Старые связи

- А я думал, что обряды такого рода канули в Лету,- пробормотал Нил, всеми силами стараясь сохранить остатки самообладания. Он не отводил взгляда от огромной бочки с водой, стоящей напротив, и пытался определить, как долго протянет. Руки, связанные за спиной, совсем онемели, пальцы почти не шевелились, поэтому скинуть проволоку, стягивающую запястья, не представлялось возможным. - О, поверь мне, Нил, ты очень ошибся на этот раз,- усмехнулся высокий светловолосый мужчина, поигрывая каким-то железным прутом. Кэффри перевел взгляд на этот прут. В поле зрения мошенника находилось три предмета, потенциально опасных для связанного человека: жбан с водой, прут и жаровня. Комок в горле мешал не просто ответить, но и даже спокойно дышать. Нил отчаянно пытался взять себя в руки, но это плохо ему удавалось. Джереми Кёркланд был ему знаком со времен совместной работы в Лувре. Сложно описать отношения, существовавшие между ними тогда, в Париже. Нил уважал его, даже немного восхищался, но никогда не подпускал к себе ближе, чем того требовало дело. Джереми, в свою очередь, почти канонизировал Кэффри, с радостью брался за любое дело, которое могло бы свести его с мошенником, надеясь стать ему другом, постоянным напарником. В то время они оба были достаточно успешны и достаточно знамениты в определенных кругах, за плечами каждого был тот значительный опыт крупных афер. Кёркланд считал себя и Нила двумя сторонами одной монеты, видел в себе и нем сходство. Но никогда не принимал во внимание один простой факт: Нил любил работать в одиночку, рассчитывать только на себя и случай, а он, Джереми, всегда искал помощников, подельников, которым доверял непозволительно много. Работа в Париже оказалась прибыльной: оба мошенника обогатились на полтора миллиона, что значительно укрепило их веру друг в друга. Но только разную веру. Обстоятельства вынудили их разбежаться, к чему Нил, в силу своего характера, привык, и сделал это с радостью, но Джереми это далось с трудом. До следующей встречи он с трудом дотянул. Вновь они увиделись в Киеве, спустя два года. Их общей целью был «Портрет инфанты Маргариты» Веласкеса. Ограбление шло своим чередом, пока Кёркланд не пристрелил охранника. Тут Нил понял, что с этим парнем нужно вести себя осторожнее. А через полгода, в Амстердаме, после убийства трех человек и допроса с пристрастием четвертого, Кэффри решил раз и навсегда не вести дел с Джереми Кёркландом. А четыре дня назад Кёркланд приехал в Нью-Йорк. Нил не знал об этом. Никто не знал. Джереми приехал инкогнито, и, как оказалось, к Кэффри. И как на зло, именно в ту неделю, когда Питер был непозволительно занят своими новыми обязанностями, а Нила отправили на больничный… - Чего тебе надо?- мошенник гордился тем, что голос его не дрожал. Джереми опустил кончик прута в раскаленные угли, и у Нила пересохло в горле. - «Даная» Рембрандта. Где она? Кэффри понял, что все кончится плохо. Он ни за что на свете не скажет маньяку вроде Кёркланда, что картина находится у Алекс. Даже слабая надежда на то, что Хантер будет слишком изворотлива, чтобы попасться ему, не имела права на жизнь. Джереми - убийца, которому не жалко пачкать руки. Самообладания консультанту хватило лишь на легкое отрицательное движение головой. Похититель деланно пожал плечами и вынул раскалившийся добела прут из жаровни. Без единого слова он приблизился к пленнику и, проведя им по воздуху перед самым его носом, с силой опустил орудие на бедро мошенника. Нил выгнул спину и закричал. С каждой секундой мучитель все сильнее давил на ожог, причиняя еще больше боли пленнику. Прут не был острым или достаточно тонким, но вскоре невесомые брюки стали влажными от маленьких капелек крови, выступивших возле ожога. Когда прут потерял свой превосходный белый оттенок, Кёркланд