О политике и... любви

Идя по коридору, Энакин думал, что на роль экскурсовода он годится менее всего. Это была какая-то странная прихоть Йоды, которую ему теперь приходилось исполнять. Но всё же лучше, чем снова оказаться в полу тёмном зале Совета, где заседали магистры, являвшиеся трибуналом для, как им думалось, непокорного юноши. Как правило, их было трое — сам Винду, келдорианин Пло Кун, и цереанин Ки-Ади-Манди. Иногда к ним присоединялся также иктотч Саеси Тиин. Хотя прежде встречи проходили при свете дня, в последнее время собрания стали переноситься на вечер, когда за окном уже сгущались сумерки, и только разноцветные огни столицы разгоняли сгущающуюся за окнами тьму. Энакин чувствовал тревогу, и с большой неохотой, даже с отчаяньем, был вынужден присутствовать на них, чувствуя на себе пристальное внимание старших джедаев, которые, нахохлившись словно хищные птицы, со значимым видом сидели в креслах напротив него. Первым слово обычно брал Винду. Насупясь, глава Совета принимался распекать парня за все прегрешения — явные или мнимые, которые Скайуокер совершил в свою бытность ученика рыцаря Оби-Вана Кеноби. После таких «бесед», Энакину плохело — не физически, но морально. Словно обнажённую душу поливали кипятком, выставляя её в итоге на всеобщее посмешище и срам. В такие времена юноша по нескольку недель не мог прийти в себя, ощущая своё тело и разум словно бы отторгнутыми куда-то вдаль. Ему хотелось испытывать самые негативные чувства — гнев, жестокость, агрессию, и он с большим трудом их подавлял, боясь хоть на секунду оказаться тем, что рвалось у него изнутри. Энакин опасался Винду, избегал встреч и любых контактов с ним, как только мог. В эти периоды он был тих, проводя сам с собою невероятную по сложности борьбу. Кеноби же считал, что магистры благотворно влияют на его ученика, и был очень доволен этим обстоятельством, не подозревая о том, какие страсти на самом деле кипели вокруг. Но сейчас всё хорошо. Он не в зале Совета, а ведёт содержательный разговор с сенаторами Органой и Мотмой. Их спутники, бывшие, видимо, секретарями и телохранителями, остались перед входом в здание, ожидая своих господ. Хотя Органа и был ему неприятен, но Скайуокер решил не выказывать никакого недовольства, и лишь исполнить то, о чем его попросил Йода. Энакин неплохо знал историю Храма — он вообще был хорошим рассказчиком, увлечённо повествуя о событиях, которые происходили в его стенах. Органа важно кивал ему, и задавал короткие вопросы на интересующие его темы. Мотма же больше молчала, осматриваясь по сторонам. Она впервые оказалась в этом месте, и была впечатлена грандиозностью сооружения, о чём и поведала собеседникам.       — Вот так выглядят апартаменты наших защитников, Мон, — посмеиваясь сказал ей Органа.       — Это внушает, — пробормотала женщина, озираясь по сторонам. Энакин решив, что нашёл в ней благодарную слушательницу, добросовестно пояснил.       — Внутренние колонны, к сожалению, не оригинальные — когда-то давным-давно Храм был захвачен ситхами под командованием Дарта Малгуса. И они… — он не успел закончить.       — Да уж, — перебил его Органа, — Всё это очень и очень интересно. Но у меня есть к вам один вопрос, молодой человек.       — Конечно, спрашивайте — я постараюсь вам ответить, господин Органа, — отозвался парень. Они остановились у большого панорамного окна, из которого было удобно обозревать площадку за стеной Храма. Органа внимательно посмотрел на юношу перед тем, как начать свою речь. Сенатор ожидал реакции от собеседника. Юноша, в свою очередь, спокойно приготовился выслушать его.       — Я вижу, что годы вашего обучения не пропали втуне. Это замечательно — вы способный ученик джедая, как нам и говорили.       — Спасибо, — вежливо поблагодарил сенатора Энакин. Органа приятно улыбнулся, стараясь расположить его к себе. Во всяком случае, так казалось внешне.       — И между тем, вы могли бы найти более эффективные применения своим талантам. А вот это уже прозвучало неожиданно. Разве сенатор не знает, что Энакин не свободен в принимаемых решениях касательно самого себя. Кеноби постоянно контролировал все его действия, зачастую резко пресекая их, если рыцарю что-то не нравилось. В такие моменты Скайуокер был заперт обстоятельствами собственного ученичества, и уступал внешнему давлению своего мастера.       — О чем вы, господин Органа? — несколько помедлив, осторожно спросил он.       — Только о том, что сказал, молодой человек, не более того, — любезно, но несколько надменно начал сенатор. — Вы очень успешны как джедай — член Ордена, но у вас есть ещё и гражданский долг. И этому долгу вы обязаны следовать. Энакин все ещё не понимал, куда клонит Органа.       — Определенно да, я согласен с вами, — ответил он сенатору. Внутренне собравшись словно для броска, Органа продолжил.       — Видите ли в чём дело — контакты Галактического Сената и Ордена джедаев довольно ограничены. Вы пользуетесь значительной автономией, и по большинству вопросов не подотчётны ни Сенату, ни даже канцлеру, как избранному главе Республики. В рядах народных представителей витает недовольство таким вот положением дел. Не скажу за всех, но подобные настроения разделяют довольно большое число сенаторов. Лично у меня это вызывает тревогу. Я всегда знал, что Орден это тот фундамент, на котором основывается развитие нашего общества. Джедаи приносят клятву верности Республике и демократии, и есть большая несправедливость в том, что вам не доверяют. Более того, вас опасаются, а может быть даже и ненавидят. Полагаю, что вы думаете сходным со мной образом? Энакин понимал, о чём говорит сенатор. Ему самому не раз приходилось слышать в свой адрес оскорбительные возгласы чем-то недовольных обывателей, природу которых он никак не мог понять. Ведь молодой джедай столько сделал важного и полезного для этих людей — он был дипломатическим представителем и миротворцем в военных конфликтах, боролся с организованной преступностью, помогал попавшим в беду живым существам по всей необъятной галактике. И все же Органа был прав.       — Да, — подтвердил он. — Вы правы. Между тем, сенатор скрестил пальцы, словно в каком-то заклинании, увлечённо продолжая.       — Повторюсь, это очень большая несправедливость, и хорошо что вы признаете этот факт. Мы с сенатором Мотмой как раз занимаемся поисками, гм, друзей из рядов вашего Ордена. Соединив усилия, мы сможем добиться в будущем превосходного результата. Хотя Органа и не назвал его напрямую, Скайуокер мгновенно понял, что это предложение адресовано именно ему.       — Но господин Органа, я всего лишь падаван…       — … Который стоит многих мастеров, дорогой Энакин, — торжественно закончил сенатор. В этот момент в разговор вмешалась Мотма.       — Вы, вероятно, хотите какой-то конкретики? Спрашивайте, что вас интересует? Энакин поначалу даже не знал, что отвечать. А Йода знает о том, что сенаторы собираются привлечь его к каким-то своим замыслам?       — Мон, не торопись, — мягко упрекнул свою спутницу Органа, — молодому человеку наверняка будет интересно узнать как можно более полный расклад. Ведь так? — спросил он. Энакин лишь как-то неловко развел руками, что, очевидно, было принято как знак одобрения. Органа подошёл к окну. Вечерние часы багрово-красного заката тревожно отражались в стеклах огромных смотровых окон Храма. Вероятно, это был какой-то символизм происходящий от напряжённой ситуации, когда юноша совершенно не знал, что ему сказать или возразить в ответ. Органа начал.       — Старые времена подходят к своему завершению. Двадцать пять тысяч лет назад, наши предки, пройдя полосу кровавых конфликтов, войн, восстаний, разорения, и всеобщего упадка, основали великое общество, зиждившееся на демократических принципах, разработанных отцами-основателями — философами, поэтами и гуманистами. Эти принципы казались незыблемыми бесчисленное количество поколений существ разных рас и культур, рождающихся и умирающих под сенью старых законов. Они прошли проверку временем, устояв в самых непростых жизненных коллизиях. Тысячу лет назад, после войн с ситхскими мятежниками, произошла Руусанская реформа, когда после тяжёлого противостояния и нашей общей победы, мы, неожиданно, пришли к выводу, что впервые нужно что-то кардинально менять. Но чёткого ответа как поступать и действовать, как мыслить, не знал никто. Предпринятые тогда меры оказались во многом ошибочными, и завели нас не туда, куда следовало. Вместо прогресса мы получили откат, и потеряли гораздо больше, чем могли бы, если бы до этого были бы приняты верные решения. Республика стала чахнуть, и ей требуется срочная, безотлагательно помощь. Но не только ей. Орден джедаев также пострадал в этих тяжёлых временах. Ваше влияние и значимость сильно сократились. Вы заняли неподобающее вам положение, уйдя в куда-то в тень, и став более похожими на миф, нежели реальность. Сенатор замолчал, пытливо окидывая Энакина взглядом — как он отреагирует на его заявление. Но тот молчал, вслушиваясь в каждое слово.       — Энакин, я и мои соратники желаем воссоздать Республику в прежнем её великолепии. Обновлённое общество будет основано не на силе, а на интеллекте. И в нем каждому найдется достойное его заслуг место. При том условии, конечно, что он не выступит против нас. Замечу лишь, что этого не следовало бы делать никому. Я бы точно не советовал бы.       — А что вы сказали мастеру Йоде, когда хотели меня видеть? — спросил Скайуокер. Органа вздохнул.       — Что я сказал мастеру Йоде, это совсем не важно сейчас. Мне нужно знать, что скажете вы. Энакин Скайуокер, я хотел бы видеть вас в числе наших союзников. Вы можете сослаться на вашу молодость и неопытность в делах политики. Это так. Но тем и лучше, что вы постигнете превосходящий вас опыт в компании своих единомышленников. Система несовершенна, и её следует исправить сообща.       — А какой она должна быть? — задал вопрос Энакин. Сенатор едва заметно усмехнулся его заинтересованности.       — В то время, когда нужна твердость, мягкость неуместна. Решительность и твердость нам будут просто необходимы для свершения дел, направленных на исправление общей ситуации. Говорильню разводить мы не собираемся. Энакин был почти согласен со всем, о чём говорил ему Органа. Поразительно, как различался образ этого человека в реальности и в сравнении с теми источниками, опираясь на которые он недавно писал конспект. Тем не менее он нашёл что сказать в ответ.       — Но почему вы не попросите мастера Йоду о помощи в осуществлении своих планов? Органа протестующие поднял руку.       — О нет, только не сейчас. Знать про это ему не нужно. Беседа ведь происходит между нами, верно?       — Я могу сообщить ему, — сказал Скайуокер, внимательно глядя на Органу. — И моему учителю Оби-Вану Кеноби тоже.       — Вам никто не поверит. Да вы и не станете никому доносить. Энакин, мне искренне жаль, что наш разговор принимает такие, мм, напряжённые формы. Поверьте, мне не хотелось бы, чтобы о нас сложилось неверное представление. Я вас уважаю, и не хотел бы доставлять вам неприятностей. Наше общение — это общение равных. Я ценю ваши способности как никто другой — может быть даже выше, чем ваши собственные наставники. Вы были бы ключевой фигурой в долгосрочной перспективе направленной на благо. От вас ведь не требуется ничего недостойного. Учитесь, развивайтесь, станьте рыцарем, затем мастером, потом вы займёте кресло магистра. А много позже… Много позже вы возглавите Орден джедаев. Вот тогда и начнется наша плодотворная работа. К тому времени, мы с любезной Мон, возможно, сойдём с политической арены Республики. И вместо нас могут прийти другие люди, разделяющие наши стремления и идеи. Органа на мгновение задержался, словно собираясь сказать самое важное.       — Вы знаете, я тоже знаком с историей вашего Храма. Извините, что не сказал вам об этом сразу. Когда десант во главе с Дартом Малгусом ворвался в здание, ему противостояли джедаи, которыми командовал мастер Вен Зеллоу. В том жутком побоище благородный мастер погиб, а ситхи захватили не только сам Храм, но и атаковали Корусант. Вы должны сделать выбор, Энакин. Смею надеяться, что мастер Зеллоу отдал свою жизнь не напрасно. Что вы на это скажете? Энакин заметно колебался.       — Я должен дать ответ прямо сейчас? — волнуясь спросил он. Органа постарался успокоить парня.       — Нет. Конечно, вам нужно будет подумать. Я буду ждать вашего решения. Скайуокер буквально выдохнул. Уж очень много навалилось на него за этот день — Ферус Олин со своей кляузой, истерика Сири Тачи, недовольство Оби-Вана и незримая тень Мейса Винду над всем этим. И теперь такое вот непростое предложение.       — Извините, мне нужно идти! — Энакин торопливо поклонился, и почти побежал, стараясь не оглядываться.       — Подумайте! — крикнул ему в след Органа. Мотма прижалась к нему, словно ища защиты.       — Он донесёт, — прошептала она Органе.       — Нет, — он повернул к ней голову, и улыбнулся. — Он не донесет. Иначе мы бы к нему не обратились. А теперь пойдем, впереди ещё очень долгая ночь.