Не спите дети на уроках

— Товарищ Штокхаузен, — уж слишком мягко прозвучала над головой собственная фамилия, гулко разносясь эхом в сонной голове. — Штокхаузен, вставайте. По затылку легко стукнули чем-то плоским, ненадолго приводя парня в чувства. Михаэль разлепил глаза, всматриваясь через туман в деревянную парту. Всё ужасно плыло, не давая сосредоточиться на человеке перед ним. Виднелись только чёрные пятна, судя по всему, чужих штанов, тут же исчезнувшие за спиной. — Михаэль, — ладонь опустилась на сутулое плечо, сжимая белую рубашку и красный пионерский галстук. — Уроки давно закончились, домой пора. Приятный баритон усыплял ещё тупящий мозг парня, что снова уткнулся в сгиб локтя на столе. Рука с плеча перебежала на вихрастую голову, стягивая пальцами кудряшки в непонятного вида хвостик. Михаэль, отрывая лицо от руки и, как-то не задумываясь над действиями, ластился под приятные касания, тихо заурчав, вдруг, с внезапным осознанием, подскакивая с места. В голове всё закружилось от резкого подъёма, и он опёрся бедром на соседнюю парту, потирая ладонями глаза. — Я пр'ошу пр'ощения, Дмитр'ий Сер'геевич, — неловко картавя, извинился старшеклассник, краснея кончиками ушей и потирая пальцами щёку с отпечатком рукава. — Я не специально… — Не оправдывайся, — мужчина перебил чужие извинения, опираясь на учебник физики, лежащий на парте — кажется им и стукнули Михаэля по голове. — Я понимаю. Экзамены через пару месяцев, нервы шалят, спать хочется неимоверно. Я прав? Кротко кивнув и зарывшись рукой в непослушные кудри, спадающие на заспанное лицо, Штокхаузен вздохнул. Дмитрий удовлетворённо что-то пробурчал, уходя к своему столу, вечно заваленному контрольными и прочими бумагами, безынтересно глядящими в потолок, открывая задачник в руках. Парень глянул в окно, замирая — на улице среди туч уже садилось солнце, покрывая кабинет слабым рыжеватым светом. — Ско…Сколько я пр'оспал? — запинаясь спросил Михаэль, подбирая с пола ранец, покачиваясь подходя к учителю, бегающему глазами по строчкам задачника за восьмой класс. — У меня же был пятый ур'ок с вами… Мужчина коротко посмотрел на ученика, а после на блестящие наручные часы — редкость между прочим — приподнимая уголок губ, подсчитывая время. — Порядка пяти часов, Михаэль, — Дмитрий развернул левую руку так, чтобы парень разглядел циферблат, бликующий под закатным солнцем, откладывая в сторону учебник. — Я не стал тебя будить. На последней парте ты мало кому мог помешать, — мужчина повернул голову в сторону, встречаясь носом с ухом парня, — а сон — полезен для здоровья таких усталых учеников как ты, Миш. Штокхаузен, и так сильно смущённый своим проступком, перебирал в руках лямку ранца, вглядываясь в мелкие цифры на часах учителя, непозволительно близко наклоняясь к его лицу сбоку. Такой тёплый голос, говорящий о том, что Михаэль в кои-то веки не был никому помехой, и мягкая форма имени, буквально сказанная на ухо, обожгла раскалённым металлом сознание парня. Он мгновенно отпрыгнул назад, запинаясь о свою ногу, падая на спину. Но Дмитрий подскочил к ученику, успевая схватить его за рукава, хоть как-то смягчая удар. Михаэль, разлёгшийся на полу, точно звезда на собственном значке, защёлкнутом на кармашке под бешено стучащим сердцем, крепко зажмурился, пытаясь отогнать мерцающие перед глазами вспышки. Разум горел и казалось, что он вот-вот потечёт через уши, пачкая всё вокруг мыслями странного содержания. Физик пощёлкал пальцами у него перед лицом, проверяя реакцию. Парень приоткрыл глаза, и Дмитрий облегчённо выдохнул. — Михаэль, сколько пальцев видишь? — учитель выставил перед учеником два