отнял его от ноги Нила. Лоб пленника покрылся испариной, а дыхание сбилось, как после долгой пробежки. - Повторить вопрос? Нил ответил ему яростным взглядом бессильного человека. *** - Питер? - Секунду, Диана,- Бёрк дочитал последние строчки документа, поставил свою подпись и посмотрел на женщину,- слушаю тебя. - Я принесла тебе отчеты по делу Хонтерса. - Да, спасибо,- Питер протянул руку, принял несколько папок и бросил на стол. Когда краем глаза он заметил, что она все еще на месте, добавил,- что-то еще? - Ты бы навестил Нила,- с легким налетом осуждения ответила агент. Питер потер лоб и устало вздохнул: - Совсем забыл про него. Давно он на больничном? - Два дня. - А ты к нему ходила? - Мы с Джонсом видели его вчера утром. - И как он?- на лице Питера отразилась забота, к которой Диана и Джонс так привыкли. - Лежит, страдает в постели от температуры 37,2, как и все мужчины, хотя из недомоганий только сильный кашель,- с улыбкой заметила Диана. - Я заеду к нему вечером,- пообещал Питер. В основном, самому себе, чтобы совесть не грызла. Бэрриган удовлетворенно кивнула и покинула кабинет босса. Бёрк пять секунд поразмышлял над своей эгоистичностью, а потом вернулся к работе. *** Судорожно вдохнув побольше воздуха, он, вопреки желанию организма, снова задержал дыхание. Ледяная вода накрыла его снова, забивая нос, уши, проникая в глаза сквозь сомкнутые веки. Организм сопротивлялся, как мог, Нил уже не в состоянии был сдерживать себя, сил почти не оставалось. Сделав непроизвольный вдох, мошенник задергался еще сильнее, но грубые руки Кёркланда давили на плечи, мешая разогнуться. Когда боль в носу и горле стала невыносимой, Нил подумал, что это конец. Сознание затуманилось сильнее, чем раньше, тело ослабло. Но Джереми не собирался позволять пленнику умирать так легко. Едва плечи Кэффри перестали дергаться, как Кёркланд схватил его за волосы и резко вытянул из воды. Вырвавшись на воздух, мошенник задергался в кашле, который был вызван не только попыткой утопления, но и болезнью, которая от условий содержания лишь усугубилась. Горло нещадно саднило, глаза резало, а дышать носом было отдельной пыткой. Джереми толкнул сжимающегося в кашле пленника на пол, и тот, упав на колени, взвыл от боли – синяки и ожоги напомнили о себе. Едва только кашель стал стихать, как мощные руки Кёркланда снова подняли его и грубо толкнули на стул. Голова молодого человека повисла, пока он пытался сфокусировать взгляд на чем-либо. Налитые кровью от столкновения с водой белки доставляли Джереми эстетическое наслаждение, когда он окинул взглядом плоды своих трудов. - Ну что, вспомнил покупателя? Кэффри мотнул головой в знак отрицания. - Точно?- Кёркланд замахнулся прутом и с размаху ударил пленника по ногам. Нил хрипло закричал. Ему показалось, что в месте удара что-то хрустнуло, но он не придал этому значения. На самом деле, уже ничего не имело значения. Оставалась одна лишь боль. - Ладно, я готов перейти к следующему акту,- снисходительно улыбнулся мучитель, приподнимая подбородок парня любимым орудием, на котором уже запеклась кровь. - А как же антракт?- сипло шепнул Нил, надеясь потянуть время. - А купание – недостаточный отдых?- будто бы удившись, спросил Джереми.- Итак, Ван Гог, «Звездная ночь над Роной». Уж её-то местоположение ты помнишь? Нил сглотнул новый ком в распухшем горле, потому что понял, что антракта не будет: оригинал картины хранился в закромах Джун. Нельзя сказать, чтобы женщина об этом знала, но явно догадывалась, что некоторые предметы искусства, хранящиеся в потайных шкафах её подвала, – подлинники. Кэффри знал почти наизусть имена каждого, кому продал хоть одну из своих подделок или украденных оригиналов. Но почему ему нужны именно эти картины? - Слушай, я помню, кому продал кристалл Dom Pedro, это немаленькие