Робкий

Тэхён знает, что пожалеет об этом. Знает, что если в комнату внезапно зайдет мама, то ему знатно влетит, а дурацкий телефон так и вовсе могут отобрать. Но что он может с собой поделать? Акция в игре вот-вот закончится, а он еще не накопил достаточно ресурсов, поэтому совершенно срочно нужно выполнить квестик-другой, чтобы завтра похвастаться перед Намджуном с Юнги. И совершенно плевать, что уже почти два часа ночи, а утром вставать в школу. Тэ находится в том прекрасном возрасте, когда недосып не является такой уж страшной проблемой. Все-таки ему восемь уроков отсидеть нужно, а не двенадцать часов впахивать на работе. Он вдруг ощущает слабый стук, будто кто-то толкнулся в его кровать с внутренней стороны. Даже сквозь убавленный звук видеоигрушки можно было уловить сдавленное тихое шипение. Но такого же не может быть, правда? Кто может находиться под его кроватью ночью? Тэхён мгновенно холодеет, стоит только вспомнить все ужастики, которые он когда-либо видел. Даже видосики с ютуба и все те страшилки, что он прочитал в какой-то группе в детстве, всплывают в его голове. На краткий миг возникает чувство упрекающего сожаления. Мама ведь предлагала купить ему ночник, но нет же, Тэхён тогда заартачился, что уже перешел в старшую школу и давно перестал бояться темноты. А стоило бы, видимо. Влажными пальцами он отворачивает телефон тусклым экраном от себя, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Страшную черную руку с длинными когтями, там, или башку какого-нибудь монстра, готового вот-вот наброситься на него. Однако все, что Тэхён замечает – лишь слабое копошение одеяла в ногах. Он еще несколько мгновений смотрит на то, как что-то медленно заставляет одеяло приподниматься, перебираясь скользящими движениями, словно змея. А после это что-то касается его ноги. Оно теплое и такое же влажное, как его ладони, успевает понять Тэ, пока его лодыжку осторожно ощупывают. И, по всей видимости, это точно не змея. Это оказываются щупальца. Чешуя на них переливается нежным бирюзовым цветом, когда Тэхён резким движением откидывает одеяло к ногам. Пораженно замерев, он еще несколько мгновений молчаливо смотрит на то, как все больше и больше щупалец выползают из-под кровати. Кожа покрывается мурашками, стоит только ощутить прикосновения сразу нескольких из них. От щиколоток щупальца осторожно пробираются выше, плотными кольцами обвиваясь вокруг голеней. Некоторые трутся об обнаженную кожу бедер, не скрытую задравшимся нижним бельем. Когда Тэхëн осторожно касается наиболее мокрого участка, вязкие нити слизи тянутся за его пальцами. В голову приходит сравнение с лизуном. Вот только выделяемая щупальцами слизь не воняет так же отвратно. Наоборот, лишь слабо отдает чем-то сладковатым. Он набирается смелости, прежде чем медленно обхватить ладонью одно из щупалец. Судя по всему, они не горят желанием его укокошить, поэтому мальчишка наивно полагает, что они могли бы подружиться. Вот только, едва почувствовав его прикосновение, щупальца будто сами пугаются, потому что тугие кольца, успевшие оплести его щиколотки, ляжки и предплечья, поспешно разжимаются, стремительно ныряя обратно под кровать. – Удрать вздумал?! – шепотом восклицает Тэхён и успевает схватить одно из зазевавшихся щупалец, для надежности даже опутывая его вокруг запястья, чтобы не сбежало. В ответ из-под кровати раздается шипение, а щупальце начинает неистово дергаться, так что мальчишка едва не оказывается на полу. Они борются еще немного, а после снизу раздается несколько приглушенных вскриков боли. Тэхён даже замирает, потому что голос удивительно похож на человеческий. Жажда выяснить, что же такое и откуда возникло под его кроватью, разгорается в нем с небывалой силой. Поэтому отбросив все страхи, Тэ решительно тянет щупальце на себя, наматывая его, как веревку. Их потасовка напоминает перетягивание каната, которое его учитель физкультуры так любил впихивать на все школьные соревнования. Тэхён обычно всегда проигрывал, потому что сил никогда недоставало. Но, видимо, у него просто не было подходящего стимула в виде возможности установить контакт с другой формой жизни. Сейчас же, когда этот самый стимул появился, мальчишка практически без труда затащил своего подкроватного монстра к себе в постель. И пока тот слеповато щурился, все еще пытаясь вырваться и исчезнуть в небытие, Тэ поспешил включить фонарик на телефоне для лучшей видимости. Глаза его в удивлении расширились, когда Тэхён увидел, что перед ним точно такой же мальчишка, как и он сам. Ну, разве что, с извивающимися щупальцами за спиной. Незнакомец выглядел перепуганным до смерти. А еще его щеки горели огнем дикого смущения, так что Тэ даже растерялся на несколько секунд. Впрочем, когда первое оцепенение все же спало, он незамедлительно потребовал объяснений. И вот тут незнакомый мальчишка (кажется, он был немного младше) раскраснелся еще сильнее, предпочитая смотреть куда угодно, только не в глаза старшему. Тот прищурился. – Если ты немедленно все мне не расскажешь, то я никуда тебя не отпущу. Ты никогда больше не вернешься домой, понял? Останешься здесь навсег… Мальчишка раскололся даже раньше, чем Тэхён договорил свою угрожающую тираду. Признаться честно, он и не надеялся, что все будет так просто. После стало немного совестно. По всей видимости, Чонгук (так подкроватный монстр назвал себя) был совсем еще ребенком, очень пугливым и шарахающимся каждого шороха, коим полнился дом семьи Ким. Все так же краснея своими немного пухлыми щечками, младший признался, что должен был появиться под кроватью земной девчонки и провести с ней акт спаривания, чтобы успешно сдать экзамен. Но, видимо, когда происходило открытие межпространственного портала, произошла какая-то ошибка, поэтому он оказался здесь. – Я совершенно точно не девчонка, – хихикнул Тэхён. Теперь, когда ледяное оцепенение страха спало, эта ситуация казалась ему забавной донельзя. А еще забавнее было то, как Чонгук по мере рассказа хватался своими щупальцами за все подряд, в конце концов оплетя даже ноги старшего. Словно таким образом он искал у него поддержки. Изредка поглядывая на своего гостя из-под ресниц, Тэ кусал губу и думал о том, что такой Чонгук, весь красный, сверкающий своими огромными глазищами, то и дело путающий слова, был очень даже милым. Пусть он и являлся пришельцем из другого мира. Тэхён выспрашивает еще много всего другого, все никак не желая отпускать Чонгука домой, ведь это кажется ему таким интересным. Он теперь владеет страшной