Другой Кавех

      Победа в турнире даршанов далась Кавеху нелегко, да и оставила после себя не самый приятный осадок: изнурительные испытания; постоянное чувство долга; стресс; горькая правда об отце. Своим решением пожертвовать на благотворительность всю мору, которую он получил как победитель турнира, Кавех особо не гордился, так как считал это правильным поступком. Однако легче от этого совсем не становилось.       Он был непоколебим в своих убеждениях, что лишь сильнее его угнетало, ведь противоречивые мысли в светловолосой голове кружили нещадно и болезненно, словно песчаная буря в эпицентре Хадрамавет. Казалось бы, все до смешного просто: забрать деньги, закрыть долги, купить собственное жилье и съехать, наконец, от невыносимого соседа, ссоры с которым день ото дня становились все более утомительными. Счастье было совсем рядом, чувствовалось на кончиках пальцев. Но желание следовать моральным устоям оказалось сильнее. Кавех ненавидел это в себе: в его жизни было множество возможностей добиться большего, позволь он себе пойти по головам; но совесть крепко сдавливала тонкую шею молодого человека.       Все знали Кавеха как гениального архитектора, чьи проекты всегда оценивались выше прочих, в Академии его имя и по сей день произносили с благоговением. Да и как человек Кавех известен своим сердобольным и честным нравом, а также готовностью помочь любому нуждающемуся.       Но, несмотря на свою популярность, юноша в глубине души оставался несчастным и одиноким.       Ему не хватало матери, сумевшей вновь обрести хрупкое счастье в Фонтейне; а последние события и вовсе обернулись для него еще одним напоминанием об отце, что остро кольнуло в грудной клетке иглами вины. Именно это застарелое чувство мешало парню позволить себе быть счастливым. Оно же подстегивало к самым безрассудным поступкам, граничащим с саморазрушением. Кавех наказывал себя, но сколько должно продлиться это наказание, не знал и сам.       Последние деньги, полученные от Сайно за эксклюзивную карту, блондин просадил в таверне, заливая свою меланхолию самым крепким алкоголем, каким только располагал хозяин заведения. Все уже привыкли к его пьянству, но в этот раз юноша и правда перебрал. Тем не менее даже в таком состоянии Кавех понимал, что стоило бы немного проветриться, прежде чем возвращаться домой. Не стоило провоцировать соседа на многозначительный взгляд, холодный и укоризненный. Больше всего архитектор ненавидел этот взгляд, в такие моменты аль-Хайтам напоминал каменную статую с живыми жуткими глазами. Лучше бы кричал, размахивал руками, да хоть дрался, чем это гнетущее молчание.       Брел Кавех лениво, пошатываясь, ноги едва ли его слушались и вели прочь с улицы Сокровищ на север, к самому выступу, откуда можно было разглядеть водопад Алькасар-сарая. Брусчатка сменилась землей и скользкой травой, исполинские корни дерева, на котором раскинулся город, здорово усложняли жизнь захмелевшему архитектору. Но целеустремленность Кавеха не пошатнулась даже в тот момент, когда он поскользнулся и едва не покатился с обрыва вниз. Потирая ушибленный зад, блондин неразборчиво выругался под нос и огляделся по сторонам. Он искал уединения, но даже в таком глухом месте его опередили: у самого края стоял юноша, которого Кавех узнал по широкой странной шляпе сразу же, из-за чего удивленно распахнул глаза и раскрыл рот в букве «о».       — Ты… ты же… — начал архитектор и поднял указательный палец, чтобы как-то себе помочь вспомнить имя. И это помогло, — Мистер Шляпка!       Обладатель весьма экзотического имени медленно повернул голову вбок, чтобы искоса взглянуть на незваного гостя. Этого взгляда Кавеху хватило, чтобы понять, что его компании явно не рады. Этот Мистер Шляпка выглядел ухоженно и безупречно, без единой складки на чистой одежде. Даже кожа не пострадала от палящего солнца пустыни, где совсем недавно все участники турнира провели целые сутки.       — Не зови меня так, — отозвался он сухо, голос его звучал так же надменно, как в день первой встречи.       Блондин прищурил глаза, затем потер их и для устойчивости оперся на крупный корень рядом. Голова кружилась, хотелось лечь, но после выпивки Кавех всегда испытывал острое желание поболтать, если рядом находились люди. Сойдет даже такой грубиян.       — А как же тебя звать? — спросил он резонно.       — Никак меня не зови, не обращайся ко мне, — каждое слово "Мистер Шляпка" цедил сквозь зубы, будто сдерживал во рту змею.       — У тебя что, нет имени? — Кавех попытался пошутить, но стоило ему столкнуться с очередным тяжелым взглядом юноши, он выпрямился и нахмурил брови. — Погоди, серьезно? Как тебя зовут на самом деле?       