Кувшин и кубок

      Сокровищница Стража — огромный лабиринт, полный самых сильных артефактов, красивейших произведений искусства и, порой, весьма странных предметов. А ещё сюда невозможно попасть. Но у того, кого Страж всё же запустит сюда, глаза разбегутся от восхищения и восторга. — Какой же бардак!       Ну, кроме Кощея. — Как ты тут хоть что-то находишь?       Змей клыкасто улыбнулся и протянул руку, в ней тут же появился хрустальный кубок весьма тонкой работы. Змей качнул кубком, и тот мгновенно наполнился янтарным вином. Кощей хмыкнул и качнул головой, отказываясь от угощения. Змей невозмутимо выпил вино сам и довольно облизнулся. Вино, как и кубок, было непростым.       Кощей невозмутимо шагнул дальше и споткнулся об… обычный медный кувшин с примитивным рисунком-зигзагом на округлом боку. — Это тоже сокровище?       От удивления Кощей даже поднял оскорбительно дешёвую вещицу. — Да как тебе сказать… — Змей неловко почесал шею и вдруг крикнул. — Не смей!       Кощей замер, по прежнему прижимая запястье к боку кувшина. — Я просто отряхнуть… — Так и отряхивал бы! Зачем тёр! — Прааавильно тёр, — вкрадчиво заявил огромный лысый мужик с красной кожей, кустистыми бровями над слегка выпученными черными глазами и клыками, приподнимавшими верхнюю губу. — Но не там.       Мужик повёл плечами, отчего куча браслетов, серёг и ожерелий мелодично звякнули. Золото украшений хорошо сочеталось с красной кожей обнажённого мускулистого торса. Короткие шёлковые штаны бесстыдно открывали сильные колени, хотя сами почти прятались под свисающими с золотого же пояса цепочками, бляхами и подвесками. — Джинн? — Кощей вопросительно посмотрел на бледного Змея. — Джинн, — обречённо согласился тот, снова тряхнул кубком и бескомпромиссно сунул его в руку Кощею. — Пей, теперь это уже необходимость.       Пока Кощей ошарашенно моргал, Джинн захохотал и обнял Змея, впечатываясь клыкастой рожей тому в лицо. Змей лишь вздохнул и обнял в ответ. — Клыки-то убери, целоваться неудобно.       Кощей залпом выпил вино и посмотрел, куда бы пристроить кубок. Кое в чём Змей был прав, на трезвую голову разобраться в этом было непросто. Через миг все трое стояли в пещере Змея рядом с самой большой кушеткой и тремя столиками вокруг. Кощей поставил кубок на ближайший столик, вдыхая запах магии с отчётливыми нотками сандала и ладана. Густой и пряный запах, слишком тяжёлый по сравнению с привычным ароматом грозы.       Кошей обернулся к кушетке и снова моргнул. Над кушеткой ритмично двигалась красновато-медная задница, по обе стороны которой торчали вверх беззащитно бледные длинные ноги. — Быстро же вы, — пробормотал он, стягивая собственное платье. Что-то подсказывало, что подобные меры предосторожности совсем не лишние, если он не хочет потом собирать по всей пещере чёрные лоскутки с серебряной вышивкой.       В ответ ноги выпрямились, мелко задрожали и опали поникшими стеблями, задница же довольно покрутилась из стороны в сторону. Ещё через миг кушетка больно ударила в спину, а сам Кощей недоуменно таращился на собственные голые коленки, едва ли не упирающиеся ему в нос. — А чего тянуть, — взрыкнул Джинн. — И так тыщу лет ждал.       Кощей втянул воздух и откинулся затылком на кушетку, перед глазами плясали цветные искры и, кажется, бабочки с ленточными крыльями. Между его плотно сдвинутыми бёдрами сновал огромный и горячий уд, который тёрся о естество самого Кощея, пробуждая то к жизни. Ан нет! Уже вполне себе пробудил. — Готов? — Джинн выразительно двинул бёдрами.       