стопка панкейков

Вечернее небо окутало улочки Йорка, позволяя лучами солнца напоследок коснуться растений. Уличные фонари зажигаются, мягким светом заполняя темноту. Брусчатка издаёт приятный шаркающий звук под давлением белых конверсов, мягко перекатываясь с пятки на носок. Гул людских голосов смешивается с автомобильным шумом, существуя как единое целое. С наступлением ночи город будто оживает, отрешаясь от дневной суеты и переходя во власть неторопливости и буйства огней. Светятся вывески на кафешках, барах и магазинах; гирлянды, растянутые от одного фонаря до другого, тускло переливаются разноцветными шариками; совы выходят из своих домов и квартир, в поисках чего-то, понятного только им самим. Мир играет новыми красками: порой тёмными и тусклыми, но неизменно притягательными. Ночной мир затягивает, как зыбучий песок. Сандру он тоже захватил в свой плен, с его размеренностью и яркостью на таком тёмном фоне ночи. Длинные ноги, облаченные в расклешенные джинсы, перемещали свою хозяйку по направлению в парк. Гитарный футляр надёжно висел через плечо, ремнем пересекая светлую толстовку на размер больше. Кислотно-желтые наушники, охватывая голову и полностью закрывая уши, издавали из себя классическую музыку. Короткие белоснежные волосы взлохмачены и чуть беспорядочны. Голубые глаза осматривают дорогу на наличие машин и, не найдя их, смело переходят дорогу, становясь всё ближе и ближе к своей заветной цели: парку, с его петляющими дорожками и раскидистыми деревьями. Спустя полдюжины минут, Сандра уже бродит по асфальту, подыскивая себе местечко. Оное находится под раскидистым дубом, аккурат рядом с фонтаном. Руки резво снимают футляр с плеча и достают гитару: угольно-чёрную, с мелкой молочной и лимонной росписью завитушек, что сплетаются в непостижимый для глаза узор. Наушники скидываются ладонью на шею, отключая льющуюся из них мелодию. Теперь звуки исходят только из ольхового корпуса, разносясь на приличное расстояние от гитаристки. Следующий час прошёл за вибрацией струн и нот, врывающихся в сумеречную мглу. Ближе к ночи ключ поворачивается в замочной скважине, являя внутреннее убранство частного дома. Щелчок выключателем, и помещение озаряется светом. Металлическая связка летит на тумбу, гитарный футляр облокачивается о бежевую стену, обувь же отправляется на законную полочку. Шаркая носками по полу, Сандра направляется в ванную комнату, бросая одежду в корзину для белья. Пару секунд пальцы настраивают воду на комфортную температуру, вставая под душ и закрывая кабинку. Вода льётся, малиновый гель выдавливается и втирается, шампунь вымывается, а голова высушивается. Щелчок тюбика зубной пасты, небольшое количество коей оказывается на канареечно-желтой щётке, что делила стаканчик с сапфировой. Нейлоновые щетинки мягко скользят по эмали зубов, бережно очищая. Ночной крем неторопливо распределяется пальцами по лицу и рукам, оканчивая тем самым водные процедуры. Спальня встречает Сандру пустой кроватью, мягким ковриком у ног и небольшими суккулентами, что стоят в пестрых горшочках по всей квартире. В секунду девушка оказывается в постели, накрытая толстым пуховым одеялом, обнимаемая соседнюю подушку. Аромат персика проникает в дыхательные пути, вгоняя её в долгожданный сон. Первое, что почувствовала Сандра, проснувшись, были объятия. Руки прижимали её спину к груди, мягко обхватив талию. Тёплое дыхание щекотало шею, заставляя осторожно перевернуться на спину, глядя на спутницу рядом с ней: русые волосы разметались по плечам, пухлые губы приоткрыты, брови чуть нахмурены. Девушка не удержалась, и прикоснулась губами к переносице Элен, разглаживая морщинки. Ресницы девушки затрепетали, но глаза не открылись, продолжая мирно посапывать. Сандра отрывается от лица девушки и встаёт, осторожно скидывая её руки с талии. Ступни утопают в густом ворсе лимонного коврика, защищая от холода деревянного пола. Тапочки в виде птичек оказываются на ногах девушки, направляя её по коридору в ванную, а затем и на кухню. Там беловолосая достаёт с верхней полки муку и миску, в холодном дворце под названием «холодильник» живут молоко и яйца, что вскоре оказываются в миске с мукой, разрыхлителем и сахаром. Немного мёда никогда не будет лишним, как и кусочков горького шоколада. Раскалённая сковорода радостно шипит тестом, хорошо пропекая его с двух сторон. Тарелка рядом быстро пополняется панкейками, источая аромат выпечки и шоколада. Кофеварка оповещает о готовности напитка с ягодным сиропом, чей вкус прекрасно дополняет крепость зёрен. Когда последний панкейк ложится сверху на небольшую башенку из его собратьев, Сандру притягивают за талию крепкие руки, скрещивая ладони у живота. Губы мягко целуют в шею, ведя дорожку до щеки, оставляя свой тёплый след и там. Затем Элен разворачивает девушку к себе, опуская руки на бедра, оголённые шортами, губам касаясь подбородка. И, не давая опомниться, захватывает губы в плен, даря полный нежности поцелуй. Минуты растворяются в поцелуях и шёпоте, что сопровождает девушек до конца завтрака. Обсуждение смены Элен на станции парамедиков плавно перетекает на прошедший учебный день в университете Сандры. Русоволосая внимательно выслушивает девушку, смеясь на некоторых моментах, выставляющих её партнёршу в слегка глупом свете. Та не обижается, прекрасно понимая, что это всё не всерьёз. Сама же она с воодушевлением слушает историю про особенно смешной вызов, что произошёл уже под конец смены, отлично запомнившись. Дальше разговор перетекает в более повседневное русло. Сандра всё больше вглядывается в синие глаза старшей, заплывая в спокойную гавань. А день только начинается…