пальца в виде рогатки. — Вр'оде два, — приподнимаясь на локте отозвался тот, вновь зажмуриваясь на секунду, открывая блестящие от слезинок глаза. — По математике «отлично», молодец, — сглаживая обстановку, пошутил Дмитрий, протягивая парню руку, в которую тот сразу же вцепился холодными пальцами, поднимаясь с паркета. — Что ж ты падаешь от любого действия то… Подержав чужую тёплую ладонь чуть дольше положенного, Михаэль пожевал губу и потупил взгляд, не решаясь смотреть в хитрые глаза, отпуская учительскую руку. Отряхнув брюки, подумал, что надо хоть как-то исправить свою оплошность. — Дмитр'ий Сер'геевич, я могу завтр'а р'ассказать сегодняшнюю тему. Я попр'ошу конспекты у р'ебят, — всё-таки подняв глаза на учителя, протараторил Штокхаузен, вновь начиная нервно перебирать лямку на ранце. — Только не говор'ите Зинаиде Петр'овне о том, что я всё пр'оспал, пр'ошу! Михаэль посмотрел прямо в пронзительные карие глаза, отливающие рыжим огнём, чувствуя, как сам загорается изнутри. Что-то неправильное лезло в голову, заставляя содрогаться от любых действий учителя. Дмитрий хмыкнул, складывая руки на груди и чуть наклоняя голову, изучая бегающий взгляд и красные щёки. — Клянусь, что не скажу, — мужчина приложил руку к сердцу, — но неужели и в правду попросишь? — спросил он, чуть погрустнев, припоминая отношения парня со своими одноклассниками — если говорить коротко — просто наиужаснейшими. Отведя глаза в сторону учительского стола, выцепляя из множества белых, зелёных и других блеклых листочков один красный, остановился на нём, покачивая головой из стороны в сторону. Дмитрий вздохнул. — Так и знал, — физик зачесал волосы назад, пытаясь вернуть укладку. Михаэль грустно ссутулился, поджимая губы, так что мужчине стало его жалко. Такой способный человек пропадает! — Михаэль, — парень, вздрогнув, сразу обернулся. Учитель слабо улыбнулся такой быстрой реакции, снова глядя на свои часы. Время ещё есть, да и он не сильно устал — всё-таки давать ученикам проверочные и ничего не делать — лучшее занятие на уроках (вот проверка работ — это уже другая проблема). — Если хочешь, я объясню тебе тему. Штокхаузен вспыхнул, точно заходящее солнце за окнами, начиная отнекиваться и махать руками, говоря, что он лучше получит по шее от пацанов, чем задержит уставшего Дмитрия Сергеевича на работе. Мужчина грустно поднял уголок губ, потянувшись к голове парня, тут же разворошив пальцами кудряшки, рассмеявшись от бурной реакции. — Дмитр'ий Сер'геевич, ну что за дела! — возмущённый Михаэль вцепился в запястье физика, отводя его от своих волос, теперь похожих на гнездо, а не причёску, продолжая слабо сжимать. — Вы знаете сколько вр'емени я их укладываю? — Зато ты теперь не такой грустный, Миш, — заметил учитель и мелькнувшая после смеха улыбка на его лице выбила парня из колеи, а все слова тут же вылетели из растрёпанной головы. Штокхаузен завис, дырявя взглядом вздымающуюся грудь мужчины, чувствуя пульс на чужом тонком запястье, распаляясь так, будто внутри него восемьдесят процентов не воды, а бензина. Пользуясь заминкой, Дмитрий разглядывал длинные чёрные ресницы, нос с маленькой горбинкой — когда-то точно его ломали, может и не раз — тонкие пожёванные губы, которые по непонятным для Сеченова причинам хотелось поцеловать. Вернувшись к подрагивающим ресницам, чуть склонился над парнем, пытаясь разглядеть его глаза поближе. Столкнувшись с внимательным взглядом, Михаэль похлопал веками, беспомощно смотря в расширенные зрачки напротив, блестящие будто бы озорным огоньком. Ему казалось, что из него выкачали весь воздух — он не мог не вдохнуть, не выдохнуть, беспомощно