деньги, если хочешь… - Нил сейчас был не в том состоянии, чтобы соблюдать воровской кодекс. У Кёркланда загорелись глаза: - Может, ты знаешь и покупателя Koh-i-Noor? Если Нил и был удивлен, то виду не подал. О том, что эту кражу провернул именно он, знали от силы два человека: он сам и покупатель. - Знаю,- все так же сипло пробормотал он. Джереми хищно улыбнулся, а потом неожиданно замахнулся и опустил тяжелый прут на плечо пленника. Нил снова закричал, но теперь его вопль был больше похож на громкий стон, потому что больное горло не позволило использовать легкие во всю их силу. В этот раз сомнений быть не могло: рука определенно сломана. Перед глазами Нила потемнело, в ушах стучала кровь. На секунду мошенник забыл все: кто он, кто перед ним, кто у него есть и что он знает. Оставались лишь ощущение пустоты и боль. Сквозь тягучую пелену забытья, до Кэффри доносились осколки фраз: - … твои кристаллы… не деньги… потому что в Париже… ты должен был… Киев… я не мог… Смысл сказанного не доходил до пленника, да он и не был ему больше важен. Нил предложил ему огромные деньги, но Джереми отказался. Не деньги? Но что тогда?.. А разве это важно? Главное – пытки будут продолжаться. Мошенник почувствовал, как его снова толкнули на пол. Он беззвучно застонал, потому что голоса уже не было. Содранная на ногах кожа кровоточила от постоянного стояния на коленях, а синяки, ярко-фиолетовыми пятнами расплываясь по всему телу, гудели все сильнее и сильнее. Он почувствовал давление на плечи и едва успел задержать дыхание, прежде чем ледяная вода снова сомкнулась над его головой. Сознание прояснилось ровно настолько, чтобы Кэффри успел вспомнить, что происходит. Воздух в легких заканчивался, Нил начал вырываться. Давление на плечи усилилось, но ненадолго – вскоре пальцы мучителя подобрались к мокрым волосам и с силой дернули голову на поверхность. Всего мгновение было у Нила, чтобы вдохнуть немного воздуха, а потом его вновь окружила вода. Кёркланду нравилось доводить пленника до грани, а потом резко возвращать в сознание. И для него это было увлекательной игрой. Он мог бы заниматься этим часами, днями, неделями, даже месяцами, но, увы, в его распоряжении было всего три дня, два из которых уже прошли. Он похитил Нила сразу после того, как закрылась дверь особняка за друзьями мошенника. Это было несложно: заранее подсыпать снотворное в его чай, пока консультант выходил в ванную, дождаться, когда оно подействует, и спустить его с мансарды с помощью умелых сообщников. О том, что существует обманка для ФБР, он узнал с помощью бинокля и чтения по губам. На его счастье, Моззи в этот раз оставил её у друга. С тех пор прошло два дня, а на поиски консультанта никто так и не кинулся. Это соответствовало расчетам Кёркланда, поэтому он не торопился завершить свое дело. Как-никак, отказаться от пары дополнительных часов удовольствия из-за призрачной опасности поимки – слишком сложное испытание для такого, как Джереми. Нил затих в его руках, и Кёркланд понял, что слишком задумался. Он вытащил голову пленника из воды, с его волос и ресниц струями стекала вода, рот покрылся соленым налетом, ведь вода в бочке – морская. Нил был без сознания, но жив. Брезгливо поморщившись, Джереми отбросил бесчувственное тело парня на пол, сел рядом, с силой ударил его по грудной клетке, что каким-то неведомым образом заставило Нила прийти в себя и закашляться. От боли в горле слезились глаза, воздуха в легких катастрофически не хватало, пленника трясло, перед глазами появлялись и исчезали черные и желтые круги, руки, все еще связанные за спиной и от того онемевшие, не слушались, самопроизвольно сжимаясь в кулаки и не полностью разжимаясь. - Ты ничего не вспомнил?