тайной, а еще у него есть новый друг, что может появиться прямо под кроватью в любой момент. Тэ волнует буквально все, от того, чем обычно питается младший, до того, как в том мире осваивают человеческий язык. Однако когда в дверь стучит мама, говоря о том, что пора просыпаться в школу, приходится прекратить бесконечный поток своих вопросов. Хотя бы потому, что Чонгук исчезает под кроватью в одно краткое мгновение. Слушая повисшую в комнате тишину, больше не наполненную жарким сбивчивым шепотом, Тэхён от досады запинывает свои тапки высоко на шкаф, а после дует губы. Чонгук ведь не обещал ему, что вернется. Есть даже вероятность того, что он вообще больше никогда не появится, раз Тэ – не девчонка. Следом мальчишка жутко расстраивается. Он так много всего еще хотел узнать!.. Тэхён вспоминает своего подкроватного монстра еще некоторое время, но, когда его заваливают горой домашки едва ли не по всем предметам разом, то о своем ночном госте приходится забыть. Да и день сменяется днем, неделя – неделей, а Чонгук так и не появляется, все больше и больше заставляя Тэ убеждаться в том, что это была их первая и последняя встреча. Одной из очередных ночей, наполненных жарким рубиловом в онлайн-игрушку, Тэхён вдруг вновь улавливает сдавленное шипение. Все его тело на миг замирает, а сердце и вовсе, кажется, останавливается, пока в голове взрыв мыслей и спамящие капсом тиммейты в чате. Весь азарт победить как волной смывает. Подрагивающей рукой он тянется к кнопке включения ночника (успел выпросить у мамы, потому как а вдруг все-таки все его надежды окажутся вовсе не несбыточными), отчего комнату заливает уютным теплым светом. Заблокированный телефон летит в сторону, а Тэхён садится на кровати, подгребая под себя по-подростковому длинные ноги. Словно пытаясь наверстать пропущенные удары, его сердце колотится как при тахикардии. Судя по всему, Чонгук снова набил шишку, треснувшись об кровать. Тэ даже становится его жаль. После еще несколько мгновений комната полнится тишиной. Только громкого тиканья часов не хватает. Чонгук, наконец, подает признаки жизни. – Можно… можно мне к тебе? – жутко нерешительно интересуется он, а Тэхён так и видит мысленно, как тот от волнения перебирает свои щупальца. Это кажется ему очень милым. – Конечно! Залезай. Может быть, он в этот момент похож на нетерпеливого золотистого ретривера. Но, тем не менее, очень скучавшего и жутко радостного. С горящими от предвкушения глазами старший смотрит на то, как одно за другим бирюзовые щупальца цепляются за деревянную спинку его кровати, помогая своему обладателю рывком выползти на свет. Чонгук отряхивается от налипших клочьев пыли и несколько раз чихает, а Тэхён совестливо закусывает губу. Честно признаться, он совсем и не подумал хоть раз прибраться под кроватью. Надо бы это исправить. Младший выглядит менее напуганным, чем в прошлый раз, но по тому, как тот принимается уж слишком чинно раскладывать свои извивающиеся щупальца, становится понятно, что ему все еще некомфортно. Тэ еще несколько мгновений разглядывает непривычного вида одежду на своем госте, а после тянется за тетрадкой, которую хранил под подушкой. – Знаешь, пока тебя не было, я составил небольшой список интересующих меня вопросов. Чонгук сначала с готовностью кивает, потому что хотя бы таким образом хочет загладить вину за свое долгое отсутствие (кажется, по меркам этого мира прошло уже больше месяца), однако когда замечает, что вопросов в тетрадке около пяти сотен, несколько теряет весь свой энтузиазм. Но что поделать. Впереди еще целая ночь. Впрочем, как оказывается впоследствии, одной ночи все же недостаточно. Да даже трех не хватает, чтобы в полной мере удовлетворить интерес Тэхёна. И хотя тот клянется, что за время их разлуки больше не записывает новые вопросы, Чонгук готов поспорить на что угодно – старший врет без зазрения совести. Однако отчасти он даже этому рад. Ведь это означает, что у них будет как минимум еще одна встреча. Тэ не решается спрашивать о том, почему младший предпочитает завязать дружбу с ним, нежели с представителями своего вида. Но догадывается, что общаться со сверстниками Чонгуку тяжело. Это сквозит меж строк, потому что тот практически никогда не упоминает друзей. О семье он тоже заговаривает очень редко. По жалким крупицам информации Тэхёну удается понять, что родителей у Чонгука трое, и сейчас они не то чтобы ладят между собой. Лезть в это Ким не желает. Если младший захочет, то расскажет обо всем сам. И тогда Тэ непременно поддержит его. Младший приходит к нему раз в несколько недель, на более частые встречи у него пока не хватает сил, прыжки меж мирами требуют огромное количество энергии. Поэтому иногда все, что они делают, это просто молча лежат рядом или и вовсе спят, поскольку Тэхён все еще устает на учебе. Со временем Чонгук смелеет. Уже не спрашивая разрешения, самостоятельно взбирается на кровать. Тэ особенно забавляет то, как под конец почти каждой встречи щупальца младшего оказываются оплетенными вокруг его конечностей. Сам Чонгук практически никогда не замечает этого, действуя машинально, словно ищет защиты. Тэхён первое время морщится, потому что от этого зачастую вся его одежда покрывается мокрыми пятнами, а кожа становится влажной и липкой. Потом же он просто привыкает, да и Чонгук, кажется, учится гораздо лучше контролировать выделение своей прозрачно-фиолетовой слизи. Тэ разглядывал чужие щупальца столько раз, что в конце концов выяснил, что эта слизь образуется меж упругих пупырышек на внутренней стороне щупалец, более светлой, чем остальная кожа. К слову, да, это все-таки оказывается узорчатая кожа, а не чешуя. Темные пятнышки тут и там украшали ее. Тэхён помнит, как один раз, чисто из любопытства, лизнул эту слизь, потому как пахла она ну очень сладко. У Чонгука тогда едва пар из ушей не пошел, до того покраснело его лицо. Он просидел неподвижно не менее десяти минут, словно пытался мимикрировать под цвет стены за спиной, а потом весь остаток ночи был рассеянным и забывчивым. У Кима тогда зародились некоторые подозрения по поводу чувствительности многочисленных конечностей младшего. Но спрашивать напрямую, он, конечно же, не стал. Да и Чонгук все равно вряд ли бы ему ответил. Тэ недавно поинтересовался, как в итоге прошел его экзамен по спариванию, на что младший неловко захихикал и поспешил перевести тему. По всей видимости, подобного рода разговоры его жутко смущали. Ничего Тэхён не спрашивает и в те разы, когда Чонгук, едва только появившись из-под