разглядывая карие глаза учителя. Сознание поплыло за край хрупкой морали и совести, обрушиваясь вниз водопадом желания зацеловать своего учителя. Физик и сам стоял в задумчивом состоянии, с грустью понимая, что дальнейшие действия могут закончиться очень плачевно для них обоих, если хоть кто-то узнает. Вывернув руку из слабого захвата, переплёл длинные пальцы с холодными пальцами парня, продолжая хитро вглядываться в карие глаза, отливающие зелёной тенью, слыша тихий свистящий выдох. — Дмит…Дмитр'ий Сер'геевич, эт…это же непр'авильно… — спотыкаясь в словах, прошептал одними губами Михаэль, захлёбываясь нагнетающими страх мыслями. — Мы же… — Чш… — мужчина коснулся носом кончика носа парня, прося помолчать, — я сам знаю, Миш, но честно скажу…как-то плевать. Старшеклассник, подрагивая всем телом от лёгкого напряжения, мигающего разрядами между ними, прикрыл глаза, ощущая горячее дыхание на сомкнутых губах. Дмитрий тянул время, перебирая в голове все «за» и «против», пытаясь совладать с желанием сердца и прислушаться к голосу разума. В общем, в столь неравноценной борьбе за власть победили чувства к кудрявому вечно спотыкающемуся пареньку. Мысленно посылая всю политическую систему партии и конституцию в целом, физик коснулся мягкой гладкой щеки, потирая большим пальцем тонкую краснеющую кожу, сжимая другой подрагивающие пальцы. Михаэль держался за руку Дмитрия, пытаясь не плакать от смущения, роняя пару слезинок, что скатились по щекам. Мужчина стёр солёную дорожку, ласково глядя в сияющие глаза. — Миш, ты очень красивый… Глаза предательски начали слезиться ещё больше и парень, словно безвольная кукла, качнулся телом вперёд, случайно толкая физика к собственному столу за спиной, быстро касаясь чужих горячих губ своими, как обычно делают парочки при прощании. Короткий контакт обжёг и Штокхаузен вновь отшатнулся от учителя, шумно выдыхая через нос. Чувство вины бессовестно окатило из ушата бедную голову Михаэля, напряжённо сжавшегося в ожидании последствий. Дмитрий тихо рассмеялся, посматривая на парня, боящегося за свою симпатичную шкурку, отталкиваясь от стола бедром и, расцепляя их руки, заключил его в тёплые объятья, склоняя голову на острое плечо. Почувствовав, как тот мелко дрогнул, но от лёгких поглаживаний по спине стал медленно таять, расслабляясь, физик улыбнулся. Михаэль стоял зажмурившись, пытаясь унять дрожь в коленках, вдыхая приятный запах чёрной рубашки и мягкого одеколона мужчины, обнимая в ответ в районе поясницы. Минутные объятья были прерваны шаркающими шагами и глухим матом за дверью кабинета, так что оба отскочили друг от друга как ошпаренные, поправляя внешний вид вместе с потёкшими мыслями, будто бы ничего и не произошло. В коридоре гремели ключом о дверь соседнего кабинета две уборщицы, переругиваясь между собой, где, кто и что не так сделал. Вернувшись за стол, Сеченов в спешке собрал учебники и тетради на проверку в портфель, постоянно перепроверяя всё ли он захватил, счастливо улыбаясь и поглядывая на скромно стоящего около выхода смущённого Михаэля, устаканивающего сбитое дыхание. Щёлкнув застёжками на сумке, кинул на руку светлый плащ и, зажав в пальцах ключ и тот самый красный листок, подошёл к Штокхаузену, глупо улыбающемуся самому себе, смотря под ноги. — Пойдём, Миш, — он кивнул на дверь, пропуская парня вперёд, выходя следом. — Иди пока на улицу, я сейчас. Людмила Александровна, у меня ключ от 301… *** На улице было тихо, людей почти не было видно и только зелёные листочки шуршали на ветру. Видимо все уже сидели по домам, греясь о чашки с чаем или кофе, закрывшись в комнатах от весеннего холода. Михаэль