- безнадежно спросил похититель, даже не рассчитывая на желаемый ответ. Нил просто промолчал. Он не только не мог ответить, он даже не слышал вопроса. Ему казалось, что его вырвет, но от этой мысли спасал лишь тот факт, что он ничего не ел с первого ужина на больничном. Потому что, когда пришли его друзья, температура отбивала аппетит. Несмотря на то, что сейчас от голода скручивало желудок, Кэффри благодарил мучителя за вынужденное голодание. Кёркланд рывком поднял задыхающегося в кашле пленника, усадил его на стул и разорвал на нем рубашку. Ничего не понимающий Кэффри был не в силах даже дернуться. Джереми поднялся, осмотрел результат своих стараний. На теле Нила расплывались огромные темно-фиолетовые и грязно-зеленые синяки, горели красным свежие ожоги. - Вспоминай,- шипел сквозь зубы мучитель, вновь принимая в руки прут. - Я не…- только и смог выдавить пленник распухшим от жажды языком. Лицо горело от соли, скопившейся на нем, глаза отказывались открываться. - Ты уверен?- горячий, но не раскаленный конец прута коснулся центра самого темного синяка. Нил промолчал. Не хотел тратить силы на бесполезные слова, которые все равно приведут к нехорошему исходу. Кёркланд сильнее надавил на синяк. Нил тихонько заскулил. Чем сильнее нажимал Джереми, тем громче стонал пленник. Маленькие капли крови стали появляться на синяке. Сначала они капали поодиночке, не торопясь, будто бы раздумывая, стоит ли срываться вниз. С каждой секундой голос Нила приобретал все больше силы и отчаяния, с каждой секундой капельки крови падали все чаще, со временем сливаясь в тонкие струйки, с каждой секундой тупой прут входил в тело все глубже. Боль не просто разрывала его изнутри, она стучала все сильнее в горячих висках, в онемевших пальцах, в сломанных ногах и в груди. Холод остывающего металла леденил тело, кровь все быстрее вырывалась наружу. А Нил кричал. Осипшим голосом, задыхаясь от подкатывающего к горлу кашля, он кричал, вырываясь, насколько хватало сил. Еще одна капелька крови скатилась по его телу. Но эта взяла свое начало на губах, которые пленник искусал, сам того не осознавая. Это ощущение ничего не изменило. Тоненькая струйка остывающей жидкости неприятно щекотала подбородок и шею. Насладившись произведенным эффектом, Джереми резко дернул прут обратно. Вопреки ожиданиям, он вошел не так глубоко. Однако движение причинило боли не меньше. Непроизвольно подавшись вперед, во след исчезающему орудию, мошенник выгнул спину. Он не знал, кричал еще или уже нет. Наверное, еще один сдавленный больным горлом стон потянулся за окровавленным орудием, но пленник этого не знал. Оглушающий стук крови в ушах заглушал все. - Нил? Где «Даная»?- почти с родительской заботой спросил мучитель, ласково прикладывая к только что оставленной им самим ране влажную тряпку. Странный звук, похожий на гортанное рычание, вырвался из уст пленника. Наверное, Нил и сам не понимал, что хотел ответить. Едва только его тело начало совсем чуть-чуть успокаиваться под воздействием приятного холодка тряпки, как до сознания дошло ощущение новой боли. Выгнув спину снова, Кэффри опять хрипло зарычал, что, видимо, теперь стало его эквивалентом крика. Его измученный разум не понимал причины, он только чувствовал… эту всесжигающую боль, появившуюся от маленькой тряпочки. А Кёркланд, наблюдая за агонией, с наслаждением ухмылялся. Уж он-то знал причину: соль, едва разбавленная водой, на тряпочке у раны. Как жаль, что у пленника так мало шрамов… Ведь у Джереми есть два килограмма соли в нижнем ящике стола… Едва эта мысль поселилась в голове мучителя, как взгляд его устремился в нужную сторону. Там, поблескивая в тусклом желтоватом свете, лежал кухонный нож… *** Питеру было стыдно. Действительно стыдно. Ведь вчера вечером, он, хоть и обещал Диане, забыл навестить друга. Столько дел, что просто не повернуться. Да что там Нил, он, придя домой, даже с женой не