кровати, льнет с отчаянными объятиями, пока его щеки стремительно становится мокрыми от дорожек слез. Старшему с каждым разом все тяжелее и тяжелее видеть чужие страдания, однако он совершенно ничем не может помочь, ведь Чонгук упорно отказывается говорить в чем дело. Поэтому Тэ просто обнимает его. Столько времени, сколько потребуется. Ласково успокаивает, шепча слова утешения. Он даже предлагал Чонгуку перебраться к себе (совершенно при этом не подумав, как будет объяснять все маме), но оба они понимали, что это трудноосуществимо, поскольку младший совершенно не переносил здешнюю еду и воду, а также не мог подолгу дышать земным воздухом. Да и все таки, не будет же он всю жизнь тусоваться под кроватью Тэхëна, так ведь и с ума сойти можно. Как ни печально, но от этой идеи пришлось отказаться. Хотя, думает Тэхëн, когда они с Чонгуком в очередной раз просто валяются на кровати от нечего делать, было бы здорово жить вместе. Чонгук был бы словно его младшим братом, таким всегда хихикающим и очаровательным. Они могли бы рубиться в приставку, если бы она у Тэ была, вместе смотреть какое-нибудь крутое аниме или собирать паззлы. Завести рыбок. Устроить гигантскую муравьиную ферму. Придумать свою песню. Или просто построить все изобретения Финеса и Ферба. Неважно, что это будет, главное, что они будут делать это вместе. Ведь… ведь порой Чонгука так не хочется никуда отпускать. Хочется, чтобы тот остался навсегда, уснув в объятиях старшего. Чтобы Тэхён не просыпался один, с ужасом чувствуя вину, потому что он опять вырубился посреди ночи и Чонгуку пришлось уйти раньше. Слабое мычание привлекает внимание Тэхëна, и тот наконец выныривает из глубокой задумчивости, с удивлением замечая, что младший, удобно устроившийся на его руке, то и дело ерзает последние минут десять. А может даже и больше, трудно сказать наверняка. – Чонгукки, ты чего? – Тэ взволнованно приподнимается на локте, беглым взглядом окидывая чужое напряженное тело. – У тебя что-то болит? – шепчет он, пока спешно проверяет, не придавил ли случайно какое-нибудь из щупалец. С удивлением обнаруживает одно из них в своей руке – видимо, задумался и совсем не заметил, как машинально принялся поглаживать его. Щупальце все в вязкой слизи, она стекает по ладони вниз, хлюпает меж пальцев. И впервые ее настолько много. Остальные щупальца тоже глянцевито поблескивают в теплом свете ночника – Тэ даже забывается на несколько мгновений, потому как зрелище это завораживающее донельзя – будто перелив водной глади. Он, наконец, пересекается взглядами с Чонгуком. Собственные щеки неумолимо алеют, а дыхание замирает на полу-вдохе, когда Тэхён осознает, что именно послужило причиной того, что младший сейчас сверкает дико смущенными глазами, все его лицо покраснело, а колени крепко стиснуты. Чтобы окончательно удостовериться в своих догадках, Тэ на пробу мягко касается еще нескольких щупалец. Он всего лишь осторожничает, но Чонгуку кажется, будто старший нарочно делает это настолько тягуче медленно, что у него оба сердца колотятся как бешеные. – Тебе… тебе нравится, когда я касаюсь тебя, Чонгукки? Младший жмурится и ничего не отвечает, но по его сбившемуся дыханию, почти что задыханию, Тэхён может позволить себе понять – да, нравится. И пусть смущенный монстр пытается вцепиться в его предплечье в останавливающем жесте, это больше похоже на то, что он просто притягивает старшего ближе к себе, особенно, когда его ладонь перетекает на плечо, а минутами позже – на спину, пристраиваясь меж лопаток. Тэхён обнимает Чонгука, нашептывая, что все хорошо и ему не о чем переживать. Он желает помочь младшему немного успокоиться, а то влажные щупальца по всей кровати уже расползлись, тут и там клубясь кольцами. Однако позже приходит мысль, что он должен помочь Чонгуку, раз, пусть и не умышленно, начал все это. Чонгук после таких слов, конечно же, пытается отнекиваться, а после так вообще спешит скрыться под кроватью, как поступал всегда в минуты страха, смущения или еще чего-то подобного. Как жаль, что Тэхён изучил его настолько хорошо, что был к этому полностью готов. Коленом он проскальзывает меж извивающихся щупалец, немного наваливаясь сверху и не давая младшему какого-либо шанса сбежать. Ну, разве что тот отбросит свои щупальца – как ящерица хвост. Но тогда это точно будет что-то из разряда ужасов. Хорошо, что Чонгуку это не приходит в голову. Или, быть может, он вовсе к этому и не стремится? Стыдно, Чонгуку так невыразимо стыдно, что чужие ненавязчивые прикосновения подействовали на него так ярко. А больше всего он боялся, что Тэхён, заметив его состояние, скривит лицо и скажет, что это мерзко. Ведь он – не тщательно отобранная для акта спаривания жертва, которых обычно накачивали слизью так сильно, что они были совсем безвольными, полуживыми. Они не могли оказать сопротивления и совсем ничего не помнили наутро. Но это совсем не значит, что они не проклинали тех, кто делал это с ними. Чонгук множество раз слышал, что его щупальца мерзкие и отвратительные, и слышал он это не только на экзаменах. В его родном мире почитались щупальца темных оттенков, особенно красивым считалось, если на них не было какого-либо узора. У их Королевы были смольно-черные толстые щупальца без единого светлого пятнышка – эталон всего мира. Щупальца же Чонгука вызывали у большинства снисходительную жалость. Ну, не повезло, бывает. Именно поэтому, когда Тэхён не отталкивает его, а наоборот, принимается играться с мягкими отросточками на внутренней стороне щупалец, весь мараясь в обильно выделяемой слизи, Чонгук ощущает, как в груди что-то расцветает. Тэ ослабляет хватку, когда чувствует, что младший затихает и больше не пытается вырываться. Он вглядывается в его лицо, отмечая закушенную губу – Чонгуку сложно сдерживать рвущиеся из него звуки. И пусть они мало похожи на стоны, скорее, сдавленное мычание, у Тэхёна все равно по телу бегут мурашки. Ведь он еще несколько месяцев назад понял, что ему нравится этот странный, но очень милый мальчишка. Вдвойне волнительно ощущать, что у них это взаимно. Тэ гладит чужие щупальца, проходится по ним плотным кольцом из пальцев, собирая едва ли не литры тягучей слизи, что приобретает более насыщенный фиолетовый цвет. Набравшись смелости, даже осторожно целует младшего в румяную щеку, после, не удержавшись, оставляя еще около сотни по всему его лицу. Чонгук мечется по постели, бессвязно бормочет что-то, обвиваясь своими щупальцами обо все что под них попадется. И в целом, видно, что ему очень хорошо, но