укутался в пальто, подняв воротник до носа, пытаясь как-то согреться. Солнце почти полностью зашло и греть землю было нечему. Всё погружаюсь в приятный сумрак, а мысли уходили глубоко в черепную коробку. Штокхаузен невидяще смотрел на темнеющее небо, думая о том, что же делать дальше. Его рассуждения были прерваны вышедшим из школы Дмитрием, запахивающим плащ с незажжённой сигаретой в зубах. — Куришь? — парень отрицательно покачал головой. — И правильно, а я вот на нервах начал. Пойдём. На ходу мужчина вытащил из кармана зажигалку, подпаляя кончик сигареты. Двигаясь рядом, Михаэль глядел как тот медленно затягивается, рассматривая длинные пальцы и сухие губы, обхватывающие дымящуюся палочку, краснея не только от весеннего лёгкого мороза. Сигарета в скором времени догорела, почти и не тронутая во время увлекательного обсуждения всего, что приходило Михаэлю в голову. Сеченов шёл рядом с учеником посмеиваясь над шутками, вброшенными в повествование, стряхивая пепел на асфальт и смущая парня, который, заворожённый чужим смехом, запинался, но продолжал. Оба успели выйти за территорию школы, проходя под цветущими яблонями, останавливаясь под одной возле лавочки. — Дмитр'ий Сер'геевич, а можно попр'обовать? — парень кивнул на сигарету, тлеющую у мужчины в пальцах, заглядывая физику в глаза. Тот тихо хмыкнул и огляделся — ну мало ли кто тут ходит — затягивая горячий дым, делая шаг к парню, кладя руку на тонкую шею и прося выдохнуть. Михаэль, чуть нервно, так и сделал, и Дмитрий нежно поцеловал сухие губы, медленно разводя их языком, давая дыму проникнуть в чужой рот. Горький привкус табака оседал на языке, разливаясь в голове обоих густым туманом, удаляя их от мира. Через минуту парень отстранился и закашлялся, хрипя слегка опалённым горлом, но довольно улыбаясь. Губы покалывало, а мысли радостно разбегались, оставляя потемневшую улицу в тишине. — Ты собираешься домой? — спросил мужчина, похлопывая кашляющего ученика по спине. Тот грустно покачал головой, — Ко мне хочешь? — зыркнув на учителя кивнул. — Мама в больнице сегодня, хочу хоть с кем-нибудь побыть, — Штокхаузен потёр шею, тут же спохватываясь. — Если вам не сложно! — мужчина тихо рассмеялся, приобнимая его за плечи. — Не сложно, конечно, — Дмитрий чуть наклонился, чмокая парня в щёку. — Идём. *** Входная дверь тихо закрылась на ключ, оставленный в скважине изнутри. В квартире было тепло и витал лёгкий аромат чего-то сладкого, так что Михаэль постоял пару минут у дверь наслаждаясь атмосферой. Он повесил пальто на крючок рядом с плащом мужчины, оставляя ботинки на коврике рядом. Сеченов уже стучал на кухне чашками и чайником, одновременно с этим помогая своему маленькому сыну Серёжке делать домашку по математике. Парень прошмыгнул в ванную, оставив ранец в прихожей, теребя по пути красный галстук. Пальцы подрагивали и у него не получалось подцепить узел так, чтобы аккуратно его развязать, без каких-либо отметин. Вздохнув, Михаэль оставил элемент пионерии в покое и, вымыв руки под тёплой водой, пошёл к Дмитрию на кухню. На сковороде шкворчали овощная смесь и несколько котлет, приятно пахнущие специями. Штокхаузен сел на табурет рядом с мальчиком, активно выводящим в тетради кривые цифры, поставив локоть на стол, подпирая щеку ладонью. Сеченов помешивал ужин на плите деревянной лопаткой, отвечая на редкие вопросы сына. — Пап, а кто это? — спросил Серёжа, отвлекаясь от математики на разглядывающего его Михаэля. — Это мой друг, — Дмитрий повернул лицо к парню, подмигнув, и, хитро ухмыляясь, отвернулся обратно. — И звать его Миша. — Миша, — мальчишка мгновенно обратился к новому знакомому, — помоги, а. Я