поздоровался, а сразу лег и уснул на диване. Бёрк никогда не думал, что работа с бумажками может быть настолько сложнее оперативной. Зато сегодня, в свой законный обеденный перерыв, Питер твердо решил отдать должное мошеннику, так ни разу и не напомнившему о себе, принеся в качестве гостинца не только стандартный апельсиново-медовый набор, но и одно крайне интересненькое дельце с ограблением банка. Питер был уверен, что консультант по достоинству оценит подарок. Когда на стук никто не вышел и даже ничего не крикнул в ответ, Питер решил, что в состоянии самостоятельно вскрыть замок, как когда-то его учил Нил, а не звонить Джун в Майами, чтобы узнать, где найти запасной ключ. Дверь поддалась без особых усилий. Питер отметил про себя, что её наверняка уже не один раз вскрывали. В комнате царил полнейший кавардак, но, что самое интересное, владельца сего хаоса не наблюдалось. - Нил?- осторожно позвал Бёрк. Ответа не последовало. В голове забегали тревожные мысли, а пальцы набрали номер телефона мошенника. Смартфон завибрировал где-то под кроватью. Тревожные мысли успокоились. Теперь началась паника. - Диана,- громко и быстро сказал он в трубку,- где находится Нил, согласно трекеру? Спустя три секунды женщина ответила: - Дома. - Где именно дома? - Хм… на кровати, вроде. Бёрк кинулся к смятой постели, с которой будто бы только что встали, и перевернул все вверх дном. Под теплым одеялом обнаружилось странного вида устройство. Питер моментально понял, зачем оно было нужно. Аккуратно перенеся его на кухню, Бёрк обратился к коллеге, все еще остающейся на линии: - А сейчас? - Возле холодильника. Что случилось, босс? - Есть два варианта: первый – Нил сбежал, второй – его похитили. - Голосую за второй. Кэффри не настолько идиот, чтобы сбегать с браслетом на ноге. Или… короче, его похитили. - Полностью согласен,- кивнул Бёрк, вдыхая аромат сильного снотворного из любимой чашки Нила. *** Это мог бы быть вопль, если бы горло Нила не так сопротивлялось столь громкому изъявлению чувств. Когда голова пленника, в который раз, безвольно повисла, Джереми с явным неудовольствием достал новый шприц из своего чемодана. Аккуратно выбрав нужную точку на шее, где от десятка адреналиновых уколов тоже образовалась огромная шишка, он ввел препарат. Кэффри моментально открыл глаза. Правда, он сразу же об этом пожалел, ведь стянутая рапой кожа на лице совершенно не желала двигаться. Осторожно повернув голову, Нил попытался незаметно закрыть глаза. Ему, обессиленному после долгих дней пыток, такая идея казалась вполне себе подходящей. Кёркланд, заметив эту отчаянную попытку, дал несильную оплеуху пленнику. У Кэффри перед глазами все поплыло, на лице разгорелся пожар, а из-за распухших губ вырвался едва слышный стон от горящей кожи. - Потерпи, Нил, осталось совсем чуть-чуть,- убаюкивал маньяк, любуясь игрой огня в жаровне на блестящем лезвии кинжала. До Нила не сразу дошло, что он имел в виду. А когда дошло, то легкая улыбка, почти не заметная, скривила его распухшие, искусанные и окровавленные губы. Он убьет его. Скоро! Вот только почему? Он же так и не узнал ничего. Если бы на его след вышел Питер, а он мог, судя по браслету на вывихнутой лодыжке, то Нил уже был бы на том свете. Значит, Джереми сам поставил себе эти временные рамки. Но почему? Раскаленный кинжал медленно приблизился к уже бесстрастному лицу пленника, скользнул мимо и приложился к шее. Нил дернулся, слегка застонал, не в силах выразить всю палитру испытываемой боли. Раскаленная сталь медленно двигалась по коже, опускаясь ниже и ниже, и окончательно замерла на правой ноге. А потом давление стало усиливаться, пока не выступила кровь. Горло сжималось в болезненных спазмах, на глазах выступали слезы, но кричать уже не было возможности, когда обжигающая сталь разрезала кожу и