Тэхёна все равно не отпускает чувство, что что-то здесь не так. Ему кажется, что от таких незамысловатых действий младший не сможет кончить (или как там оргазмируют ему подобные?). Поэтому он смущенно интересуется: – Прости, где… где у тебя член? Я понятия не имею, где его искать. – Где мой… кто? – рывком вернувшийся в реальность Чонгук осоловело хлопает ресницами. Все тело ватное из-за разливающегося по крови вещества, что вызывало вожделение как у его вида, так и у людей, стоило им только коснуться слизи и вдохнуть ее аромат. – Я говорю про это. – схватив чужую руку, Тэхён укладывает ладонь младшего поверх своего возбуждения. Даже сквозь плотную ткань пижамных штанов ощущается, как там горячо. – А, – смущенно отзывается Чонгук, когда приходит запоздалое озарение, – ты про гектокотиль. Я не сразу понял, о чем ты спрашиваешь. – Гекточтооо? – морщит лоб старший. – Это член. Так где он у тебя? – Зачем тебе мой гектокотиль? – еще более смущенно и вместе с тем озадаченно спрашивает младший. Тэхëн порывается ответить в красках, но в итоге лишь громко пыхтит, потому что ему слишком стыдно озвучивать все то, что он видел в гей-порно и взял на вооружение, чтобы применить при удобном случае. Тогда он еще совершенно не подозревал, что этот случай у него будет с внеземной формой жизни. – Слушай, – все же говорит Тэхён, – я совершенно без понятия, как это делают там, у вас, поэтому сделаю так, как умею, хорошо? – Мы помещаем гектокотиль в самку, – зачем-то объясняет Чонгук. Может быть, от нервозности его язык становится слишком длинным, поэтому он болтает обо всем, что только придет в голову. Мимика Тэхёна красноречиво говорит о том, что он совершенно точно не самка и не даст в себя ничего поместить. Может быть, когда-нибудь потом, в туманном будущем, но точно не сейчас. Тем более, что для начала вообще не помешало бы увидеть эту загадочную гектоштуку. Может статься, что это нечто слишком большое и страшное. Спустя несколько сотен уговоров и заверений, что все хорошо, Чонгуку нечего стесняться или бояться, тот, наконец, показывает, сверкая при этом лицом цвета спелой клубники. Тэхён ни разу не видел младшего голым, поэтому мог только догадываться, как у него устроена нижняя половина тела. Судя по тому, что Чонгук иногда появлялся без своих щупалец, он каким-то образом мог где-то их прятать до нужного момента. И когда этот момент наступал, они появлялись прямо сквозь ткань свободных шортов (больше это напоминало юбку). Тэхён щупал их из любопытства пару раз, с удивлением установив, что ткань очень гладкая и прочная, но при этом без труда может мгновенно расходиться и срастаться обратно. Вот и сейчас на шортах появляется еще одна прорезь, откуда медленно появляется очень короткое щупальце. – Это все? – хочет спросить совершенно не впечатлённый Тэхён, однако из щупальца еще более медленно вылезает бледно-зелёный отросток, длинный и тонкий, тоньше, чем член, на его конце массивное продолговатое уплотнение – скорее всего, головка. – Вау, выглядит очень… необычно. – не сразу находится Тэхён. И что с этим делать? Он нерешительно тянет руку, с опасением касаясь гектокотиля, пока пытается определить для себя, как действовать дальше. Чонгук тихо мычит, потому как даже такое лёгкое прикосновение ощущается очень сильно. В его голове в это время сущий кавардак. В свой первый раз он делает это не с самкой своего вида, и даже не с обоеполыми сородичами. Он делает это с земным мальчишкой. И похоже, Чонгук совсем сумасшедший, потому что ему начинает казаться, что принимать ласку от Тэхёна гораздо приятнее, чем любой из экзаменов. Тэхён гладит его везде, куда только может дотянуться – по груди, рукам, копошащимся вокруг щупальцам и очень осторожно по чуствительному гектокотилю, плотно сжатое кольцо пальцев на котором может выбить из Чонгука совершенно сладкие, тихие, будоражащие стоны. В один из моментов Тэхён склоняется ближе, чтобы нерешительно прижаться своими губами к чужим. Чонгуку очень нравится это прикосновение. Обычно его облик отличается от человеческой формы, которую Чонгук принимает только в этом мире, в основном, чтобы меньше пугать людей. В истинном же облике у него нет таких человеческих пухлых губ, да и в его мире подобный обряд проявления чувств отсутствует. – Как… как это называется? – Что именно? – не совсем понимает Тэхён. – То, что ты делаешь. – Ты про поцелуй? – он еще раз склоняется над Чонгуком, чтобы показать то, о чем говорит. – Да. – с счастливой улыбкой, от которой щемит в груди, отзывается тот. Он еще несколько раз повторяет новое для себя слово, чтобы лучше запомнить. – Нравится целоваться? – Да. – снова положительный ответ. И кто такой Тэхён чтобы отказать в том, что так нравится Чонгуку? Он теперь, кажется, готов сделать абсолютно все, о чем тот только попросит. И пусть опыта в этом деле у Тэхёна не так много – пару быстрых, смущенных поцелуев на школьных танцах и короткие отношения с девочкой с параллели, Чонгуку и так все безумно нравится. Это читается в судорожных движениях его щупалец, которые, казалось, живут своей собственной жизнью. Тэхён окольцовывает несколько из них, чтобы измазать руку в скользкой слизи, и только лишь затем возвращается к гектокотилю, массивная головка которого потемнела на несколько тонов. Кожа здесь невыразимо нежная и приятная, а ещё более теплая, чем щупальца. Когда же Тэ целует Чонгука, одновременно с этим все еще лаская его странный член, младший стонет ему в рот, а его щупальца, успевшие обвиться вокруг различных частей тела Тэхёна, сжимаются сильнее прежнего, так что даже больно становится. Тэ шипит и в отместку кусает самое ближайшее, то, что обернулось вокруг его груди, концом примостившись на плече. Оно влажное, теплое и сладковато пахнет, отчего немного кружится голова. Может быть, поэтому Тэхён совсем не думает, когда ведёт языком по щупальцу, а после обхватывает губами кончик, принимаясь играться с ним. У Чонгука от таких совершенно необычных для него действий круглые глаза и сбившееся с ритма сердце. Никогда прежде он не видел, чтобы кто-то делал что-то подобное на экзамене. Казалось, просто никому в голову не приходило доставить ответную ласку. Чонгук и понятия не имел, что это, оказывается, настолько приятно. Неморгающим взглядом он жадно наблюдает за тем, как щупальце обвивается тонким кончиком вокруг чужого высунутого языка, гладит его и порой проворно заползает в жаркий влажный рот. Впрочем, Тэхён не позволяет ему продвигаться слишком далеко, прикусывая, когда стоит