Добродетельный питомец

— На вас моя последняя надежда, учитель Вэй! — А? — Усянь с нескрываемым изумлением вытаращился на Оуян Цзычжэня, робко взирающего на него. Повертел головой по сторонам, рассчитывая увидеть и остальных мелколаней, но нет, наследник клана Балинг Оуян был один и явно нервничал. Вэй Усянь иногда удивлялся, как у такого занудного субъекта, как глава клана Оуян, вырос такой романтичный и чувствительный сын. Он, хотя и терялся на фоне безупречного Лань Сычжуя, дерзкого Цзинъи и капризного Цзинь Лина, но был по-своему интересен. Иногда он немного напоминал Вэй Усяню Не Хуайсана в юности, в основном тем, что любил романы и побаивался отца. Хотя, конечно, Цзычжэнь был само простодушие по сравнению с Не-сюном. Вот и сейчас, он переминался с ноги на ногу, не решаясь начать разговор после того, как выпалил первую фразу. — Да что случилось-то? Говори уже, — подбодрил его Вэй Усянь, — а не то мое старое сердце разболится от любопытства. — Случилось? Нет… просто я… хотел попросить вас с Ханьгуан-цзюнем присмотреть за моим кроликом. — За кем? — искренне ошарашился Вэй Усянь. — Вот за ним. И смущенный Цзычжэнь достал из-за пазухи дородного белого кролика с черными глазами и такими же лапками. — Это Даши. Он жил у моего дедушки, а сейчас дедушка решил удалиться в монастырь в горах Балинг и подарил его мне. Я думал, родители присмотрят за ним, пока я учусь, но они настаивают, чтобы я его отпустил. А он не сможет жить в дикой природе, и в не дикой тоже. Он совсем ручной, никогда не жил на улице и не общался с другими кроликами. Я бы поселил его у себя, но в Облачных Глубинах запрещено держать питомцев. А вы с Ханьгуан-цзюнем… — он красноречиво посмотрел на Вэй Усяня блестящими от непролитых слез глазами, как бы говоря, — вам закон не писан и какой-то там кролик в цзинши — это меньшее, что вы можете сотворить. Усянь уловил его мысль и вполне с ней согласился. И отчего бы не помочь мальчику, раз он так переживает. Он кивнул. — Без проблем. Пусть живет у нас в цзинши. Будешь приходить его навещать. Цзычжэнь восторженно закивал. — Огромное спасибо, учитель Вэй. Даши не доставит вам хлопот. Он очень спокойный и хорошо воспитанный. — Вместе с Лань Чжанем их будет двое, хорошо воспитанных… — пробормотал Вэй Усянь себе под нос. — Простите? — Говорю, должен же один ребенок помогать другому ребенку. Не обращай внимания. Давай его сюда. Цзычжэнь чмокнул Даши в пушистую макушку, уронив на нее слезинку, и отчаянно покраснел. Потом мужественно шмыгнул носом и передал питомца Вэй Усяню. Кролик вел себя смирно, не отбивался, не дрыгал лапами, только внимательно осматривался по сторонам, как бы решая, в достаточно ли благопристойное место он попал. Царящая вокруг атмосфера --тишина, свежий горный воздух и обилие зелени -- произвела на него хорошее впечатление и он одобрительно дернул ухом. Потом его испытующий взор обратился на Вэй Усяня, который держал его на уровне своего лица и невоспитанно рассматривал в упор, и его ясные глазки омрачила тень сомнения. Усянь сразу это почувствовал. — Мне кажется, я ему не нравлюсь, — сообщил он Цзычжэню, — он так на меня смотрит… с подозрением. Тот заволновался. — Это он еще не привык к вам, учитель Вэй. — Ничего, зато я привык. — Ах, это так несправедливо. Если бы кролики…то есть люди узнали вас получше… — А вот этого не надо. Меня и так все устраивает. — Я постараюсь вас недолго им обременять. Буду водить его на Кроличью поляну знакомить с остальными и надеюсь, потом он будет жить там. — Не волнуйся, беги… хм, то есть быстрым шагом иди на занятия, а то опоздаешь. — Еще раз большое спасибо, — Оуян