Болезнь брата

Вечер. Кухня.

Нарочно приглушённый скрип входной двери, робкий шажок первый, второй. Парниша заходит в дом с опаской, оглядывается по сторонам и старается быть как можно тише. Потрёпанный тяжелый портфель висит на плече, почти ростом с самого носителя. Мальчик очень сильно пытается пройти по малоосвещённому коридору не издавая лишнего шума, но напрасно. - Леон, - доносится мужской, немного хриплый голос в строгом тоне с кухни. У только что пришедшего домой мурашки от этого знакомого оклика по имени в столь известном тоне. Литтлфут младший нервно сглатывает уже по выработанному условному рефлексу и всё же направляется в сторону кухни, прокручивая в мыслях всевозможные ближайшие события и разговоры, подготавливаясь заранее. Парниша заходит в душноватую кухоньку, где сидит как обычно с мрачным видом отец. По лицу мужчины можно понять, что он не в лучшем настроении, и даже расстроен. Леон встаёт с виноватым видом на расстоянии в полтора метра от места, где сидел отец. Бо даже не смотрит на сына. - У тебя снова текущие двойки. Мне непонятно почему ты не можешь взяться за ум наконец, - теперь Бо навёл взгляд на стоящего слева от него мальчишку, - Я уже не знаю как тебе донести что это нужно для дисциплины и уважения. Ты ведь способен на большее, а ведёшь себя как бестолочь из неблагополучной семьи, - откашлялся, то ли от хрипоты, то ли он неловкости осознания что их семью могут посчитать неблагополучной, а это для Бо - позор. Сын в ответ лишь бегает глазками и нервно вздыхает, от напряжения воздух кажется тяжелее, он обжигает лёгкие. - Я ещё успею исправить оценки, ты же знаешь это, - Леон не успеет произнести своё подготовленное, уже выученное наизусть оправдание, как его перебивает отцовский бассистый голос - Погоди, это ещё не всё. Ты избил мальчика из параллели, не так ли? Позорище. Мы дерёмся только на арене, а в школе надо учиться и зарабатывать авторитет. У Леона кажется поднялась температура от переживаний. Отец узнал. Откуда? Кто ему сказал? Внутри месиво из гнева, страха и шока.

Что меня ждёт?

-Пап...

...

Со второго этажа спускается ленивыми шагами старший сын. Глухой скрип деревянных ступень отвекает пыл на кухне, но к сожалению ненадолго. Бо просто разочаровано облокотился на стол, складывая большой и указательный пальцы на переносице, его верхней части лица не видно, его положение отражает тоску и скрытую раздражённость. Он никогда не переживает так сильно из-за чего-то помимо своих детей. Вот в кухню заглядывает старший ребёнок, после оценивания обстановки медленно, с каплей харизмы проходит к шкафчику с посудой и берёт свой любимый стакан в полной тишине, которую через секунду прерывает тяжкий отцовский вздох. Старший наливает в стакан воду из стеклянного кувшина, решив возобновить перебитый им разговор, догадываясь о чём он был: - Как дела в школе, братиш? - Сэнди спокойно оглядывается в сторону младшего брата и еле заметно улыбается дабы не угнетать ещё больше, так как видит его напряжённое состояние. Леон было хотел что-то ответить на поставленный вопрос, но всё на что он был способен - это неловко улыбнуться. Бо наконец поднял голову с ладони и, встав из-за стола, направился в гостиную, не желая распространять тему и кинув напоследок мутное: -Потом поговорим. Прозвучало зловеще. Уход отца не заставил почувствовать сильное облегчение, ведь мальчик понимал, что позже его всё равно будут ждать последствия. Леон остался также виновато стоять на месте, в доме он не такой дерзкий, как где либо ещё. Сэнди, как хороший старший брат, подошёл к младшему и легонько положил руку на его узенькое плечо. Хват у старшего не грубый, мягкий. Второму даже стало немного спокойнее. Сэнди повёл его наверх небыстрым шагом. - Сейчас расскажешь что у тебя там случилось.