остановиться. Чонгук пробует сосредоточиться на ощущении того, как язык старшего проходится по чувствительным пупырышкам на внутренней стороне щупальца, и это настолько потрясающе в сочетании с движениями на гектокотиле, что мальчишка извергается потоками слизи практически сразу же. Тэхён, которого совершенно никто даже не предупредил о нагрянувшей разрядке, отплевывается от вязкой жидкости, что успела попасть в рот, потому что он немного заигрался с щупальцем. Он с удивлением замирает, когда ощущает ее вкус. – Ты сладкий. – заключает с полным восторгом. Чонгук никак на это не реагирует. Он лежит практически неподвижно, лишь грудь быстро вздымается, да щупальца продолжают вяло шевелиться вокруг. – Устал? – участливо интересуется Тэхён. Его пальцы зарываются в чужие спутанные, влажные, темные пряди, принимаясь нежно расчесывать. – Совсем нет. – мотает головой младший. Поясняет смущенно: – Я тоже должен тебе помочь. Губы Тэ растягиваются в неловкой улыбке, а его глаза округляются. В целом он выглядит так, будто его поймали за чем-то очень постыдным. – Такое дело… – нервно хихикает он, – я уже все. – Что? Когда? – Чонгууук, – покраснев, жалобно тянет старший. Пожалуйста, избавьте его от необходимости объяснять, что он кончил только от того, что рука Чонгука так и осталась лежать поверх его члена. Он всего лишь немного потерся о нее и уже спустил в трусы. Тэхён провалится сквозь землю, если ему придется рассказывать об этом. Слава всем богам, младший больше не расспрашивает его ни о чем. Лишь подтягивает несколькими щупальцами одеяло повыше, накрывая Тэхёна (самому Чонгуку практически никогда не было холодно, поскольку в его мире температура была значительно ниже), а еще одной гасит ночник. Тэхён долго ворочается, потому что вся кровать мокрая насквозь, как будто маленькому ребенку приснился унитаз. Однако менять сейчас постельное у него нет совершенно никакого желания – наверняка, уже около трех ночи. Лишь когда щупальца ласково опутывают его, а Чонгук утыкается носом в шею, Тэхён, наконец, проваливается в сон. О том, кто они теперь друг для друга и как быть дальше, он предпочитает подумать завтра на свежую голову.

🐙🐙🐙

Что делать в ситуации, когда обычно шумная студенческая комната вдруг становится тихой и пустой, потому что один сосед остается ночевать где-то у друзей в городе, а второй уходит на другой этаж к своей девушке? Возможно, какой-нибудь более прилежный студент посвятил бы это спокойное время домашке, но Тэхён решает, что пришло время, наконец, подрочить. Он не касался себя уже довольно давно, с тех пор, как довольно лайтовая домашка сменилась более основательными проектами, работой в группе, а также разнообразными презентациями и докладами едва ли не по всем предметам. Поэтому последнее время все мысли были о том, как бы уединиться где-нибудь. Вот только единственное место, где Тэхён мог позволить себе это сделать – душ. И хоть этот душ был общим только на их комнату, редко когда возможно было провести там больше двадцати минут. Потому как либо Намджун притащит что-то с дешевого рынка там, за углом, где ютятся бабули и дедули, продавая разнообразную, иногда совсем не съедобную на вид еду, а потом ломится к фарфоровому коню из-за очередного несварения желудка. Либо чистюле Хосоку вздумается помыться десятый раз за день (Тэ всерьез опасался, что у того скоро разовьется мизофобия). Дрочить же по-быстрому, впопыхах, Тэхён не хотел, в этом нет совершенно никакого кайфа. Да и слышимость в душе была практически идеальная. Поэтому оставалось только ждать любого удобного случая и надеяться, что он подвернется хотя бы в этом семестре. Как назло, в последнее время ему стал очень часто сниться Чонгук. Они не виделись уже довольно давно, пожалуй, с тех самых пор, как Тэхён переехал в эту общагу. И он понятия не имел, почему Чонгук больше не приходит к нему. Хотя, вероятно, у Хосока с Намджуном было бы очень много вопросов, если бы утром они обнаружили Тэхёна в объятиях незнакомого парня с щупальцами. И ещё больше, если бы они проснулись посреди ночи из-за стонов. В том, что Чонгук опять будет приставать к нему, Тэ почти не сомневался. Сначала младший сильно стеснялся новой стороны их отношений, хоть Тэхён всеми силами и показывал, что Чонгуку совершенно не о чем переживать и жалеть, ведь он все еще очень дорог Тэ. После той первой их ночи, младший не выходил за рамки дружбы ещё месяц или два (однако на краткие поцелуи все же отвечал). Тем удивительней, каким настырным он стал по прошествии нескольких лет. Тэхён до сих пор краснеет, стоит только вспомнить все те разы, когда он пытался делать домашку, пока его ноги неторопливо оглаживали влажные от слизи щупальца (первый признак возбуждения Чонгука). С каждой минутой они методично взбирались все выше и выше, заставляя Тэ крепче сжимать колени и елозить по стулу. Особенно его монстру нравилось оглаживать кожу под длинными просторными шортами. В такие моменты Чонгук едва ли не облизывался, наблюдая, как старший задыхается и совсем ни на чем не может сосредоточиться, поскольку щупальца всегда скользят где-то рядом, подразнивают, но никогда напрямую не касаются твердеющего члена. Это очень отвлекало и мешало, порой даже раздражая, потому что на некоторые предметы Тэ все же не мог забить, захлопывая учебник и устремляясь в сторону довольного донельзя своей выходкой Чонгука. Однако в последнее время ему очень хотелось взять свои слова обратно. Тэхëну не то чтобы от Чонгука нужен был один лишь секс, нет, далеко нет (разве что по первости, когда у них у обоих бушевали подростковые гормоны). Из дружбы с привилегиями их отношения переросли в… в отношения и переросли, как бы глупо это не звучало. Да, они не переписывались в телефоне каждую секунду, не гуляли по городу за ручку и не делали всего того остального, чем обычно занимались влюбленные парочки их возраста. Но это не значит, что они не были нежно привязаны друг к другу. Оба всегда с нетерпением дожидались каждой встречи, которые происходили не то чтобы часто (пусть Чонгук и изображал из себя старательного ученика, чтобы его частые хождения меж мирами не вызывали подозрений, все же пользоваться порталом каждый день он не мог – сил все еще не хватало). Сейчас, когда Тэхён лежал в полутьме в своей кровати, он как никогда ясно осознавал, до чего же ему было тоскливо и одиноко без любимого монстра под боком. От этого хотелось выть. От этого и еще от того, что Тэ никак не мог кончить, хотя, казалось, затер уже бедный многострадальный член до