Цзычжэнь церемонно поклонился и оставил Усяня наедине с новым обитателем Облачных Глубин. — Смотри, Лань Чжань, у нас появился внебрачный ребенок! — радостно сообщил Вэй Усянь, едва ступив на порог цзинши. Лань Ванцзи, хоть и попривык уже к неожиданным репликам своего любимого, слегка оторопел и приоткрыл рот. Усянь воспользовался этим, подскочил и закрыл этот красивый рот поцелуем. Но поцелуй длился недолго. Даши, до этого меланхолично сидевший на руках своего благодетеля, ощутимо лягнул его в живот. — Ой-ей, — взвыл Вэй Усянь, отскакивая от Ванцзи, — ты чего? Я тебя представляю благородному молодому господину Ланю, хозяину твоего нового дома, а ты дерешься? А говорили, скромный и воспитанный… Вот никому нельзя верить в наши дни. Кролик навострил уши, вникая в суть обвинения. Потом опечаленно свесил одно ухо и дернул носом. Осознал, что нарушил все правила хорошего тона. Вэй Усянь утешающе его погладил. — Ладно, я тебя прощаю. Но ты не пинайся больше. Ухо вернулось в стоячее положение. — Вот и хорошо. Усянь пристроил Даши на подушку около стола и вернулся в объятия Лань Ванцзи. Кролик завозился, отворачиваясь от смущающего зрелища. — Откуда он? — спросил Ванцзи, ласково касаясь пострадавшего живота. — На Кроличьей поляне такого не было. — Ты что, помнишь их всех? — восхитился Усянь. — Мгм. — Его зовут Даши. Он принадлежал деду Оуян Цзычжэня, тот ушел в монастырь и отдал его внуку. — Оуян Сиань известен своей праведностью, — кивнул Ванцзи. — И, видимо, этот белый и пушистый весь в него. Ох, Лань Чжань, боюсь его добродетель потерпит серьезный урон в нашем обществе. С другой стороны, новый опыт… расширение кругозора… А пока надо расширить его кругозор знакомством с гусуланьской диетой. Лань Ванцзи неохотно выпустил Усяня из объятий. Направился к столу, выбрал несколько фруктов из своего собственного ужина и угостил кролика. Тот принял их благосклонно — почувствовал собрата по воспитанности. Поел и стал готовиться ко сну. Умылся, не забыв про уши, чем развеселил Усяня, и немного повертевшись, улегся, поджав лапки. — Лань Чжань, смотри, какой чинный. На тебя похож. Ванцзи скептически шевельнул бровью. — Когда ты спишь… ха-ха-ха. По настоянию Вэй Усяня, подушку со спящим Даши перенесли в дальний угол, за ширму для переодевания. — А то еще проснется не вовремя и что-нибудь не то увидит, — счел нужным объяснить Усянь. — Мгм, — покраснел Ванцзи. Ночь прошла более-менее спокойно. Но в пять утра Вэй Усяня безжалостно выдернул из сновидений резкий звук, похожий на барабанный бой. Он приоткрыл один глаз, ничего не соображая спросонья. — Лань Чжань? Нет, вот он, медленнно хлопает длинными ресницами и с недоумением глядит на всполошенного Вэй Ина на своей груди. — Ты почему так рано проснулся? Заболел? Он губами коснулся лба Вэй Ина. — Нет. Слышишь звук? — Мгм. — Это где-то совсем рядом. Ванцзи приподнялся на локтях, огляделся и уголки его губ поползли вверх. — Лань Чж-а-ань, ты улыбаешься! Вэй Ин не удержался и поцеловал эту улыбку, потом завертелся в поисках того, что могло развеселить невозмутимого Лань Ванцзи. Нашёл. Шагах в трех от кровати сидел Даши, взирал на них с немым осуждением и ритмично стучал лапами о край низкого столика. Вэй Усянь затрясся от смеха — да так, что чуть было не свалился с кровати. Ванцзи не позволил ему этого сделать, крепко прижав к себе. — Ух ты, ик, — проговорил Усянь сквозь приступ икоты, напавшей на него из-за бурного смеха, — это он нас так будит? Он тоже привык вставать в такую рань? — Думаю, да. Вэй Усянь немного отдышался и потянулся поцеловать Лань Ванцзи, но смутился под пристальным взглядом