Не смешно

      Юстасс поджимает губы. За эти недели плаванья он научился различать смех своего свихнувшегося старпома по интонациям.       Киллер и до этого был не шибко разговорчив. Сухие, спокойные отчёты и даже по пьяни - Кид знал, что мужчина свой смех искренне ненавидел, считал отвратительным, боялся показывать кому либо. Сейчас блондин не говорил вообще, ведь стоило открыть рот - случится катастрофа, маленькая, в масштабах одного этого корабля, но неотвратимая.       Худшее поколение, кажется, не такое "худшее" - они неотвратимы, совершенно безрассудны, но можно ли найти среди них хоть кого-то, кто не будет бережно заботиться о членах экипажа ставшего им домом корабля?       Бэзил Хокинс, чтобы сохранить жизнь своей команде присоединившийся к Кайдо, неужели он так ужасен?       Трафальгар Ди Ватер Ло - Хирург смерти, бывший шичибукай и бывший подчинённый Донкихота Дофламинго, так же сотрудничавшего некогда с Мировым правительством, так мирно засыпающий в объятиях белого и пушистого минка-медведя, готовый ради своей команды изменить курс, планы, которые строил годами - разве он чудовище?       Монки Ди Луффи, в качестве старпома имеющий никого иного как Ророноа Зоро, причисленного тоже к худшему поколению, ради своих близких бросивший вызов дозору, шичибукаям, ёнко и мировому правительству - разве он монстр?       Определённо да, но не так, как видит их свет.       Юстасс Кид не меньшее зло.       И это зло позволяет ему теперь, прячущему всё-всё в себе в течение дня, заливаться истеричным хохотом, лёжа в слезах на его коленях. Он вытащил его из бездны отчаянного безумия и не даёт сорваться в неё снова, до ночи в полутьме своей каюты ждущий, пока голос его старпома стихнет, сменившись мерным тяжёлым дыханием, и только под эти едва различимые звуки засыпающий.       Его голос, его бледное лицо, яркие губы, золотые глаза, рыжее пламя растрёпанных вечно волос - ещё с детства только ему он может доверить абсолютно всё.       Юстасс склоняет к нему голову и касается губами улыбки на чужом лице нежно, как, казалось, совершенно не умеет. Они безумно устали, они безумно много потеряли.       Киллер поднимается с его колен и жёлтые глаза растерянно упираются в его смуглую под синей футболкой спину, прежде чем тот разворачивается, сев рядом. Совсем близко, пальцами сжимает лежащую на матрасе ладонь, смотрит в глаза, поджав губы, лишь бы не улыбаться в такой момент.       Эти секунды, пока они смотря друг другу в глаза, вцепившись пальцами в ладони друг друга, когда весь гнев остался в Вано вместе с частью их заметно поредевшего экипажа, когда остались усталость, скорбь и отчаяние, когда только они есть друг у друга, чтобы справиться с этим - этот момент кажется таким важным.       Когда их лица снова сближаются, Кид чувствует губами чужую улыбку, сжавшие его руку крепче сильные мозолистые пальцы, до синяков и содранной ногтями, бледной в сравнение с чужой кожи.       Освободив руку, он вцепляется в чужое бедро ладонью, наваливается на него всем своим немалым весом, уронив старпома на свою же койку, вложив все остатки бешеной ярости, заглушаемой усталым болезненным голосом опустошённой произошедшим души.       - Тише... - растерянный шёпот в губы на грани тихого смешка.       Рука прижимает объятьями ближе, обхватив поперёк рёбер и губы снова целуют, кусают, лижут грубо, со всем тем отчаянием, что терзает всю команду сейчас.       Сожрать чёрт знает что, просто потому что сказали, что это, вероятно, спасёт капитана? Бред! Разве нельзя было понять, что это за люди, после всего!?       Сердце болезненно сжимается. В какой-то момент, когда Юстасс отстраняется, Киллер видит его глаза мокрыми. Он тянет руку, касается лица капитана ладонью, обводит пальцами знакомые с детства черты.       И он улыбается.       