болезненно-неприятного жжения. Виной тому были то ли вечный недосып, то ли усталость, то ли просто он растерял весь свой хорни запал – неясно. Телефон с порнушкой полетел в сторону уже через пять минут, потому что Тэхён и так был не любителем смотреть подобное, а в раздраженном состоянии так вообще все происходящего вызывало исключительно лишь отвращение. Пытался он и в красках, со всеми мельчайшими подробностями, припомнить какую-нибудь из их ночей с Чонгуком (тот всегда упорно называл это актом спаривания), но даже это мало чем помогло. Последнее, что пустил в ход Тэ – свою богатую фантазию. Он пытался думать о чем-то очень грязном и стыдном, чего Чонгук никогда бы не сделал с ним или на что никогда не согласился бы. И в какой-то момент ему начало казаться, что его фантазия уж слишком разыгралась, поскольку ощущения щупалец по всему его телу стали чересчур реальными, чересчур правдоподобными. Даже кожу начало холодить, словно на ней действительно оставались разводы слизи. А потом Тэхён распахнул глаза и чуть не закричал на всю общагу, потому что его фантазии вдруг стали реальностью – тёмные, влажно поблескивающие щупальца ползли к нему со всех сторон, чтобы скорее приласкать. Тэхён, словно опасаясь, что они вот-вот пропадут, развеятся пыльным вихрем, судорожно хватается за ближайшие из них, чтобы убедиться в том, что это не галлюцинация. Однако щупальца ловко изворачиваются, вместо этого окольцовывая запастья самого Тэхёна и утягивая его руки наверх, чтобы он больше не мог себя касаться. Снова дразнят, заставляя всхлипывать и нетерпеливо извиваться на постели, пока одно из щупалец почти лениво водит самым кончиком по его оголенному животу, то спускаясь до тазовых косточек, то поднимаясь выше, чтобы огладить ключицы. И когда Тэхён уже почти воет от невозможности коснуться себя, а с его члена начинает вязко капать, Чонгук решает, что настала пора появиться. – Помочь? – тёмная лохматая макушка появляется между ног Тэхёна. И тот даже слова сказать не может, потому что, во-первых, он все еще в шоке, что наконец-то может видеть младшего спустя столько времени, а во-вторых, Чонгук улыбается уж слишком самоуверенно. И, что греха таить, невозможно обворожительно. Даже в темноте заметно, что младший заметно возмужал за то время, пока они не виделись, став еще более очаровательно-сексуальным. Тэхён наглядеться на него не может, отчаянно желая, чтобы кто-нибудь уже включил, наконец, свет. Еще более нестерпимо хочется Чонгука обнять, крепко-крепко, до треска в костях обоих. Но вместо всего этого Тэ возмущенно шипит: – Придурок, какого черта?! Где ты был все эти полгода? – я скучал так и не срывается с его губ. Он захлебывается несдержанным стоном, ведь Чонгук, похоже, совершенно не обращая на него никакого внимания, в это время очень уверенным собственническим движением окольцовывает ладонью его член, на пробу облизывая истекающую головку. – Не мог найти проход к тебе. – все же отзывается монстр, на мгновение отрываясь от своего занятия. Одним из щупалец он нашаривает и включает ночник (забавно, что это тот же самый), потому как в темноте видит откровенно хуево. – Однако проход вот здесь я вижу кристально ясно. Тэхён округляет глаза. Нет, он это серьезно? Они не виделись столько времени, он очень скучал и переживал, где там его монстр пропадает, все ли с ним в порядке, увидятся ли они теперь вообще когда-нибудь снова, а Чонгук что? Не успел появиться, уже лезет трахаться! Да еще таким совершенно наглым образом – даже не удосужившись спросить разрешения, уже обвивает тесными кольцами член Тэ, а сам плавно, словно змея, поднимается выше. Короткий взгляд глаза в глаза, и Чонгук прижимается к его губам с настойчивым поцелуем. Тэхёну дурно. От собственных ярких ощущений, которые даруют ему влажные поглаживания щупалец; от близости Чонгука, чья красота заставляла задыхаться; наконец, от разгорающегося желания, что мгновенно захлестывает собой, заставляя желать больше, больше и еще больше. Тэ знает, что уже попал под влияние выделяемой слизи, однако он решает оставить все упреки и вопросы на потом, вместо этого же предпочитает отдаться удовольствию, которое так неотступно желает подарить ему Чонгук. Тем более что в рот Тэхёна проскальзывают сразу два щупальца, полностью лишая его возможности говорить. Они трутся самыми кончиками о его язык, щеки и небо, сплетаясь в каком-то своем размеренном танце. Тэ осознает, насколько успел соскучиться по этому легкому, сладковатому вкусу, от которого, в отличие от настоящих сладостей, никогда не затошнит. Краешком сознания он припоминает, как Чонгук говорил, что для каждого человека их слизь обладает наиболее любимым и приятным вкусом, чтобы у жертв было как можно меньше желания воспротивиться вторжению щупалец. Все в их организмах было устроено так, чтобы привлекать жертву к спариванию. А спаривание было смыслом их жизни, в этом Тэхён успел убедиться. Между ягодиц становится мокро. Судя по нежным поглаживаниям, одно из щупалец притиралось там, кончиком касаясь сжатого колечка мышц. Вскинув голову, Тэхён на несколько мгновений вынырнул из тягучего марева, что опутало все сознание, заставляя тело расслабляться. Глаза его пораженно округлились, в то время как взгляд напротив оставался спокойным. – Страшно? Не бойся, я не сделаю тебе больно. Я позабочусь о том, чтобы тебе было исключительно, – монстр облизывает его сосок, – приятно. Тэхён откидывается обратно на подушку, пытаясь справиться с этим мягким, заговорщическим шепотом, тягучим медом льющимся в уши. Чонгук продолжает втягивать в рот его соски, для еще более ярких ощущений заменяя щупальца на члене собственной ладонью, что движется куда более приятно. Самый кончик притирающегося к колечку мышц щупа проникает внутрь. Тэхён стонет от множества ощущений. Из-за щупалец во рту получается приглушенно. Чонгук действительно растягивает его очень бережно и осторожно, продвигаясь по миллиметру, так что Тэ даже не может сказать, в какой момент он расслабляется и машинально начинает сам подмахивать бедрами навстречу. Его мозг включается только тогда, когда в поле зрения появляется чужое, донельзя сытое лицо. Чонгук протяжными, медленными мазками лижет уголок его губ, собирая потеки слюны вперемешку с жидкостью из щупалец. Тэхён готов обкончаться только от вида того, как тот играется с щупальцами у него во рту, практически отбирая их. Он смаргивает повисшие на ресницах капли слез, чтобы не мешали наслаждаться зрелищем того, как собственные щупальца трахают Чонгука в