кролика и ограничился целомудренным чмоком в нефритовую щёку. Позже, проводив Ванцзи, Усянь улегся досыпать. Но спалось ему как-то неуютно. В дремотных грезах мелькали старцы грозного вида, у которых почему-то были пушистые уши и хвосты, Лань Чжань, уходящий вслед за ними вдаль по горной дороге и прочие беспокоящие образы. Проснувшись очередной раз в лёгком испуге, Усянь решил, что лучше уж встать и заняться делами, чем досматривать эти полу-кошмары. Он умылся, завязал волосы в небрежный хвост и задумался о том, сколько раз в день полагается кормить домашнего кролика. Его размышления прервал робкий стук в дверь. Это оказался Оуян Цзычжэнь с подносом еды для него и миской моркови для Даши. Вэй Усянь радостно осклабился при виде красного от перца риса и похвалил Цзычжэня. Тот не стал примазываться к чужим заслугам, сказав, что в готовке не участвовал, а специи появились стараниями Ханьгуан-цзюня. На лице Вэй Усяня появилась глуповато- мечтательная улыбка, при виде которой Цзычжэнь отвел глаза и поспешил к Даши с морковью. Тот охотно принял угощение и принялся не торопясь откусывать маленькие кусочки, чем опять напомнил Вэй Ину Лань Чжаня. Сам Вэй Ин ел не то чтобы неаккуратно, но торопливо и без особых церемоний. Покончив с морковью, кролик склонил голову набок и посмотрел сначала на Усяня, а потом на Оуян Цзычжэня. Его взгляд, казалось, говорил. «Я всё понимаю, но почему ты выбрал именно его?!». Цзычжэнь смутился. — Господин Вэй и господин Лань любят кроликов, для тебя здесь самое подходящее место. Кролик вздохнул. «На все воля небес» — перевел для себя Усянь. Цзычжэнь опять принялся извиняться за доставленное беспокойство, но Вэй Усянь заверил его, что питомец ведет себя в высшей степени добродетельно и скоро они с ним станут лучшими друзьями. Оуян Цзычжэнь странно на него посмотрел, но от комментариев воздержался. Много позже Вэй Усянь узнал, что мелколани азартно (несмотря на запрет) спорили, кто из них сдастся первым. И большинство ставило на победу кролика. Днём Вэй Усянь собирался спокойно поработать над талисманами в тишине и покое цзинши, но ему никак не удавалось сосредоточиться под тяжелым взглядом ушастого гостя. Наконец он не выдержал. — Ну что не так? Вода у тебя есть, морковь тоже, в туалет ты сходил, что тебе еще надо? Погладить? Он протянул руку к кролику, но тот презрительно фыркнул и отвернулся. — Ах, значит, я тебя недостоин? Хорошо, сиди неглаженый. И Усянь вернулся к прежнему занятию, обиженно бубня себе под нос. — Цаца какая… и чем это я ему не угодил? Он оглядел себя. Небрежно наброшенное нижнее одеяние — старое ланьчжанево, пряди волос, свисающие на глаза, и судя по ощущениям, пятно от туши на носу. — Тебе не нравится, что я не слишком аккуратный? Но я же дома, перед кем мне выпендриваться. Вот в этом ты отличаешься от Лань Чжаня — ему я в любой одежде нравлюсь, а еще больше — без неё. Хотя… — он задумался, — вдруг он тоже не в восторге, когда я такой замурзанный, только не говорит, чтобы не обидеть меня? Он постучал кистью для письма по губам, добавив еще пару пятнышек к уже имеющимся, тяжело вздохнул и начал приводить себя в порядок. Когда он предстал перед Даши тщательно умытый, более-менее причесанный и в чистом ханьфу, кролик смилостивился и разрешил себя погладить. — Привереда, вот ты кто, — сообщил ему Усянь, почесывая мягкие уши. — Твое имя означает не только добродетельный, но и добрый, не знал? Вот и будь ко мне добрее. Кролик строго на него посмотрел. — Понял, понял, это еще надо заслужить. Когда Лань Чжань вернулся домой к ужину, он едва не уронил челюсть от удивления, и только