мышцы. Руки онемели почти до бесчувствия, в ушах стучала кровь, горячая, но ничтожно холодная в сравнении с ножом, она все сильнее струилась по ноге. Лезвие входило глубже, остывая. Рана постепенно становилась длиннее и длиннее, пересекая все бедро. Казалось, Кёркланд настолько увлекся процессом, что сейчас просто наслаждался видом того, как легкая сталь уничтожает плоть. Пленник, к своей радости, чувствовал, как сознание вытекает из шрама вместе с кровью. Однако счастье длилось не долго: нож покинул рану, но на его место вернулась насквозь промокшая в соленой воде тряпка. Джереми жалел о том, что уже растратил всю соль, хранившуюся в закромах стола, но с не меньшим удовольствием использовал морскую воду. Когда Нил в ответ лишь промычал что-то неразборчивое, Джереми с грустью понял, что продолжать нет смысла. Он поджал губы, почти как ребенок, и отошел от пленника. - Жаль, что ты уже не можешь ничего воспринимать, я надеялся поболтать еще немного,- он медленно вытер руки от крови пленника, бросил салфетку в огонь, где она моментально вспыхнула. Джереми толкнул жаровню, та опрокинулась, а угли рассыпались по полу. Кровь, бывшая повсюду, мгновенно вспыхнула. Кёркланд медленно поднялся по лестнице, бросил последний взгляд на обездвиженного пленника и разрастающийся пожар, а потом развернулся, вышел и запер за собой дверь. До Нила дошел запах гари. Тело обдало жаром, а уже потом мошенник понял, что комната вокруг горит. Адреналин, выработанный теперь уже собственным организмом, заставил его резко открыть глаза. С трудом уговорив себя пошевелиться, он соскользнул со стула, приземлившись на колени. Нил зашипел от боли, но заставил себя ползти вперед. Сломанные ноги, синяки и тянущийся за ним кровавый след мешали идти вперед и сводили на нет попытку сбежать от огня. Дым застилал глаза, проникал в легкие, мешая дышать. Казалось, выхода нет, и пленника ждет ужасная смерть. Увы, в планах Джереми не было пункта "все так легко": резко открылись окна, оказавшиеся иллюминаторами, откуда вместо воздуха, способного стать решающим фактором пожара, полилась вода. Даже измученный пленник нашел в себе силы расширить от удивления глаза. Пожар закончился быстрее, чем начался, но теперь нужно было спасаться от мощных потоков воды, заполнявших маленькую комнатку. Соленая вода, добравшись до его тела, нещадно щипала шрамы, резала и без того закрывающиеся глаза. Сдерживая стоны и даже крики боли, на которые теперь откуда-то появились силы, мошенник полз к двери. Едва поднявшись, Кэффри вырвался из плена стихии, пусть и ненадолго. Замок был заперт, но для бывалого мошенника это не было проблемой. Используя запонку, чудом сохранившуюся в рукаве, и зубочистку, невесть как оказавшуюся в кармане, он начал медленно, но верно вскрывать замок. Не сказать, что он в первый раз взламывал дверь со связанными за спиной руками, но в таком состоянии его руки впервые. Вода поднималась все выше, и вскоре мошенник был вынужден задержать дыхание. Крепко зажмурившись от соленой воды, Нил с трудом открыл дверь и выбрался наружу, едва передвигая ноги. Катер, на котором его держал Кёркланд, медленно тонул, и Нил вместе с ним. Мошенник увидел, как на палубе, в двух шагах от него, едва держится спасательный круг, застрявший между лестницей на крышу каюты и дверью, ведущей к ней. Почти ничего не соображая, пленник сделал несколько слабых движений к нему, которых чудом хватило. Упав рядом с последней надеждой на спасение, мошенник снова уткнулся носом в воду. Но он не мог тратить последние силы на то, чтобы перевернуться, поэтому задержал дыхание, задревеневшими пальцами освободил спасательный круг, слегка дернув его в нужном направлении. Это несложное движение вытянуло из него остатки сил. Чтобы выжить, оставалось лишь перевернуться на спину - тогда круг оказался бы под ним. Едва ли это было возможно. Но выбора у мошенника не оставалось, и он, уже теряя сознание, с трудом выполнил это несложное действие. Последним, что он видел, была ослепительно белая чайка на лазурно-светлом небе. *** Катер береговой охраны сбавил свою скорость. Судя по данным трекера Нила, мошенник должен находиться где-то поблизости. Сердце Бёрка болезненно сжималось, когда на спокойной водной глади не было видно ни единой темной точки. Больше всего на свете Питер боялся, что носитель маячка покоится под водой. - Человек за бортом!