податливый рот, заставляя его задыхаться и закатывать глаза. Сам Чонгук с наслаждением наблюдает за тем, каким голодным, жаждущим взглядом смотрит на него старший. Вся его сущность трепещет от исступления, приносимого единением их тел. Тэхён коротко вскрикивает, когда щупальце внутри вдруг сменяется более толстым и напряженным. Следом он с потрясением чувствует, как что-то проникает в него еще глубже, распирая стенки. Та штука, – вспоминает он. Гектокотиль. Чонгук затыкает ему рот напористым, мокрым поцелуем, чтобы заглушить звуки. Тэхён ожидает, что тот начнет толкаться в него, однако младший предпочитает вернуть свою руку на его член, принимаясь с оттягом надрачивать, большим пальцем проходясь по чувствительной уздечке. Кончают они практически в одно время, Чонгук запаздывает на пару мгновений, напрягшись всеми щупальцами, прежде чем обильно излиться. – Вот так я должен был появиться в твоей жизни, малыш. – с ухмылкой говорит он через некоторое время, когда немного переводит дыхание. Не хватает только солнечных очков, развевающейся от дуновения ветра укладки и блеснувшей ослепительной улыбки. – Ты… Ты… – Тэхён задыхается от возмущения. Ну, и чуть-чуть из-за того что у него совсем нет сил. – блять. – сдается он, после жалобно проскулив: – Чонгуууук, я скучал. – Тшш, все хорошо, я рядом, – поспешно успокаивает Чонгук, завидев в любимых глазах слезы. Он опутывает старшего всеми своими конечностями, таким образом надеясь показать всю затапливающую его сейчас любовь. – Я смог, наконец, отыскать к тебе путь и настроить портал. Обещаю, буду появляться так часто, как только смогу. Он шепчет еще множество успокаивающих слов, в конце концов сумев убедить Тэхёна в том, что больше не исчезнет. Только тогда тот разжимает свои медвежьи объятия, а сам Чонгук вздыхает от облегчения, потряхивая онемевшими щупальцами. – Останься со мной, пожалуйста. – сонно говорит старший и потирает слипающиеся глаза. – Хорошо. Но только до утра. Теперь меня с легкостью могут обнаружить. – намекает он на соседей, пока осторожно втягивает гектокотиль обратно и выскальзывает из растянутой дырочки. Тэхён тонко взвизгивает, когда внутрь практически сразу же проникает щупальце. – Эээй, я не буду спать с твоей кончой в заднице, даже не думай, – возмущенно оборачивается он, на мгновение растеряв всю сонливость. – Я всего лишь хотел прибраться за собой. Извращенец. – со всей невозмутимостью отвечает Чонгук, пока щупальце выгребает остатки слизи и спермы, а его губы растягиваются в улыбке при виде чужих запылавших от смущения ушей. Когда старший отворачивается обратно, он наклоняется и шепчет прямо в ухо: – Но если ты хочешь, чтобы я излился в тебя поочередно каждым из своих щупалец, так что твой живот совершенно прелестно раздулся бы от количества моей спермы, то мы с легкостью можем это устроить, малыш. Ты только попроси. Тэхён тяжело сглатывает и ничего не отвечает. Ему показалось, или его член заинтересованно дернулся?

🐙🐙🐙

Тэ предполагал, что когда-нибудь неуемное желание секса Чонгука встанет ему костью поперек горла, и он оказался прав. У Кима диплом на носу, но вместо этого он занят тем, что втрахивает своего милого монстра в кровать, заслушиваясь его скулежом, громкими стонами и мольбами не останавливаться. Его щупальца извиваются по всей широкой кровати, как и всегда цепляясь за все подряд. И ладно бы это было обоюдное желание, этакая внезапно нахлынувшая страсть, но нет, спермотоксикозом страдал один лишь младший, бродя по съемной квартире привидением и стеная о том, когда же уже наконец его любимый хён сдаст свой дурацкий диплом (не раньше, чем через полтора месяца, Чонгукки, ох, не раньше). Щупальца хаотично скользят по предплечьям, оглаживают бедра, хватаются за щиколотки. Незаметными движениями они крадутся по голеням, а затем ползут вверх, обвиваясь вокруг ляжек. – Чонгук, – предупреждающе говорит Тэхён, ведь уже улавливает намерения друзей своего монстра. Однако младший лишь слабо мычит в ответ, в это время занятый тем, что растворяется в пространстве от ощущения того, как потрясающе вбивается в него старший. Пожалуй, полностью воссоздать строение тела самца человека было лучшей его идеей. Одной дыркой больше, а сколько впечатлений. Жаль, конечно, что Тэхён наотрез отказался от идеи, чтобы он скопировал женские половые органы, ведь так, по его мнению, было бы еще интереснее. Чонгук так же думает о том, что сделал правильный шаг, когда стал все чаще предпочитать пассивную роль. Да и как может быть по-другому, если Тэхён теперь выглядит и ведет себя настолько доминантно, что перед ним немедленно хочется рухнуть на колени. Что Чонгук и делает с превеликим удовольствием. Из мыслей его вырывает шипение старшего, и только тогда монстр обращает внимание, что одно из его щупалец пробралось в чужую задницу, принимаясь там притираться. – Если ты будешь так делать, то я уйду, – рычит Тэхён. Отточенным движением он извлекает строптивое щупальце и прижимает его голенью к кровати, чтобы больше не посягало на его промежность. Тэ делает вид, что ему жутко не нравится, когда он трахает Чонгука, а в это время тот трахает его в ответ своими щупальцами, но на самом деле, он просто смущается того, что каждый раз кончает от этого уже через минуту. И в отличие от младшего, который, кажется, готов к сексу и днем, и ночью, только пальцем помани, у него не встает так же мгновенно. – Прости, х-хён, я не контролирую это… – Так старайся лучше. – в наказание Тэхён делает намеренно грубый, глубокий толчок. – Или я слишком хорошо тебя трахаю? Так, что ты даже соображать не в состоянии, а? – он касается места чуть выше чужой задницы, откуда и берут свое начало все щупальца Чонгука, располагаясь кругом. Кожа здесь очень нежная и невероятно чувствительная, продолжительное касание может заставить младшего метаться по всей постели и бесконтрольно всхлипывать. – Знаешь, жутко забавно, что тентаклемонстр у нас ты, но тебя же и трахают. Чонгук скулит и весь сжимается от этих слов. Ему очень стыдно, что он завелся в самый неподходящий момент и отвлек старшего от его важного дела, но… такая уж у его вида любвеобильная природа. И ей весьма и весьма сложно противостоять. Именно поэтому Чонгук, наверное, и соблазнял любимого хёна, всячески приставая и провоцируя, однако в ответ тот лишь ругался, что у него еще пятьдесят страниц и просто зверский научный руководитель, которому нужно сдать все в самом идеальном виде в конце недели. – Это у тебя тут целых двенадцать членов, а не у меня, – необдуманно