного акта. Могли касаться губами, заниматься петтингом, учить друг друга доставлять удовольствие руками. Муза хотела сделать это в браке, с тем мужчиной, в котором будет уверена. Ривен, на удивление даже для самого себя, терпеливо ждал. Он мог ругаться с ней, мог тысячу раз расставаться, но никогда не противился слову "нет". Даже сейчас, когда она, почти обнажённая, раздевала его, как настоящий мелодиец Ривен защищал честь возлюбленной.       На плечах девушки висело мужское хаори, перед ней - ласковый, абсолютно нагой парень. Муза сидела на его коленях боком, чувствуя как горячая, твёрдая плоть гладит внешнюю часть лона. Поцелуи Ривена были сдержанными, он больше любил играться с кожей, чем с губами. Сколько же раз им с Музой приходилось прятать засосы от Хо под её длинными волосами... Трение началось с лёгкого удара. Муза прошлась подпиленными ногтями по рельефному мужскому прессу. Помнила каждый шрам, который показал ей Ривен, находила новые, ещё свежие, целовала. Из губ вырывались тихие, хнычащие стоны, молодому мужчине льстила влага между ног его феи. Они дрожали. Он трогал её живот, плоский и тёплый, в который тысячи раз утыкался когда ему было плохо. Касался губами родинки под небольшой аккуратной грудью, массируя верхние формы ладонью.. Ей нравилось, когда любимый заводил руку за спину и оттягивал её кожу назад, чтобы реакция на возбуждение шла ещё сильнее. Не смотря на физическую нетронутость, они знали как дать друг другу желаемое. Муза царапала его спину, совсем легко, поднималась ногтями к затылку, этими жестами она всегда его успокаивала. Теперь стоны вырвались из губ верхнего. Ривен ускорился, помогал себе рукой, пока фея удобно наседала на орган. Естественный лубрикант капал на постель, и с каждым движением влюблённый продавливал чувствительную часть... Сейчас он хрипо промурлычет в её шею, пока она играется в его локонах: - Хочешь?... - и Муза, чувствуя на каком опасном расстоянии Ривен искушает её, - Н-нет... Гордость мелодийки всегда брала верх над чувствами. Будь они с Ривеном жителями Солярии или Зенита, к половой близости бы относились значительно проще. Как и обещал молодой мужчина, он закончил снаружи, следом - пала его нижняя. Долгожданная разрядка сняла стресс, который накопился за время их разлуки. Влюблённая пара тихо разговаривала под одеялом, уже без той неловкости, которая была полчаса назад, снова повторяя свою любимую игру перед сном.