О политике и... любви

Оби-Ван разговаривал по голопроектору с мастером Пло Куном, когда его нашла Сири Тачи. Молодая женщина из вежливости не стала вмешиваться в разговор собеседников. Однако Кеноби понял, что у нее к нему имеется какое-то дело, и возможно, срочное. Извинившись перед келдорианином, он отключил связь и повернулся к ней.       — Здравствуй, Сири, — тепло поприветствовал ее рыцарь.       — Здравствуй, Оби-Ван, — хмурясь ответила она и сделала несколько шагов навстречу к нему. Заметив неважное настроение своей подруги, Кеноби удивленно спросил.       — Что-то произошло — на тебе лица нет? Тачи сложила руки на груди, словно подчеркивая серьезность разговора.       — Да, случилась очень неприятная вещь, Оби-Ван. Твой ученик, Энакин Скайуокер, угрожал моему падавану, Ферусу, что изобьет его. Вот теперь Кеноби действительно удивился — нет, не тому что Энакин проявил агрессию. Рыцарь знал, что Скайуокера не исправить — только магистр Винду имел над ним какую-то странную власть. Ему даже казалось, что не ведающий страха светловолосый парень боится главы Совета. Он считал полезным, как можно чаще приводить Скайуокера в Совет — пусть досточтимые магистры направляют ученика на путь истинный. Тем не менее Оби-Ван переспросил Сири.       — Энакин угрожал Ферусу? Та кивнула, подтверждая сказанное.       — И не только ему, но и другому ученику — Тру Вельду. Я понимаю, в какую ситуацию ставлю тебя, но больше так продолжаться не может. Я не прошу тебя поговорить с ним — прости меня, но здесь нужно действовать по другому. Кеноби сник. Настрой его подруги явственно свидетельствовал о том, что на этот раз его ученик действительно перешел все границы. Правда раньше с ним такого не случалось — юноша дружил с несколькими другими падаванами в течении ряда лет, и всегда поддерживал приятельские отношения, не ссорясь с ними. Но угроза физического насилия, это было что-то новое.       — А в чем, собственно, причина такого поведения? У них вышел какой-то конфликт? — поинтересовался Оби-Ван. Сири тяжело вздохнула. Какой же он непонятливый.       — Да, да-да!.. Совершенно точно — конфликт. Ферус и Тру шли на медитацию, когда встретились с ним и с Даррой Тел-Танисс, ученицей Соэры Энтаны.       — Я знаю ее, — вставил словечко Кеноби. Тачи продолжила.       — Так вот, они обратились к Энакину с каким то самым пустяковым вопросом. А тот начал локти закатывать. Еще немного, и точно случилась бы драка, но девочка его остановила. Оби-Ван призадумался. Все, что он сейчас услышал, было очень неприятно. Неужели его ученик, рисуясь перед своей знакомой, решился на такой поступок? И хорошо, что его еще и удержали. Как же стыдно теперь. Он хмыкнул.       — Значит, опять визит в Совет. Знаешь, мне не хотелось бы этого делать. Магистры могут счесть меня неумехой, и лишить возможности обучать Энакина. Кроме того, это отразится на моей репутации не самым лучшим образом. Джедайка всплеснула руками словно в сильном негодовании.       — Значит ты хочешь позволить ему и дальше угрожать бедным мальчикам? А если твой ученик воплотит в жизнь свои угрозы, и все-таки изобьет их? Он не ведет себя как младший джедай. Уж лучше бы он оставался там, где вы его подобрали! С такими замашками его место в какой-нибудь банде, но не в благородном Храме, принадлежащим Светлой Стороны Силы.       — Но Сири!..       — Никаких «но», Оби-Ван! Тебе нужно действовать твердо. Заставь своего ученика подчиняться тебе. Пусть он принесет свои извинения Ферусу и Тру за свое поведение. И тогда, может быть, я смягчу свою позицию. Кеноби понуро стоял у большой приборной доски. Вечно у него проблемы из-за Энакина. Как же это все ему надоело! Постоянно то одно, то другое. Раньше он сбегал из Храма, а теперь вот стал более открыто проявлять свой жесткий характер. Откуда он у него? Дурная наследственность? На самом деле неважно. Пусть падаван и хорошо учится, но это еще не все. Нужна лояльность, нужна покорность. И Кеноби добьется этого от Скайуокера, наконец.       — Ты права, Сири, — решительно произнес он. — Давай найдём Энакина, и разрешим эту проблему.

***

Прошло всего пара дней, как они не виделись, а Дарра уже не могла обходиться без Энакина, — без его присутствия рядом с ней. Без сильных рук тайком качающих ее, когда они оставались наедине, без ободряющих слов, поддерживающих и таких теплых. Без его синих, бездонных глаз, в которых она однажды утонула безвозвратно. И без его нежных губ, ласкающих ее губы… Ей очень нужно найти его, чтобы снова пропасть в его крепких объятьях, забыться от этой угрюмой повседневности, ощутить себя под надежной защитой. Едва выполнив задание своего мастера, Дарра было засобиралась уйти.       — Куда это ты собралась? — сурово произнесла Энтана. Девушка вздрогнула.       — Но вы же сказали мне, что как только мы закончим, я должна буду отправиться к учителю Кеноби? Энтана покачала головой.       — Я изменила свое решение, — последовал ответ. Все надежды Дарры на встречу с Энакином хоть на пять минут, грозили обрушиться.       — Но почему, учитель? — спросила она.       — Какая разница! Я не обязана отчитываться перед тобой. Ты моя ученица, а значит должна выполнять мою волю — вспомни, что об этом говориться в кодексе джедаев. Эти постулаты никому не должно нарушать. Выслушав упрек джедайки, Дарра низко поклонилась ей.       — Простите меня учитель. Видя ее покорность, Энтана снисходительно улыбнулась.       — А теперь возьми свой светомеч, и повтори вчерашний урок от начала и до конца. Девушке стало грустно от того, что ее встреча с Энакином не состоится, но она постаралась поглубже убрать свою печаль.       — Хорошо, учитель. Я начинаю, — активируя светомеч произнесла она, и заняла боевую стойку. Но про себя она твердо решила — же увидеться с ним.