проворчал тогда Тэхён, совершенно не ожидая, что в ответ Чонгук холодно скажет: “Что ж, тогда пойду и воспользуюсь ими”, а после завалится на кровать и действительно примется себя ублажать. Конечно же, Тэ просто не мог не возникнуть рядом за доли секунды, нависая сверху и сверкая молниями из глаз. Что же, если Чонгуку так хочется, то пусть получает. И Тэхён сделает все, чтобы младший ходил пришибленным еще целую неделю, пуская в ход грубость, грязные разговорчики и собственную богатую фантазию. Его малыш просто иногда не совсем понимает всю важность того, что делает Тэхён. Все эти занятия вроде диплома, консультаций и прочего кажутся инопланетному монстру жутко странными и непонятными, зачем вообще хён тратит на них свое время, когда вот он, Чонгук, подкатывается под бок и ластится, выпрашивая внимание. Но, стоит отдать Чонгуку должное, он со всем рвением пытается понять устройство окружающего его мира, порой часами зачитываясь разнообразными статьями из википедии. Также он все чаще и чаще проводит свое время здесь, в этом мире, с каждым днем все больше приспосабливаясь и походя на настоящего человека. Чонгук даже каким-то образом устраивается на подработку в магазинчик недалеко от дома. Говорит, что делает это с целью более глубокого изучения повадок людей. Питается он в основном морепродуктами – это единственное, что он более-менее переносит, особенно обожая рыбу (и всю зарплату спуская, кажется, только на нее). Со своей стороны Тэхён тоже делает множество открытий о любимом монстре. Одним из самых удивительных оказывается наличие у Чонгука пары ядовитых слюнных желез. Он мог быть очень сильным и пугающе опасным, был способен запросто поднять кровать или диван, пока убирался по дому. Но только для Тэхёна оставался мягким и совершенно очаровательным, порой все еще смущаясь, когда дело доходило до постельных игр. Вот и сейчас он лихорадочно краснеет, сверкая своими глазами, пока наблюдает за тем, как Тэхён стимулирует одно из его щупалец, заставляя обильно выделять слизь, а после подносит то к сжатой дырочке. Чонгук, словно всегда готов, часто ходит по дому в одной лишь длинной футболке, поэтому не нужно утруждать себя тем, чтобы оставить его без штанов или белья. Тем более что прикрывать наготу младшему незачем – его член все равно скрыт внутри тела. Щупальце недолго кружит возле входа, размазывая свою слизь по коже, а после осторожно погружается внутрь, двигаясь короткими толчками. Чонгук скулит от сверхстимуляции и хватается рукой за свой показавшийся член, принимаясь быстро двигать запястьем (давным-давно какой-то из ночей он подсмотрел, что так делает Тэхён). Сам Тэхён в это время, неотрывным взглядом любуясь на своего сладкого монстра, такого взмыленного, раскрасневшегося и распаленного, неторопливо посасывает кончик одного из щупалец, лаская его языком по чувствительным отросточкам на внутренней стороне. Затем он опускает это щупальце на чужую шею, вокруг которой то сразу же обвивается, проскальзывая своему хозяину в податливый рот. Тэ прекрасно знает – когда Чонгуку становится хорошо, тот словно отключается, так что его щупальца начинают жить своей собственной отдельной жизнью. Знает он также то, что были они всегда очень ненасытными, только дай волю заползти куда-нибудь. – Посмотри на себя. – кривит губы в усмешке Тэхён, глядя на то, как от немного грубых толчков младший начинает задыхаться, а из его глаз текут слезы. – Тебя трахают твои же щупальца. Чонгук мычит, потому что знает, что выглядит совершенно бесстыже-развратно, однако сейчас он не в силах заставить щупальца остановиться. Ему хорошо до поджавшихся пальчиков на ногах. Тэхён укладывается на живот, по пути отбиваясь от покушающихся на все его отверстия щупалец, для надежности кусая особенно настырных, и берет в руки гектокотиль. Языком он проникает в едва раскрывшуюся щелку канала, чем вызывает несколько протяжных, приглушенных стонов. Недолго играется так, после уступая место очередному щупальцу, что обхватывает гектокотиль кольцами, принимаясь сокращаться и влажно тереться о нежную кожу. Сам же Тэхён кончиками пальцев проходится от гектокотиля вниз, касаясь покрасневшей кожи вокруг того места, куда так сладострастно вбивается щупальце. Здесь он тоже играется, большими пальцами шире разводя дырочку и ловя дрожь в чужих крепких бедрах. Чонгук без труда может выдержать сразу три своих щупальца, все благодаря тягучей слизи, поэтому Тэ может не заморачиваться с растяжкой. Это позволяет ему без опасений за сохранность чужой задницы добавить к щупальцу два своих пальца, двигаясь с ним в рассинхроне и подразнивая этим младшего. Впрочем, долго играться ему не дают. Чонгук щупальцами подтаскивает Тэхёна ближе, нетерпеливыми движениями стягивая его нижнее белье до колен. Тэ решает больше не мучить своего уже порядком исстрадавшегося монстра, поэтому не медлит, когда обхватывает член и приставляет его к влажной дырочке, сразу же толкаясь внутрь. Оба они стонут от шквала ощущений, а Чонгук так вообще едва не плачет от переизбытка чувств, ведь это именно то, что он так хотел получить. Тэхён осторожно вытягивает одно щупальце из растянутой дырочки, поскольку то будет только мешать, а второе из чужого рта, собираясь насладиться всегда громкими, несдержанными стонами. Самое потрясающее в теле Чонгука то, что даже после такой сильной растяжки он может сделать так, чтобы внутри было снова тесно, принося максимум соприкосновения. Тэхён понимает, что Чонгук правда не контролирует свои щупальца, когда те оплетают его ноги и пытаются незаметно юркнуть внутрь. В конце концов, из-за его учебы секс сейчас вещь у них довольно редкая, и наконец дорвавшись до него, младший полностью теряется в спектре ощущений. Поэтому ругается Тэ не всерьез, не испытывая ни капли злости. Больше по душе ему все эти грязные разговорчики, из-за которых Чонгук смущенно жмурится, так восхитительно сжимаясь вокруг члена, что Тэхён долго не выдерживает, вскоре кончая. Из-за ощущения наполненности, младший вторит ему. Его обмякшие щупальца устало валятся на кровать. Они лежат так еще немного, каждый пытается отдышаться. Тэхён обреченно вздыхает. Ему все еще нужно дописать долбанный диплом. Поэтому он с сожалением оставляет разморенного, абсолютно затраханного и такого счастливого Чонгука валяться кверху задницей, сам же плетется обратно за стол. Тэ очень надеется, что его любимый монстр сексуально не активизируется в ближайшие дни, а иначе, он клянется, точно свяжет щупальца Чонгука в узлы между собой.