Мокрый взгляд младшего опускается в синие глаза, уставшие, полные боли.       - Ты кретин... - рычит Кид, сжимает пальцами его плечо, уткнувшись лицом куда-то в ключицы. - Идиот, дегенерат!       - Не ругайся, мелочь. - смеются сверху и ладонь на изуродованной шрамом коже сжимается крепче. - Жив и ладно, главное, ты рядом...       - Заткнись! Не неси херню! - огрызается младший вскидывается, и его губы снова ловят поцелуем.       Капитана опрокидывают на кровать, бережно обводят крепкое тело грубыми сухими ладонями.       Пресекая попытки сопротивления, Киллер хватает чужую руку и крепко прижимает за запястье над растрёпанной рыжей головой, второй ладонью прижимает к матрасу крепко за талию, вжав промеж ног колено.       - Если бы они тебя убили этим дерьмом, а!?       - Я надеялся спасти тебя, остальное мне не важно. - отвечает мужчина на гневное шипение, сквозящим в каждом слове смехом заставив капитана остудить пыл.       Руку отпускают, Кид обнимает крепко чужие плечи, прижатый тут же бережно в ответ.       - Ты меня ебать собираешься? - сипит Юстасс под ухом и снова слышит смех, больно кусает чужую смуглую шею, со злостью сжимая на коже зубы.       Его одёргивают за растрёпанные рыжие волосы, снова целуют и роняют на кровать.       Они в спешке избавляются от одежды, едва находя в себе силы хоть на секунду оторваться друг от друга.       Когда блондин разглядывает так пристально - хочется провалиться под землю. Его голубые глаза будто сверлят дыру, смотрят в самую глубь, разглядывают каждый угол открытой только ему - Киллеру - души.       Кид отворачивается.       Его лицо поворачивают обратно, обхватив грубой ладонью, заставляют смотреть в ответ, дышащего тяжело, полувозбуждёного.       Киллер весь покрыт шрамами и сам Кид - тоже.       Старший наклоняется, губами касается рубца с левой стороны, совсем рядом с глазом. Они сухие и горячие, колючие, обветренные. У Юстасса такие же, и склера у глаз красноватая от морской соли, обветренное лицо кажется многим старшего его возраста.       Всё время их плавания блондин провёл в маске. Его лицо почти не изменилось и порой младшему казалось, его старпома может отталкивать это, но тот снова и снова доказывал обратное.       Гулко сглотнув, капитан опускает ладонь, сквозь бельё - жалкие остатки одежды - касается его возбуждения, водит осторожно ладонью, слышит глухой смешок на выдохе, сжимает зубы.       - Я на тебя кляп, блядь, нацеплю. - рычит Кид.       - Я это не контролирую. - фыркает смешливо мужчина и слышит недовольное шипение в ответ.       Его лицо не может теперь выдать ничего кроме улыбки, крупицы эмоций выражаются смехом, срывающимся в истерику - он всё ещё ненавидит его, и будет ненавидеть после, Юстасс знает, тянется за поцелуем, чувствуя, как сухие ладони сжимают крепко его бёдра.       Они остаются совершенно обнажены перед друг другом. Кид тянется спешно трясущейся рукой к тумбочке, кажется, что-то с неё роняет, прежде чем открыть громыхнувший от приложенной силы ящик.       - Не ломай мебель. - смеётся нервно старший.       - Не указывай капитану, что делать. - сунув в его руку бутылёк смазки, огрызается рыжий и тут же шипит, дёрнувшись.       Он опускает взгляд, тяжело дышащий сквозь зубы, упирается ладонью в кровать и сжимает пальцами простынь.       Смуглая, горячая ладонь касается осторожно, но сухая в мозолях кожа всё равно царапает неприятно, болезненно.       Кид сглатывает гулко, упав на постель, кривит лицо, закусив губу. Он дёргается, когда холодные мокрые пальцы касаются снизу, осторожно и плавно проникают внутрь.       Лицо у Киллера спокойное, сосредоточенное. Капитан видит, как тот сдерживает улыбку, зардевшийся от возбуждения, смущённый от возможности прикоснуться к чужому телу. Юстасс дёргается, шипит сквозь сжатые зубы - его старпом знает, что не от боли, перед самыми глазами чужой возбуждённый член.       - Блядь! - рычит глухо и возбуждённо, на грани стона, когда губы касаются влажной головки. - Твою мать! Пиздец! - младший накрывает лицо ладонью, жмурит глаза, вскинув навстречу жару чужого рта бёдра.       Медленно внутри оказывается и второй палец, шершавые подушечки аккуратно обводят горячие напряжённые стенки, Юстасс снова дёргается и блондин отстраняется, тяжело дышащий и тихо посмеивающийся.       Сложно контролировать эмоции - с Кидом в целом сложно и, не смотря на собственные безрассудство и неукротимую жажду убийства, старший научился держать рассудок холодным, держать своего капитана в узде.       Он цепляется уверенно ладонями за его талию и входит, когда считает, что тот готов. Не предупреждает, от этого Кид вскрикивает тихо, а затем шипит что-то матное, уложив руку поверх его и вцепившись снова в смуглую кожу ногтями.       За растерянным смешком вновь следует злобное рычание, перешедшее с дрожью в тихий вскрик от резкого движения старшего.       Улыбка совершенно искренняя, прищурены хитро синие глаза. Юстасс разглядывает чужое лицо и, кажется, наконец остаётся доволен, потому что закусывает губу и кивает едва видно. Такая редкость, видеть капитана покорным, тянущим руку за объятьями, ждущим своей доли спокойствия - только с ним, только между ними и знать об этом может только их команда.       Киллер наклоняется за поцелуем, чувствует крепкие объятия на плечах - не дают вырваться, отстраниться, поэтому он прижимается в ответ, двигается тягуче, плавно, ведь на привычное бешенство нет ни сил, ни желания.       - Ты там уснул? - сипло интересуется младший прямо в чужие губы.       - Может, я жду, пока уснёшь ты? - интересуется блондин, тихо смеётся, когда его опрокидывают на постель.       Кид не умеет быть спокойным, не было в его жизни момента, когда в золотых глазах совершенно не оставалось признаков безумной ярости, не оставалось этой аморальной жажды чужой крови - Киллер знает, потому что он точно такой же. Он псих, точно такой же, как его капитан, но сейчас в нём нет привычного им обоим бешенства. Прошло не так много времени после произошедшего с ними кошмара.       Лицо Юстасса зардевшееся, дыхание тяжёлое и крепкое тело напряжено до предела, когда он снова и снова опускается него, на выдохе срываясь на сиплые стоны.       Смуглые руки крепко сжимают такие светлые на их фоне бёдра, покрытые шрамами, как и весь его капитан - он помнил почти каждый, бывший поблизости сколько себя помнил.       Когда младший сжимается на нём, рыкнув, жмурит глаза, вцепившись пальцами в его плечо, когда горячо и мокро капает на живот, блондин вдруг понимает, что вот он, идеальный момент сорваться, хоть на секунду отвлечься от душевных терзаний.       Киллер опрокидывает капитана обратно на спину, пальцами сжав крепко бледные бёдра, продолжает это безумие между ними в бешеном совершенно, рваном темпе под растерянный хриплый вскрик.       Он наблюдает с улыбкой, хриплыми смешками сквозь тяжёлое дыхание, как Юстасс цепляется за простынь, раскрывает широко золотые глаза, смотря в его, тяжело и дрожаще дышащий, как дрожит гиперчувствительное после оргазма тело, опускает ладонь на твёрдый всё ещё член, наклоняется за кусачим мокрым поцелуем.       - Блядь. - тянет, почти скулит, едва появляется возможность, когда старший наконец замирает, уткнувшись в крепкое плечо, хриплым дыханием опаляя мокрую от пота кожу.       Когда старпом отстраняется, валится рядом, фыркнув смешливо и устало, Юстасс с трудом садится. Он разглядывает его лицо и улыбается в ответ.       Он не будет смеяться над ним, не посмеет - Киллер знает об этом, поэтому чужую улыбку игнорирует, прикрыв глаза.       - Поднимай жопу, мне из-за тебя теперь постель менять. - Кид пихает его в бок, встаёт сам и старший снова тихо смеётся.