чай.

больной розовый оттенок и вены поверх костей под кожей выпирают. я вижу. мне не страшно только по той причине, что Он вынуждает меня бояться постоянно. готовлю поздний ужин на свином сале на две персоны, кипятком и соленой нагарью порчу настолько убитую посуду. дышу паром жира. накрываю не стиранным, зацарапанным на стол. * - почему кровь на руках, в чем ты вымазался, маленькая дрянь, я тебя спрашиваю?!. ну, руки-то мои за спиной, в замок. складки рук все смазали в липкое пятно, комки. да, забилась под ногти, вся работа с руками насмарку, но ведь потрудился закатать рукава по локоть - ни пятнышка на манжетах рубашки. руки показать - жирные дорожки, наклонить - потечет ниже, кровища трогает кончики пальцев, забивается под ногти, обратно, вниз. и в аккурат по дорожкам. волосы светлые, хилые, не чесанные. сворачиваются в колтун, как дернулась голова. Он дал мне по лицу. монохромную ночь заплевали, грязное, дымное небо без звезд за окном. меня избили по спине ногой в новом ботинке. изнеженный, изможденный, голодный взгляд в пустое без цвета небо, от слабости глаза видят даже еще более грязным, чем есть. масса движется, копошится, не за что зацепиться глазу... транс, спячка, в которую меня тащит подозрение на мое сотрясение мозга. «запивай. это противно.» ...это небо больного, оно кишит живностью, оно роняет червей на землю, позволяет им хлюпаться в грязи и извиваться в ней, извиваться в моих ладонях. небо вызывает резь в моих глазах. сладкую темноту непросто сдерживать. как тогда, когда Он накачал меня наркотиками. когда он в какой-то там раз увидел своего мелкого, не боящегося совсем - пустой взгляд, вялая гримасса в презрении, - искромсавшего ножиком себе тельце лужицей на кафель... что Он сделал? Он всадил уже свой карманный коротенький ножик мелкому в бедро ровно на пол лезвия и прикрыл за собой дверь. * Тот, кто меня любит, покажет мне звезды городской ночью. Он же дал мне снотворные под утро, и, знаешь, я правда увидел их. рассказать, как это было? злое видение, которое делает тебя больно, хоть кричи, а глаз отвести не можешь. эти звезды под веками, впились в мои мозги... «пей.» я потерял что-то очень важное, что нельзя было ни за что, что-то из моей головы, но только вот что?.. светлые волосишки на лысеющей голове в синяках, в районе челки намокли и слиплись от крови из носа. Он принес мне торт с толстым мокрым коржом из белого пористого теста, белым кремом под слизь и шоколадной крошкой. посадил меня за стол, поставил перед лицом торт без красивой коробки с ленточкой, воткнул и зажег свечу. мне не хотелось притрагиваться к торту, но Он мрачно сказал мне взять себе кусок и начать есть. Он погладил меня по голове. уже не дитё, но редким случаем до сих пор мочусь от страха, когда Он меня пугает. * светлые, хилые волосы, впалые глазенки. новые ботинки. не для меня. как-то Он сказал, что я красивый глупыш. * мне снилась живность, что-то вроде паука или черной сороконожки, живущей под грязной раковиной нашей ванной комнаты. мне снилось, как крупная сороконожка царапала мне горло и шевелилась изнутри, проскребая путь к свету, выползала через мой нос. мои сны, все же, не так хороши, будоражащи, как те сны, в которых Он в своем кресле, у Него вспорот живот и лицо в кремово-красное месиво, как тесто для торта. * в черный листовой в белой кружке падает капля крови с моего носа и медленно растворяется. помешиваю ложечкой, смешиваю с сахаром. Его чашка на столе. я смотрю на Него. Он спит, собравшись в своем кресле, жалкий - голова набок и заженная сигарета в пальцах. «пей. в пару глотков, залпом, ни в коем случае не оставляя гущи." жженой бумагой ему, спящему, перекрыли воздух, затолкав в рот.