Architecture of a heart

      Все начало выходить из под контроля, а ведь еще даже не полночь.       По какой-то причине очень пьяные Юнхо и Минги начали пытаться продемонстрировать свои навыки стриптиза, используя друг друга вместо шеста. Есан снимал происходящее, сидя на столешнице и объясняя Сонхва свою методику шантажа. Вышеназванный слабо возражал, но большую часть времени подсказывал варианты для улучшения этой методики. Чонхо был на кухне вместе с Хонджуном, ломая яблоко за яблоком и извлекая из себя удивительные ноты. Судя по реакции старшего, зрелище было восхитительным. А Сан... Что ж, Сан сидел рядом с Уеном, наблюдая за развернувшимся безумием, слегка навалившись на его плечо, а у Уен даже не был достаточно пьян для всего происходящего.       - Я, я не могу, - выдавил из себя Сан, согнувшись пополам от смеха.       - Не думаю, что они тоже могут, - прокомментировал Уен, наблюдая как Минги упал, когда Юнхо обернул свои длиннющие ноги вокруг его талии.       Сан, видимо, нашел это уморительным, падая на своего соседа, слепо ударив его по руке из-за слез, выступивших на его глазах. Волосы пощекотали его щеку. Уен закусил губу.       - Ох, почему ты не рассказывал, что твои друзья настолько забавные! - воскликнул Сан, вновь садясь рядом, но его выражение лица изменилось, когда он посмотрел на него.       Сначала Уен растерялся, но затем заметил, что Сан смотрел не ему в глаза. Ниже. Он все еще закусывал губу. Он прекратил. Сан поднял глаза. Что это было. Что.       - Что ж, только посмотри, что случилось, когда Есан узнал о твоем существовании, - быстро сказал Уен, глядя в сторону. Его щеки внезапно заполыхали, - Он украл твой номер и начал тебе рассказывать всякое смущающее дерьмо из нашего детства.       - Если это исправит ситуацию, он так же сказал, что ты хороший рыболов!       - О боже мой, - простонал он, пряча лицо в руках.       Ему сейчас очень нужно выпить.       - А еще, похоже ты понравился моей семье и друзьям.       - А мне показалось, что Сонхва угрожал убить меня, едва войдя в эту дверь, - невнятно сказал Уен.       - Что!? Мам! Мам!       - Да, Санни? - подошел Сонхва, оставляя ненадолго Есана и его коварный план.       - Ты пытался запугать Уена? - обвинил он.       - Что? Нет. Я просто рассказал о том, какие последствия могут быть у его действий. Важно прояснить подобные вещи в самом начале.       - Пап!       - Да? - раздался голос Хонджуна с кухни.       - Мама запугивала Уена?       - Он взял на себя роль полноценного жнеца смерти, это было уморительно, - высовываясь из проема, захихикал тот.       Сан надулся, а Уен почувствовал боль в груди. Он был не единственным, кого задело ударной волной - Сонхва возмущенно повернулся к кухне.       - Зачем ты ему рассказал!? Я думал, ты меня прикроешь!       - Неа, я никогда такого не говорил~, - удивительно мягким тоном пропел Хонджун, снова исчезая на кухне.       Сонхва рванул на кухню, и спустя несколько секунд размышлений, Есан последовал за ним, начиная запись нового видео. Минги и Юнхо, озадаченные из-за исчезновения их публики, посмотрели друг на друга.       - Почему они ушли? - потерянно спросил Минги.       - Не знаю. Ох, возможно посмотреть на то, как Чонхо ломает яблоки! Я рассказывал, что он может сломать что угодно голыми руками? Однажды я видел, как он сломал дыню.       - Реально? - восхитился Минги с блеском в глазах.       - Да! Погоди, думаю у меня есть одна! Пошли, я должен показать тебе...       Он схватил его за руку и повел в сторону суматохи за соседней дверью. С извиняющимся выражением лица Уен посмотрел на Сана.       - Хочешь посмотреть, как Чонхо ломает дыню?       - Прости, что он напугал тебя, - сказал Сан, пропуская мимо ушей его предложение, - Он очень милый, просто... порой слишком заботливый.       - Да ладно, не парься. Я знаю, что он не убьет меня, - улыбнулся Уен.       Сан не улыбнулся ему в ответ.       Уен тоже перестал.       - Нет, конечно, он не станет, - слегка запоздало запаниковал Сан, - Он не... просто забудь об этом, ладно? Он просто хотел тебя припугнуть, чтобы ты не играл со мной.       - Да кто бы вообще посмел? Никто не смог бы спокойно жить, зная, что причиняет тебе боль. Ты же слишком...       Сан отвел взгляд, его улыбка сменилась сжатыми губами. О. Ох.       - Ох, - сказал он, потому что это было единственным, что пришло ему в голову, - Мне жаль. Я не...       - Все хорошо, я в порядке, правда, - быстро сказал он, махая руками, - Но сейчас он слегка стал сверх бдительным. Тебе не стоит волноваться. Я знаю, что ты хороший человек. Все хорошо. Я чувствую себя в безопасности рядом с тобой, - к концу его голос стал тише, а сам он смотрел на свои руки.       Что-то загорелось в его груди. Он привык к приятному теплу, находясь рядом с Саном, но в этот раз оно отличалось. В этот раз было больно. Болело так сильно, и он не знал, что предпринять, чтобы стало легче. Его разум был заполнен мыслями и вопросами. Его переполняла ненависть от мысли, что кто-то причинил боль Сану. Хоть и сам он ничего не знал о произошедшем. Он не дрался годами, но чувствовал, что готов ударить виновного в челюсть, если бы ему предоставилась возможность. И знание, что он доверяет ему почему-то...       - Я... Я был не очень... Хорошим человеком в прошлом, - медленно начал Уен, заставляя Сана поднять глаза, - Правда. Я стараюсь стать лучше. И если ты считаешь, что я стою твоего доверия, я...       Он облизал губы, борясь с собой, чтобы не прервать зрительный контакт с Саном.       - Я не подведу тебя. Я буду тебя беречь.       Глаза Сана сузились, когда он широко улыбнулся, слегка наклонив голову. И это было так мило, и он был таким красивым, и в груди так горело, и...       Он правда хотел поцеловать его в этот момент.       - ВАААААААУ!       - ЧОНХО, ДАВАЙ! ЧОНХО, ДАВАЙ!       - Я НЕ МОГУ В ЭТО ПОВЕРИТЬ!       - ОН МУСКУЛИСТЫЙ БОГ!!!       Крики лопнули их пузырь и, когда они взглянули друг на друга снова, атмосфера была легче.       - Думаю, мы только что пропустили гибель дыни.       - Это того стоило, - пожал плечами Сан, вставая, чтобы примкнуть к хаосу.       Уен смотрел, как тот уходит, все еще подогреваемый огнем изнутри.       Больше не было пути назад.