въевшаяся в плоть и кровь сдержанность не позволила ему это сделать. В цзинши было прибрано, бумаги Вэй Ина лежали ровными стопками, а сам он — аккуратно одетый и даже, прости Будда, гладко причесанный, сидел, выпрямив спину, и маленькими глоточками пил — нет, не вино, а чай, по всем правилам сервированный на столе. — Добрый вечер, Лань Чжань, — он учтиво кивнул оторопевшему возлюбленному, — устал? Садись, выпей чаю, очень освежает. Лань Ванцзи встревоженно оглянулся по сторонам — не затаился ли где-нибудь дядя или еще какая опасность. Ничего такого не обнаружил и решил озвучить свои подозрения. — Мы кого-то ждем… ээ… с официальным визитом? — Что? Нет, конечно, нет. — Или уже приходили? — янтарные глаза смотрели испытующе. — Да нет же. — Тогда почему? — Ванцзи повел рукой вокруг, а потом коснулся аккуратной прически Вэй Усяня. — Ах, это… А тебе что, не нравится? — Усянь обиженно надул губы. — Я старался. — Мне нравится, но я не понимаю, почему вдруг… — Я сам не понимаю. Это всё он. Вэй Усянь ткнул чашкой в сторону Даши, который изящно, без резких прыжков, прогуливался вокруг столика с гуцинем. — Заразил меня своей добродетелью. Смотрел на меня с осуждением и не давал погладить, брезговал. Лань Ванцзи скептически поднял брови. — Честно-честно. Вот смотри. И Усянь резко поставил чашку на стол, немного расплескав чай, а потом схватил Ванцзи за ворот ханьфу и притянул к себе, нежно целуя. Кролик возмущенно топнул лапой и отвернулся, демонстрируя бесстыжей парочке дрожащий от праведного гнева хвостик. — Видишь? Я же говорил. — Думаю, он тактичный и не хочет нас смущать. — Ага, и боится поколебать свои незыблемые моральные устои. — Но это же просто кролик. — И вовсе он не просто кролик. Ты что, забыл, кто его воспитывал? Сам говорил, что Оуян Сиань — образец нравственности. — Но его сын не такой, внук — тоже, а уж кролик… — Вот именно. Раз с сыном и внуком не получилось, должен же был хоть кто-то… Лань Ванцзи терпеливо вздохнул. Когда Вэй Ин вбивал себе что-то в голову, спорить с ним было бесполезно. Но и уступать его какому-то постороннему кролику совершенно не хотелось. Поэтому он встал, поймал Даши, пригвоздив его к месту ледяным взглядом, и отнес вместе со спальным местом с глаз долой, за ширму в углу. Вэй Усянь тут же облегченно развалился за столом, отпихнул от себя чайник и присосался к кувшину с «Улыбкой императора», поданным ему заботливым Ванцзи. — Ух, сразу полегчало, — засмеялся он и накинулся на Ванцзи с поцелуями, — я уж думал, придется весь вечер быть приличным. — Мгм. Но на следующий день все повторилось и стало даже еще хуже. Вэй Усянь сам, добровольно, навестил дядю Цижэня и предложил свои услуги по переписыванию свитков с правилами клана. Лань Цижэнь от неожиданности чуть не схлопотал искажение ци, но Вэй Усянь с самым серьезным видом заверил его, что это не шутка и не подвох. И что ему теперь можно доверять, потому что он стал на путь исправления. Лань Цижэнь ему, конечно, не поверил, зато ощутил что-то вроде гордости за племянника. Все-таки, ланьская кровь — не водица и способна повлиять даже на такого закоренелого негодяя, как этот несносный Старейшина Илина. Он обещал Вэй Усяню, что рассмотрит его предложение и тот вежливо откланялся. За ужином Усянь не стал перчить свою еду, чем поверг Ванцзи в серьезное беспокойство, и жалобно сказал. — Этот кролик на меня дурно влияет. Я стал какой-то сам не свой. Вот скажи, мне одному от него не по себе? Лань Ванцзи задумался. Он видел, что Даши отличается от их беспечных любимцев с Кроличьей поляны, но не придавал этому значения. А бедный Вэй Ин подпал под его