Парень в шляпе шумно вздохнул, отвернулся обратно к пейзажу перед собой и замолк. Тишина длилась недолго, за это время Кавех успел перепроверить карманы и убедиться, что на этот раз ключи были на месте.       — У меня было много имен, каждое прослужило недолго, — признался, наконец, представитель даршана Вахумана.       Кавех медленно моргнул, с приоткрытым ртом ожидая продолжения рассказа, но того не последовало, из-за чего он выжидающе вытянул шею и выпучил глаза.       — И?       — Что?       — Ты так и собираешься ходить безымянным? Как же люди будут к тебе обращаться в таком случае?       — Мне и не нужно, чтобы какие-то люди ко мне обращались, — брюнет в шляпе брезгливо фыркнул.       Отчего-то Кавех усмехнулся, смело оттолкнулся рукой и поравнялся с собеседником. С высоты его роста брюнет оказался совсем невысоким, даже ниже Сайно, как заметил архитектор. Щуплый и худосочный, неудивительно, что он так ловко витал в воздухе, как пушинка. От этой мысли блондину стало смешно.       — Я достаточно тебя развлек? — пусть из-за шляпы Кавех не видел глаз юноши, но бархатный голос зазвучал грозно.       — О нет, Я вовсе не из-за тебя смеюсь! — соврал архитектор почти что убедительно, отчего сразу же признался. — Ну, немного. У тебя нет имени, о тебе никто ничего не знает, но при этом ты участвовал в соревнованиях как представитель одного из даршанов.       Блондин наклонился, чтобы иметь возможность заглянуть в лицо стоявшего рядом парня, подозрительно сузил веки и сделал смелую догадку, проявив всю свою смекалку:       — Ты ведь даже не был студентом Академии.       Обладатель анемо Глаза Бога терпеливо прикрыл глаза, но тело выдало его отвращение: парня передернуло с головы до пят.       — Как же от тебя разит перегаром, — произнес он, едва размыкая губы.       — О, правда? — Кавех изобразил смятение, но быстро прекратил баловаться и засмеялся. — Да брось ты, с кем не бывает?       Словно только в тот момент сообразив, где находится, юноша огляделся и махнул рукой, возвращаясь к разговору с брюнетом, что всеми силами старался не сорваться на нем, потому что обещал не лишать никого жизни в этом городе.       — Что ты тут делаешь, кстати? Что-то ищешь?       — Да. Тишину, — скрещенные на груди руки "Мистера Шляпки" напряженно стиснули рукава. — И никак ее не найду.       — Я тоже ее искал, но нашел тебя! — блондин пьяно засмеялся, вследствие этого грациозно пошатнулся и вовремя зацепился за плечо стоявшего рядом брюнета. Тот не двинулся даже на сантиметр под его весом, что очень удивило готовящегося извиняться Кавеха. — Ух ты, как это ты так?       Смелости и наглости у захмелевшего Кавеха было не занимать, он вновь пощупал плечо собеседника, совершенно опешившего от возмущения. Они оба были жутко удивлены, но каждый по-своему.       — Эй, Мистер Шляпка, — блондин понизил голос до хриплого шепота, решительно не понимая, почему под кожей прощупывался твердый материал вместо мягких мышц. — Это что, протез?       — Не тронь меня, — зашипел юноша и резко отпрянул, глаза его зловеще вспыхнули в темноте.       Взгляд Кавеха наполнился жалостью и ужасом, он смотрел на собеседника так, словно тому оставалось жить всего десять секунд.       — Кто это сделал с тобой? — голос пьяного архитектора задрожал.       Юноша в шляпе гневно раздул ноздри, пронизывая Кавеха светящимися глазами, но вовремя себя пресек и шумно вздохнул. «Он пьян, очень сильно пьян, и наверняка к утру ничего не вспомнит».       — Моя мать, — ответил брюнет честно, раз уж остался и продолжал эту бестолковую болтовню. — Она создала меня по своему подобию. Перед тобой кукла.       Кавех осознавал, что перепил, но не думал, что настолько. Он быстро похлопал густыми ресницами, открыл рот, подумал пару секунд, затем закрыл его.       — Говорящая кукла? — переспросил он наивно.       — И способная свернуть тебе шею, — предупредил брюнет мрачно, видя, как в его сторону вновь потянулись руки.       — Ты не живой? Тобой кто-то управляет? — если бы Кавех только знал, какие неприятные и жестокие вопросы задавал, давно бы отвесил самому себе затрещину.       — Я сам себе хозяин, — "Мистер Шляпка" обреченно и даже мученически нахмурился, пока неугомонный архитектор ощупывал его запястье в поисках шарниров. — Не увлекайся.       — Какая тонкая работа… — шок Кавеха быстро перетек в восторг, он перебирал кукольные пальцы, поразительно похожие на настоящие, затем он внимательно вгляделся в лицо юноши, чтобы оценить уровень мастерства "матери". И хорошо бы ему не знать, кем именно была эта "мать".       Зрительный контакт длился долго, отчего кукле стало не по себе, брюнет поморщился и отвернул голову.       — Перестань так пялиться, чувствую себя зверем в клетке.       — Ты же… произведение искусства, настоящее чудо! — уж чего-чего, а комплиментов "Мистер Шляпка" точно не ожидал, но этот поток любезностей даже не планировал прекращаться, — Какая живая мимика, даже румянец на щеках играет. Эй, тебя ведь правда от человека не отличить!       — Я понял, понял, только не дыши на меня!       — Сначала скажи, как мне к тебе обращаться! — не унимался архитектор, держа брюнета за плечи. Такие хрупкие на первый взгляд, но счастье Кавеха, что эта кукла была под чутким надзором и не могла поступать по-своему.       — Кабукимоно, Скарамучча, Странник, да хоть Портовая Шлюха, только отпусти меня, пока Я не расщепил тебя на мелкие частицы! — рык куклы зазвучал очень убедительно, Глаз Бога на груди угрожающе моргнул пару раз пронзительным голубым светом.       В глазах Кавеха весело заплясали бесенята, от такого широкого выбора он даже растерялся, но все же решился.       — Странник. Хочу звать тебя так.       — Очень счастлив за тебя, — Странник небрежно стряхнул с себя чужие руки и стал придирчиво поправлять одежду.       Кавех наблюдал за ним молча, но ничего хорошего эта тишина не сулила.       — А ты… — начал он и прочистил горло, чтобы сбить смешок. — У тебя, эм, все тело кукольное?       — Нет, лишь наполовину, остальное собачье, — раздраженно огрызнулся брюнет на такую глупость.       — Нет, Я немного о другом, — не выдержав, Кавех хохотнул пару раз, но от своего вопроса не отступил: — У тебя есть причиндалы?       Странник медленно поднял глаза на архитектора, в его синих глазах не читалось ровным счетом ничего, делая бледное лицо устрашающе спокойным. В мертвом молчании он смотрел на блондина: если бы только Кавех знал, с какой тоской брюнет в этот момент вспоминал время, когда безнаказанно кромсал людей и мог делать это день за днем. Парень почти даже улыбнулся в ностальгии, но жестокая реальность вернула его в Сумеру, где он стоял у обрыва вместе с пьяным парнем лет двадцати восьми, имени которого Странник даже не запомнил, а тот имел бесстыдство задавать ему омерзительные вопросы ниже пояса. Брюнет мог избить его, унизить до полного отчаянья, но решил поступить еще жестче — не отвечать, оставляя интригу мучиться в этой глупой светловолосой голове.        — Проваливай домой, пока не свалился вниз и не размозжил себе голову, — весьма заботливо посоветовал Странник, чтобы прекратить диалог, с самого начала лишенный смысловой нагрузки.       — Эй, Я ведь не услышал ответ! — настоял архитектор обиженно.       — Ты его и не получишь, Я имею право вообще с тобой не разговаривать, — Странник ехидно хмыкнул. — Могу вовсе позвать стражников: расскажу, что ты ко мне пристаешь.       — Я не… что? — красные от алкоголя щеки Кавеха быстро стали пунцовыми, он задохнулся от смущения и в отместку всплеснул рукой, изворотливо для своего состояния схватил шляпу куклы и победоносно засмеялся, цепляя ее себе на голову. — Так вот, будешь знать, как надо мной подшучивать!       — Верни сейчас же, — брюнет не желал потакать этим детским играм и едва сдерживал гнев, но пока не предпринимал никаких действий. Он совсем не шутил, а назойливость Кавеха начинала его страшно нервировать.       — Не верну, — будучи воспитанным и взрослым молодым человеком, трезвый Кавех не творил бы и половины того, что позволял себе в этот момент. Но именно этим вечером ему выпала прекрасная возможность вывести из себя бывшего Шестого Предвестника, лишенного свободы воли убить его на месте.       Блондин вновь окинул юношу перед собой оценивающим взглядом, озорная улыбка смягчилась, наполняясь умилением.       — Силы небесные, да ты же на вид совсем мальчишка, — подумал он вслух и добродушно усмехнулся, кладя ладонь на черноволосую макушку.       Оказывается, даже кукольные глаза могут дергаться.       — Ты даже представить себе не можешь, с кем разговариваешь… — голос Странника дрожал от плохо сдерживаемого бешенства. Ему казалось, что он вот-вот взорвется.       — Почему же? Я разговариваю с разумной куклой, у которой есть своя воля. Это же просто потрясающе! Не каждый день выпадает возможность так приятно удивиться, — сжалившись, Кавех вернул шляпу на место, великодушно надев ее самостоятельно, наклонился к лицу Странника и улыбнулся ему на прощание, — Береги себя, ведь ты особенный.       Выпрямившись, архитектор смахнул светлые пряди за плечо, на выдохе развернулся и ушел. Все это время Странник смотрел ему вслед, не зная, как реагировать на эти слова. С ним, могущественным существом, которому больше четырехсот лет, только что разговаривали, как с маленьким беспомощным ребенком. И слова эти звучали с искренней заботой в безобразно пьяном голосе.       — Какого х… — вопрос юноши перебило щебетание вспорхнувших в небо сумеречных птиц.