в спальне Сэнди

У старшего в комнате уютно, всегда прохладно, приятный аромат восточного парфюма и зачастую мрачновато. Портфель Леона валяется около двери в спальню, ящер предпочёл бы не прикасаться к этой сумке никогда, ведь у неё есть основное предзначение - носить ненавистные учебники и тетрадки, от которых потом болит поясница. Сэнди попивает кипячёную воду, которую пару минут назад принёс с кухни и ждёт когда Леон начнёт своё душераздирающее повествование о пройденом дне. Леон сидит на кровати как на иголках, пытаясь наконец отвлечься и избавиться от этих "иголок" хотя бы на время. - Так что у тебя? Двойку по окружающему получил? -съязвил старший, прекрасно зная что его брат уже давно закончил начальные классы и скоро перейдёт в старшие. Леон вдруг начал так тараторить, словно держал это наболевшее очень долго и скрытно, - Да я пацана из параллельного класса избил. Думал, что на этом всё закончится и никто никому не расскажет, а то как в детском саду, но нет, нашёлся же какой-то долбаёб, боже. Я так-то по весомой причине ему навалял, - очень быстро и очень возмущённо высказался Леон. Сэнди слушал в полном спокойствии, сосредоточенно, после чего сел рядышком со вспыльчивой ящеркой и сказал ему, - Драться в школе нехорошо. Нет, не потому что так в правилах, а потому что сам знаю как тупо это выглядит. - Так он сам начал гнать на меня. Высрал что я уёбок дрыщавый, такой тупой и вообще всё что он своим отсталым мозгом придумал. Младший Литтлфут близок с братом и сестрой, так что позволял себе так выражаться при них, они ведь не осудят. Особенно Сэнди. Один из немногих с кем Леон мог быть собой. Сэнди услышав причину, прекрасно понял, что эго Леона было задето, и он не стал считать это глупой причиной, потому что знал характер Леона как открытую книгу. - О, ясно, - Сэнди понимающе кивает, - Донимать больше не буду, только один последний вопрос тебе: ты его хорошо отмудохал? Леон, услышав данный вопрос, воодушевился и тотчас же ответил с великой гордостью: - Это уж точно. Он почти в слезах сбежал и прощения просил. - Хорошо, - Сэнди подвинулся ближе и приобнял братца, даря ему гордую улыбку, - мужик. Леон тепло обнял в ответ. Как же хорошо. - Пошли порисуем? - Сэнди улыбается мягко, в глазах небольшой отблеск синего цвета от освещения в комнате. Леон принёс свои дешёвые детские акварельки на медовой основе, которые использовал больше в пищу, нежели чем инструмент для творчества. Свет в спальне включать не стали, только настольную хиленькую лампочку, чтобы не раздражать глаза, но рисовали сидя на постели. Рисовали на одном холсте, но совсем по разному. У Сэнди движения руки быстрые, но чёткие, плавные, у Леона же рука немного тряслась, от чего он старательно пытался проводить линии поровнее, медленно, идеально не выходило. Несмотря на то, что это не было похоже на профессиональную работу, оба парня наслаждались совместным времяпровождениям. Через 20 минут на бумаге уже было выведено немного потёкшее, неаккуратное изображение двух братьев с улыбками до ушей. Сэнди оставил надпись под их нарисованными мини-копиями, что звучала как "До конца" Совместная работа их хранилась ещё пару лет.

прошло 2 года

Спальня Леона, вечер

Уже старшеклассник, сидит в своей норе. Сидит за столом и не двигается. Освещение тусклое, ненавязчивое. Мёртвая тишина кажется громче любого взрыва и вызывает мигрень. После получасового бездействия, Леон всё же решается открыть выдвижной ящик стола и отыскать свой доклад.

Где же он? Ах, вот же-

...

...это не он

В руках юноши помятый от влаги листочек, на котором изображён он и его старший брат. С улыбками до ушей. Отнюдь настоящий Леон не улыбается как нарисованный. Он сидит пару минут глядя на этот очаровательный рисуночек, но перед глазами его не холст с акварелькой, а картина, где он сидит на постели в полумрачной комнате Сэнди, держит в руках тарелку домашнего супа и ложку. И вот очередной раз зачерпав в себя тёплую жидкость, ложечка отправляется в рот рядом лежащего брата. - Ты заботишься обо мне так трепетно. Подумать не мог что когда-то окажусь в такой ситуации, хаха, - голос больного Сэнди звучит совсем слабо, тихо, но в итак тихой спальне его можно раслышать. - Конечно, как тебя оставить одного в таком состоянии, - Леон легонько улыбается, - я тебя вылечу, обещаю. - Тогда и я обещаю тебе, что вылечусь, - больной парень улыбнулся в ответ. Оба усмехнулись, и кто бы знал, что у обоих улыбка была натянутой. Они знали, что не у всех историй хороший конец, но были уверены, что справятся. Младший ухаживал за старшим очень много, при любой возможности, был рядышком до самого конца. Брату не становилось лучше. Сэнди не мог даже самостоятельно встать с кровати от бессилия, говорил еле-еле, но Леон верил, что в один момент ему станет лучше...

этого не случилось.

Ящер с тоской зашёл в пустую тёмную спальню, когда-то принадлежавшую Сэнди. Сел на то самое место, где два года назад сидел и рисовал тот самый рисунок вместе с братом. Даже сейчас постоянный мрак этой комнаты и приятный аромат витающий в ней вселяли покой, которого так не хватает в спешной жизни Леона. В его руках чистый лист и акварель. Глубокий вдох. Первая линия, вторая, третья...

последний штрих

Леончик закончил новый рисунок. Нарисовано с душой и скорбью. На холсте изображён портрет Сэнди, вокруг которого растут цветочки: красные, белые, фиолетовые. И самое главное - это надпись, которая гласит "Любимому братику". Завтра он подарит этот рисунок Сэнди, оставит на могилке и расскажет про свой очередной школьный день.