То ли вино сделало своё дело, то ли запах сандала, но Кощей лишь кивнул, покрепче обнимая собственные колени. И, как оказалось, не соврал: Джинн легко проник внутрь с довольным стоном. Кощей вторил ему. Поза, несмотря на кажущееся неудобство, оказалась весьма удачной. От каждого толчка внутри разгоралось пламя удовольствия, а уж когда Джинн толкнулся вперед ещё глубже под напором присоединившегося Змея, стало просто восхитительно. Кощей закрыл глаза и запрокинул голову, подставляя чувствительную шею под поцелуи. Кожу обожгло чужое дыхание, а затем — губы и язык. Джинн вылизывал по-собачьи мокро и длинно. Внутри полыхало так, что долго выносить было невозможно, и Кощей закричал, изливаясь себе на живот и колени. Джинн трубно взревел, и пролился внутрь раскалённым семенем. На миг показалось, что живот прожжёт насквозь, а затем тело обмякло. Змей рывком сдёрнул Джинна с Кощея, развернул и заставил упереться руками в первый попавшийся столик. Кощей обессилено вытянулся на кушетке и подперев голову смотрел, как Змей яростно вколачивается в оттопыренную задницу согнувшегося над столиком Джинна. Тот радостно закатывал крупные глаза, пускал слюну на перламутр столешницы и азартно подмахивал. Крупный уд с золотым колечком в головке скользил по столешнице туда-сюда. Воздух в пещере стал вязким и сладко-пряным. Змей закатил глаза и повалился на спину Джинна. Надо же, как быстро! Ну и где хвалёная змеиная выдержка? Спросить вслух Кощей не успел, только таращился, как Змея заваливают на этот же столик. Длинное тело кое-как свернулось на правом боку, лицом к Кощею, упираясь в столешницу локтем и бедром. Вторую ногу Джинн закинул себе на плечо и резко вошел, заставляя Змея с воем запрокинуть голову. Бледная кожа ощетинилась чешуйками, но оба излившихся уда обмякли и лишь влажно шлёпали по внутренней стороне бедра. Зрелище неожиданно зажгло улегшийся было огонь и в самом Кощее. Похоже, вино то и в самом деле было не простое. Кощей метнул взгляд на волшебный кубок, но решил пока обождать. Легко поднявшись с кушетки он подошёл к самозабвенно сношающейся паре и провёл ожившим удом по бледным губам Змея. Тот с готовность облизнул головку раздвоенным языком, а затем прохрипел. — Лучше им займись, у нас и так мало шансов продержаться до конца.       Кощей уважительно глянул на сопящего Джинна, тот лихо подмигнул и выразительно облизнулся. Нижние клыки всё еще впечатляли, хотя к просьбе Змея Джинн явно прислушался. Во всяком случае теперь они не торчали до самого носа. Кощей обхватил ладонью гладкий затылок и притянул голову джина, вовлекая в поцелуй. Облизывать острые клыки было не слишком новым, но по-прежнему увлекающим занятием. Вдоволь нацеловавшись под стоны Змея, он слегка отступил, всё ещё удерживая руку на затылке Джинна, и надавил, заставляя склониться к собственному паху. Крупные губы обхватили сразу глубоко и жарко. Кощей запрокинул голову и застонал от удовольствия. Джинн не испытывал ни малейшего неудобства от скрюченной позы — после кувшина-то — и лишь качался всем телом принимая Кощея и наполняя Змея. Рот его был жарким, влажным и очень подвижным. Язык обвивался вокруг уда, толкался в щель, а щёки втягивались так, что хотелось кричать. Кощей так и сделал. Марево похоти поглотило его, когда крепкие пальцы сжали яйца.       Когда Кощей пришёл в себя, Змей хрипло стонал над довольным, но всё ещё не насытившимся Джинном. Вталкивая в разметавшегося краснокожего громилу сразу оба уда Змей мученически возвёл глаза к пололку пещеры и обессилено пробормотал. — Да где же этот Финист?..