не понимаю, как умножать эти числа, честно-честно. Смущённый Михаэль посмотрел в протянутую сбоку тетрадь, придвигаясь ближе к столу и Серёже, начиная объяснять ребёнку основы математики. Сеченов вертелся возле плиты, раскладывая по трём тарелкам овощи и котлеты, умилённо поглядывая на ребят, активно обсуждающих очередную задачу. Кипяток быстро разлился по чашкам с заваркой, а засыпанный сахар растворялся в горячей жидкости, помешиваясь ложкой. Через пару минут Дмитрий поставил всю еду и чашки перед мальчиками, стуча ими по столешнице, невольно вникая в тихие объяснения Михаэля. — ...Сер'ёж, ну смотри. У тебя есть 10 яблок, сколько р'аз нужно взять по 2 яблока чтобы получить 10? — мальчишка пыжился, пытаясь на пальцах посчитать задачку, а старшеклассник старался как можно проще объяснить принцип умножения ребёнку, не используя выученные заумные слова. — Ну, получается по 5, — Серёжка показал другу пятерню, счастливо улыбаясь, получая одобрительное похлопывание по голове от Михаэля. — Миш, заканчивай, — подойдя сзади, Дмитрий чмокнул парня затылок, ероша волосы сына, уже закрывшего тетрадку и схватившего вилку, приступая к еде. — Приятного аппетита. Штокхаузен угукнул, вновь покрываясь розоватым румянцем, откладывая канцелярию в сторону. Мысли приятно копошились в голове, словно бабочки, заставляя того глуповато улыбаться. Мужчина уселся на табурете напротив, также начиная не спеша ужинать. Парень присоединился к ним, постоянно расспрашивая то Серёжу, то Дмитрия об их жизни, получая в ответ длинные и порой забавные истории. Ужин в скором времени закончился и Серёжа, обняв нового друга и отца, поблагодарив его за еду, убежал в свою комнату, забрав все тетради и ручки с собой. Счастливый Штокхаузен остался с мужчиной наедине, постепенно привыкая к домашней обстановке и переставая дёргать раздражающий галстук за кончики. Сеченов мыл посуду, тихо напевая под нос залипшую в голове песню, привлекая взгляд парня, медленно покачивая бёдрами в формальных брюках из стороны в сторону. Михаэль поднялся с табурета, подходя к хозяйственному Дмитрию, обнимая со спины. — Дмитр'ий... — Просто Дима, Миш, просто Дима, мы же не в школе, — прервал мужчина, вытерев руки полотенцем и разворачиваясь к парню, коротко целуя его в губы. — Можешь подождать меня в комнате, хорошо? Она после серёжиной. Михаэль кивнул и глупо улыбаясь ушёл в спальню, проходя мимо комнаты Серёжи, где слабо светил ночник и, судя по шуршанию, мальчик что-то читал. *** Когда Дмитрий пришёл с кухни, закрывая за собой дверь на защёлку, Михаэль стоял возле книжной полки под светом настольной лампы, разглядывая разные макеты и книги по ядерной физике, проводя кончиками пальцев по хрупким корешкам. Заметив, что парень так и не снял пионерский галстук, мужчина чуть приподнял краешек губ. — Тебе помочь с галстуком? — спросил Дима, подходя к парню, обнимая его так же, как тот пару минут назад, оглаживая бока под белой рубашкой. — Было бы славно, — краснея ответил Миша, откидывая голову на плечо позади, вдыхая тонкий аромат одеколона. — Р'уки не слушаются. Дмитрий кивнул, медленно переводя руки от боков по предплечьям, доходя до груди, ловко развязывая узелок и стягивая галстук с плеч. Бросив его на рабочий стол, поцеловал белую кожу шеи, щекоча её сухими губами и мелкой щетиной. Михаэль довольно заурчал, зажмуриваясь, кладя руки поверх чужих ладоней, гуляющих по ключицам и ниже. — Dima, gehen wir schlafen? — прошептал парень, неосознанно переходя на родной язык, зевая и потягиваясь. — Willst du schlafen? — хмыкнул Дима, отвечая также на немецком, погашая свет и делая пару шагов к