Что романтичного в птичках?

Арсений учится в моей параллели, 9 класс. Он ничем не отличался от других, но почему-то именно с ним я сдружился в 13 лет. Два года назад. Казалось бы, целых два, а пролетели они так быстро. С Арсением хорошо, с ним интересно и комфортно. После уроков мы часто ходили в лес рядом с его домом. Небольшой лес, где ходит не так много людей. Этот лес показал мне именно Арсений, и теперь мы почти каждый день идем туда, чтобы прогуляться вдвоем. Только он и я, и мне это нравится. *** Мы привычно сели на нашу лавочку в этом лесу, на неё мы часто ходили после уроков. Сегодня днём он был очень задумчивым, а когда шли по тропинке он вообще молчал. Смотря на Арса, я понимал, будто сегодня он какой-то другой.. будто что-то задумал, но решился только сейчас, за него всё сказали глаза, а как я уже давно понял - глаза не врут. Осталось только понять, чего он хочет от меня. Мы смотрели друг на друга, казалось, вечность. В небе пролетели ласточки. Хотя бы не близко к земле, и на этом спасибо. — Романтично. — Арсений всегда заострял внимание на птицах и считал их какими-то необыкновенными.. свободными. Он немного склонил голову и приоткрыл рот, готовясь сказать что-то ещё. Он будто специально томил, в моих глазах читалась просьба.. «ну же, говори» — Поцелуемся? — на одном дыхании, так спокойно и правильно. Я, конечно, опешил от такого, возможно, в другой обстановке я бы просто послал его или свёл всё в шутку, но сейчас я понимал, что это не шутка, не розыгрыш, ему сложно дались эти слова, как бы он не пытался это скрыть, но я вижу. Я не знал, что ему сказать. Сейчас это выглядит так правильно, будто возможности отказаться нет. Я давно уже понял и принял, что чувствую гораздо более тёплые чувства к нему, не такие, как к другим, но я никогда не давал себе подумать о чём-то таком между нами, даже учитывая все его взаимные знаки, которые я понял только сейчас. А ведь действительно, почему я не заметил это ещё тогда? Наверное, просто не принимал такой вариант развития событий. — Я… Не знаю.. — почему-то сказать четкое «Да.» у меня не выходило. Он подвинулся чуть ближе и положил свою руку мне на шею, это было так нежно, наверное, Арсений боялся вспугнуть меня. Арс очень умный и внимательный, он умеет читать меня, так что наверняка и без слов понимает, что я не буду сопротивляться, хотя услышать чёткий ответ от меня было важно, но я надеюсь, он просто поймёт меня. Арсений очень близко, мы буквально дышим одним воздухом на двоих. Он прикрывает глаза и касается моих губ, он целует меня с небольшим напором, совсем мягко и нежно. Я не умел целоваться. Я делал это всего один раз в жизни, с одноклассницей, но это было два года назад. Арсений это знал. Примерно понимая, что и как, я отвечал ему на поцелуй. Поняв, что я не сопротивляюсь, а наоборот, он прикусывал мои губы, но не до крови. В этот момент я чувствовал себя необыкновенно правильно, это продолжалось довольно долго, я не считал минуты, но всё имеет свойство заканчиваться. Поцелуй разрывать очень не хотелось, но воздух был нужен нам обоим. Он отстранился и посмотрел, будто немо спрашивая, всё ли в порядке. — Спасибо, — шёпотом, еле слышно сказал я. Я не знаю, за что благодарю его, но это нужно было сделать. Я уткнулся ему в плечо, он очень вкусно пахнет. В ответ он лишь мило улыбнулся. В небе снова появилась небольшая стайка птиц. Одна из маленьких синичек выбилась из стаи, села на веточку дуба и запела. Арсений смотрел на неё и засмеялся. — Хорошенькая, такая красивая, да? — он перевёл взгляд на меня. — Не знаю, обычная вроде. Сегодня она поёт, а завтра, может, насмерть разобьётся, или какой-то маленький мальчик попадет в неё камнем из рогатки, а ты даже не узнаешь об этом, — я не считал птиц чем-то необычным, да, есть красивые особи, но я не восхищался ими, как Арс. — А я и не говорил, что небо безопасно. Зато сейчас она заливисто поёт, красиво поёт. Романтично. — Снова повторил он. — Да что романтичного в птичках? — я смотрел то на синичку, то на Арсения, он так мило улыбался. — Не знаю, — он наконец-то перевёл свои голубые глаза на меня, — они свободны, могут летать где хотят, петь о чём хотят и их никто не осудит. Я бы тоже так хотел. — Маленькая синичка вскочила с веточки зелёного дерева и полетела дальше. — Тоже мне, там наверняка много других забот, может, даже больше, чем у нас, откуда тебе знать? — Арсений лишь пожал плечами и положил голову мне на плечо. — Мне нравится птички, — чуть помолчав, он добавил: — и ты. Птички свободные, но кто знает, что будет завтра? Возможно, уже завтра они будет лежать на земле мёртвым сном. Небо не так безопасно, как кажется на первый взгляд.