- крикнул кто-то с капитанского мостика. Питер едва сдержал порыв кинуться к нему и выхватить из рук бинокль. Когда катер осторожно подплыл к человеку, медленно качающемуся на волнах, маленький камень скатился с горы на плечах Бёрка - они его нашли. *** Четыре дня он не приходил в себя. Четыре дня доктора ничего не могли сказать с уверенностью. Четыре дня Питер не находил себе места. И вот сегодня он впервые открыл глаза. - Пи...Пи-тер,- хрипло пробормотал мошенник, различив скорчившуюся на кресле для посетителей фигуру друга. Бёрк вздрогнул и открыл глаза. - Ты очнулся. Слава Богу,- он с облегчением закрыл глаза и провел руками по лицу. Кэффри хотел что-то сказать, но не мог сформулировать все те мысли, что клубились у него в голове. - Да,- просто выдохнул он шепотом. Сдерживая невольные, совсем, черт возьми, непрошеные слезы радости, Питер положил руку на шевелюру друга. Такая родная лохматая макушка и озорной прищур безмерно уставших глаз. Питер просто не мог представить, как бы он стал жить дальше без этой ходячей проблемы. - Доброе утро. - Доб...- сильный кашель прервал его речь. Пульс значительно участился, а проходившая мимо медсестра поспешно влетела в палату и начала что-то щебетать по поводу тишины и покоя. Но Питер не слушал. Потому что все равно не собирался уходить. Он видел, к чему привела его халатность в прошлый раз, и теперь этого допустить не собирался. Поэтому он ни на секунду не позволял Кэффри остаться без охраны. Даже теперь, когда этого психопата поймали. Неважно, как им это удалось, важно, что, хоть Кёркланду и грозит пожизненное заключение в психиатрической больнице, к нему приставили четырех кураторов ФБР, призванных следить за тем, чтобы он никуда не смылся из неё, как в прошлый раз. А еще его лишили всех интернет-ресурсов и любых других связей с внешним миром, запретив даже свидания. И все для того, чтобы он больше никогда не узнал ничего, касающегося Нила. Ведь именно поклонение этому мошеннику заставило его штудировать полицейские отчеты и газетные статьи, а также дергать за преступные веревочки, чтобы узнать, что воровал Нил, как он это делал и куда сбывал добычу. И лишь две картины не дали психопату составить полную картину. И лишь они послужили причиной побега. Неизвестно, что стал бы делать Джереми, узнай он имена. Но ничего хорошего, это точно. Нил думал об этом сейчас, когда выслушал отчет Питера о том, что произошло. У него все еще адски болело горло, горели синяки и ожоги на теле, гудело в голове, а еще его трясло при одной только мысли о том, что все может повториться. Да, его убедили слова друга о том, что Кёркланд теперь под усиленным наблюдением, но покоя они не принесли. Ужас от того, что все может повториться, буквально съедал его изнутри. Но Нил не мог просить Питера оставаться рядом всегда. На то было много причин. Однако ладонь Бёрка, накрывшая сжатый кулак Кэффри, как бы задала негласный вопрос: "Мне остаться?" И взгляд Нила безо всяких вспомогательных жестов ясно отвечал: "Только не бросай меня. Не сейчас". И Питер понимающе улыбался уголком губ, откидывался на спинку кресла и зачитывал вслух новое дело, над которым работал, чтобы раскрыть его вместе с консультантом. Как и раньше. Все осталось на своих местах.