кровати, плюхаясь на неё, себе на ноги сажая Мишу. — Nicht wirklich, aber... Können Sie Deutsch? — удивлённый Михаэль сидел на чужих коленях, чуть ёрзая от коротких поцелуев в шею. — Немного знаю, да, — ответил мужчина, залезая на постель с ногами, утянув за собой Михаэля, укладывая его у себя между ног лицом вверх. — А ты я вижу расслабился и посмелел. Парень угукнул и улёгся головой на чужой груди, разглядывая склонившегося над ним Диму, сплетая их ноги в непонятного вида косичку и растекаясь от тёплых рук, перебирающих тёмные кудряшки. Домашний Миша будоражил сознание, побуждая только крепко его обнимать, не выпуская даже в школу. Мягкие волосы пахли вишней, и Дима уткнулся в них носом, вдыхая чудный аромат из детства. Приятная сумеречная тишина прерывалась лишь мирным дыханием и короткими диалогами. — Миш. — М? — А тебе сколько? — Девятнадцать, а что? — Да нет, ничего, просто спросил. — А тебе? — Что? — Лет. — Двадцать девять. Парень перевернулся в руках второго, удивлённо глядя тому в лицо. Дима еле различимо в тёмной комнате улыбался, перебирая выбивающиеся из причёски кудряшки тонкими пальцами. Миша приподнялся, становясь на четвереньки, ладонями опираясь на чужие бёдра. — Я думал ты младше, — он чуть смутился из-за такой разницы в возрасте, утыкаясь лицом в грудь, всё ещё обтянутую чёрной рубашкой. — А мы так и будем спать в одежде? Дима помотал головой, выпуская волосы из слабой хватки, начиная вести кончиками пальцев по мишиной шее, доходя до ворота. Парень внимательно смотрел в расслабленное лицо старшего, разглядывая синяки под глазами, что сливались с окружающей темнотой, и расширенные зрачки, поблёскивающие от слабого света из зашторенного окна. Пуговицы на светлой рубашке легко поддавались ловким пальцам Димы, так что через минуту белая ткань валялась на полу, а Миша лежал на спине, тихо бубня что-то под нос от быстрых поцелуев на груди. Старший сжимал худые бока и немного выпирающие рёбра, решаясь укусить паренька за ключицу. Тот неожиданно простонал, закрывая рот рукой и удивлённо смотря на учителя. — Ты…ещё не был ни с кем что ли? — младший помотал головой, загораясь как спичка от промелькнувшей ехидной улыбки на чужом лице. Губы снова начали гулять по белой груди, изредка оставляя красные засосы. Миша кусал ребро ладони, скрывая стоны, рвущиеся наружу, и выгибался ближе к приятным касаниям. Голова кружилась от незнакомых ощущений, хотя казалось бы, что такого в обычных поцелуях. Парня попросту мазало от тёплых губ и заботливых рук, ласкающих тело, от лёгкой судороги он свёл бёдра, сжимая ими Диму. Почувствовав чужой член, упиравшийся куда-то в бедро, оба смутились и замерли, даже дыхание чуть задержали. Секундой позже Миша судорожно выдохнул и отполз к задней железной спинке кровати, откидываясь на подушку и упираясь в холодный металл головой, закрывая лицо руками. Мозг прострелило секундным осознанием, и смущение вперемешку с паникой снова охватили разомлевшего парня. Димины руки продолжали покоиться на плоском животе, касаясь несколькими пальцами мягкой кожи и поглаживая её подушечками. — Миша, Миш, ну ты чего? — Не могу, хочу, но не могу, Дим… — Не можешь что? — Не могу заняться с тобой се… ничем в общем... Разум кипел и тут же разрывался на миллионы кусочков, стоило только подумать о происходящем внизу. Голос парня дрожал, слёзы непроизвольно катились из глаз, затекая в пылающие уши, не давая слышать ласковые слова Димы, подтянувшегося к младшему поближе. Теперь, стоя на коленях между чужих полу согнутых ног, старший держал в своих ладонях чужие и зацеловывал хрупкие костяшки. Миша всхлипывал, мотал в стороны