гипнотическое воздействие. «Какой он у меня чувствительный» — Ванцзи ласково прижал тяжко вздыхающего Вэй Ина к своей груди. — Хочешь, я попрошу кого-нибудь другого присмотреть за ним? — спросил он, осторожно высвобождая пряди волос, стянутые тяжелой заколкой. — Нет, я же обещал Цзычжэню. Я привыкну. Стану добропорядочным заклинателем… Ай, Лань Чжань, подожди… унеси сначала этого блюстителя морали. Лань Чжань послушался, мстительно подумав, что звуковое сопровождение аморальности все равно настигнет добродетельные уши кролика. По прошествии недели Лань Ванцзи начал уже всерьез задумываться о спасении Вэй Ина из омута нравственности и хороших манер, но тут вмешалась рука судьбы и все расставила по своим местам. Ванцзи торопливее обычного возвращался домой, думая, чего еще сумел добиться от Вэй Ина непреклонный кролик, когда объект раздумий сам выбежал ему навстречу — растрепанный, в мятом ханьфу, с пятнышком туши на носу и благоухающий «Улыбкой императора». У Ванцзи как будто камень упал с души и он раскрыл объятия, в которые на всем ходу и влетел запыхавшийся Усянь. — Добро пожаловать, радость моя, — прошептал Ванцзи в ухо, тоже перепачканное тушью, — я так рад, что ты вернулся. Вэй Усянь слегка отстранился и с любопытством посмотрел на него. — Тебе не понравилась моя добродетельная ипостась? — Понравилась, но я испугался за тебя. Расскажешь, что произошло? — И даже покажу, — и он потянул Лань Ванцзи в цзинши. Там его взору предстала удивительная картина. В помещении наблюдался основательный, со вкусом устроенный разгром, а Даши, весь взъерошенный и усеянный подозрительными пятнами, лежал на полу на спине и весело пинал лапами воздух. Вокруг царил терпкий аромат хорошего вина. Увидев вошедших, кролик активнее дрыгнул лапами в знак приветствия и развязно им подмигнул. У Лань Ванцзи дернулся глаз, а Усянь весело захихикал. — Я уже его не боюсь. Свой в доску парень оказался, — он потащил Ванцзи за собой, и усевшись на кровать, принялся рассказывать. — Представляешь, днем я дошел до того, что решил избавиться от наших запасов «Улыбки императора». Достал из тайника, решил напоследок утешиться глоточком, а этот… так на меня зыркнул, что у меня дрогнула рука и я уронил кувшин. И вот тут произошло самое настоящее чудо! Даши перестал таращиться на меня, как на врага народа, одним прыжком подскочил к винной луже и припал к ней… прямо, как к материнскому молоку. Я даже не успел отреагировать. Потом спохватился и оттащил его за уши, но было поздно. Он уже успел налакаться до пьяных зайчиков в глазах. И ты не поверишь, Лань Чжань, но он вёл себя в точности как ты, когда выпьешь. Сначала уснул — я даже испугался за него, но потом резко проснулся и начал творить всякое… Я чуть со смеху не помер. Опрокинул тушь, потоптался в ней и стал скакать по бумагам, потом атаковал твои горшки с цветами. Нет, они уцелели, я подоспел вовремя. А он в благодарность всего меня искусал — вот в точности, как ты. Смотри, — и он сунул Лань Чжаню под нос запястье со следами кроличьих зубов. Лань Чжань смерил пьяного кролика уничтожающим взглядом, но тот только фыркнул и еще раз нагло ему подмигнул. Мол, что, завидно? Вэй Ин подмигнул кролику в ответ и показал ему язык. — Эй, венец добродетели, я тебя больше не боюсь. Ступай в угол, ты наказан, и вообще, детям нельзя на такое смотреть. Кролик послушался, напоследок бросив на них одобрительный взгляд. Лань Чжань к тому времени уже закончил зализывать ранки на руке Вэй Ина и примеривался к его шее. — Вот, — наставительно сказал Вэй Ин, — я был прав с самого начала. — Мгм? — Когда назвал его нашим внебрачным сынком.