головой, пытаясь вытереть мокрые уши о подушку. — Миша, я не настаиваю, — мужчина отвёл от лица чужие руки, разводя по сторонам от головы, заглядывая в тёмные глаза. — Я могу подождать пока ты… — Нет, Дим, пожалуйста. Я с ума сойду, если ты ничего не сделаешь, понимаешь... Дима, пожалуйста… — взмолился Миша, сплетая их пальцы, ёрзая под старшим и двигая бёдрами вверх-вниз, потираясь членом о его живот. Дима, чувствуя слабые, но уверенные, толчки, всё же коротко кивнул. Чуть склонившись, нежно смял сухие губы, проводя по ним языком, сразу спускаясь поцелуями по шее к груди и ниже к животу. Отпустив Мишу, пробрался руками к его брюкам, расстёгивая молнию с характерным звуком, вызвавшим лёгкие мурашки по телу. Избавившись от штанов, бросил их в сторону, внимательно разглядывая гулко дышащего парня, следящего за чужими действиями сквозь мутную пелену слёз. Касаясь худых бёдер ладонями, Дима оглаживал бледную кожу, ласково смотря в чужие мокрые глаза, умоляюще глядевшие в ответ. Провёл носом по животу, целуя мелкую дорожку волос, цепляя зубами ткань трусов и чуть спуская её вниз. Миша ойкнул и сжал пальцами чужие локоны, криво улыбаясь на вопросительный взгляд снизу. Мужчина окончательно стянул с парня трусы, проходясь рукой по высвобожденному стояку, стирая с головки каплю смазки. Младший, сильнее сжимая в кулак тёмные волосы, неразборчиво простонал, быстро заглушённый чужой широкой ладонью. — Миш, тише, — прошептал старший, поглядывая на закрытые дверь и окно, — нельзя шуметь, понимаешь. Миша кивнул, вдохнув через нос и прикрывая глаза, пытаясь унять быстро стучащее сердце и неудачно выровнять дыхание, снова поскуливая в ладонь. Дима, продолжая поглаживать бёдра, изредка пощипывая их, осторожно взял в рот кончик члена, убирая зубы и легко обхватывая его губами. Аккуратно посасывая тонкую кожу, держал рукой основание водя ей от яиц до головки. Размеренными движениями брал чуть глубже, то упирая член в нёбо, то выпуская его полностью. Проводя языком по всей длине, собирал стёкшую слюну и смазку, размазывая их ещё сильнее. Через чур скорая разрядка настигла Михаэля и он с задушенным стоном излился Диме на лицо. Множественные эмоции перемешались в голове и он обречённо закрыл лицо руками, тяжело дыша и скороговоркой быстро извиняясь. Старший слизал пару капель попавших на губы, чуть кривя их от горького привкуса. Уже решив подняться с кровати и пойти умыться, мужчина был ухвачен за руку Мишей, смущённо глядящего вниз. — Давай я тебе тоже… помогу… — Не надо, Миш, всё нормально. — Но… — Всё хорошо, правда. Дима наклонился, коротко целуя парня в губы, и удалился в ванную. Михаэль разлёгся на кровати звёздочкой, проворачивая в голове последние минут десять как кино, всё больше краснея. Как теперь смотреть в глаза учителю он не представлял даже, что уж говорить об ответах на уроках. Минут через десять вернулся Дима с мокрым полотенцем в руках. Обтерев им горящего Мишу, убирая остатки семени, бросил ткань на пол, забираясь на смятую кровать. — Иди сюда, — тихо сказал мужчина, подзывая привставшего парня. Разморенный Михаэль с трудом переполз ближе к Диме, укладываясь у него под боком калачиком. Хмыкнув старший укрыл обоих одеялом, прижимая свернувшегося Мишу к себе спиной. Умиротворение и разнеженность усыпили младшего, так что вскоре он тихо сопел, руками перебирая кусочек одеяла под собой. Мужчина вздохнул, притягивая паренька за талию и утыкаясь носом в кудряшки, обдумывая теперешнюю ситуацию с разных сторон. Всё таки плюнув на эти мысли уже спустя пару минут, Дима, глупо улыбаясь, закрыл глаза и уснул обнимая, так быстро полюбившегося ему Мишу.