Я тебя C8H11N

Стопроцентный хлопок мягко шершавил смуглую щеку. Кожа была слегка мокрой от сонной слюны, что не спеша скатывалась к затёкшей кисти. Нос чесал едкий аромат стирального порошка. Солнечные лучи нежно щекотали чёрные ресницы, что нервно подрагивали от выжигающего света. В ушах неприятно звенело, но размыкать тяжёлые веки отчаянно не хотелось. Голоса на заднем фоне жутко шумели, словно стая мух, кружившая над полуживым телом. Ухо неожиданно наполнилось неприятным острым ощущением. Джуён резко подскочил, ловя перепонками громкий смех. — Джисок, какого хрена ты мне карандаш в уши суёшь?.. — вяло пробубнил парень, чья кожа на лице забавно отпечатала складки белого рукава. Его голову пронзила острая боль. Виски глухо заныли. — Хотел разбудить тебя, спящая красавица. Ты проспал весь урок. — Спящую красавицу будили поцелуем, а не карандашом в ухе. — Если бы я тебя разбудил поцелуем, вероятно, остался бы без зубов. Изо рта Джуёна вышел слабый хрипящий смех. Руки взмыли вверх, растягивая затёкший позвоночник до хруста. Короткая стрелка на настенных часах застыла на цифре два. Наконец-то ад закончился. — Ты что, снова всю ночь играл? — Джисок тяжёлым взглядом мозолил глаза напротив. Довольно сложно было понять его эмоции. Осуждал ли тот? Это вряд ли. Беспокоился? Вполне возможно. Но, скорее всего, Джисок просто безумно устал за все восемь уроков, что они просидели за исписанными партами. Точнее просидел только он. Джуён скорее пролежал. — Читаешь меня, как открытую книгу. — До книги ты не дотягиваешь. Скорее, как второсортный комикс. — Я тебя ненавижу. В чужих тонких пальцах безостановочно крутился серый карандаш, вгоняя Джуёна в транс. Хитрый оскал растянул пухлые губы, измазанные вишнёвым бальзамом. — И я тебя люблю, братан. Белый мел на доске практически полностью был изъеден солнцем. С последней парты было не видно ни черта. Раскрыв уже потрёпанный жизнью дневник, Джуён потянулся к молнии на пенале. Голова какой-то из черепашек-ниндзя разъехалась, обнажая внутренности из ярких цветных карандашей и искусанных ручек. — Дай я у тебя домашку спишу. Я вообще ни одной буквы на доске прочитать не могу. — Только быстро давай, мне уже бежать надо, — плоская Сэйлор Мун с обложки игриво подмигивала, раскрывая бесчисленные четвёрки, что Джисок выбивал кровью и потом. В подтверждение своих слов парень с поразительной скоростью принялся собирать портфель, шурша помятыми тетрадями. Нервировало ужасно. Джуёновы пальцы окунулись во внутренности пенала в поисках ручки. Неожиданно для парня, кожи коснулась прохладная гладкость бумаги. Аккуратно сложенной. И вроде ничего удивительного в том, что пенал был наполнен лишним мусором. Но вот одна загвоздка — Джуён бумагу никогда не складывал. Он её комкал и хоронил в недрах портфеля, украшая целлюлозную могилу разноцветными фантиками от конфет. Лежала она до лучших времён, пока Джуён не устраивал генеральную уборку, забивая на содержание листков огромный болт. — Это что ещё такое? — ухватившись за необычный артефакт, Джуён обнаружил в своих ладонях сложенный втрое отрывок листа в клетку. Пальцы стремительно и ловко развернули бумажный обрубок, что, видимо, до этого аккуратно вырезали ножницами из тетрадки. Ювелирная работа, стоит признать. На Джуёна снизу вверх смотрела совершенно бессмысленная непонятная надпись. — Я тебя C8H11N. Чего? — Джуён устало потёр веки, пытаясь получше вглядеться в синие чернила. — Джисок, посмотри. Как думаешь, что это? Набросив тяжеленный портфель на тонкие плечи, парень схватил загадочную записку. Глаза быстро пробежались по содержанию. — Хрень какая-то. Шифр может? — Да вот не знаю, — Джуён пожал плечами, жалобно смотря в большие карие глаза. — Джисок, помоги мне это разобрать, а… Вдруг это угроза? Темноволосый юноша прыснул в кулак. — Какая угроза, крыша едет? Кому нужен тупой школьник? — Вот ты как раз-таки никому не нужен. А у меня вполне могут быть завистники. Ну пожалуйста, Джисок! — Точно нет. Если я через полчаса не буду дома, мать мне башку снесёт. Я, вообще-то, наказан, забыл? А Джуён не забыл. Сам ведь снимал на камеру смартфона произошедшее в прошлый вторник преступление. В недрах его галереи было закопано главное доказательство, на котором Джисок, радостно кружа заполненный учебниками портфель, вписывает его в заляпанное окно, что после мучительно дребезжит и крошится на осколки. Смеялся Джуён до коликов в животе. Словно наглотался тогда побитого стекла. — Такое не забудешь, — тихо хихикнув, Джуён принялся собирать школьные принадлежности. — Можем у тебя дома посидеть подумать. Твоя мама давно меня не видела. — У меня своих дел полно, давай не наглей. Попроси кого-нибудь другого. — Кого, например? — А вот, Хёнджуна можно. Парень, что сидел прямо перед Джисоком, громко вздохнул, услышав своё имя. — Эй, Хёнджун, можешь помочь с одним дельцем? — Джисок приземлил свою ладонь на чужое плечо, уцепившись за него тонкими пальцами. Хитрый оскал впечатался в худую спину одноклассника. — Я не волонтёр, чтобы безвозмездно кому-то помогать, — проворчал Хёнджун, даже не обернувшись. — А что ты хочешь? Я на всё согласен. Точнее, почти на всё, — Джуён с огромным энтузиазмом уставился в чужую лохматую макушку, борясь с желаниям растрепать тёмные волосы. Жизнь ему была пока дорога. Парень вяло повернулся, с огромным раздражением в глазах оглядывая одноклассников. Губы его сжались в одну полоску, а брови нахмурились. Выглядел он явно недовольным. Впрочем, как и всегда. С самого первого класса Джуён обратил внимание на интересную особенность Хёнджуна — тот почти никогда не улыбался. Его могла заставить хоть как-то скривить рот лишь щекотка. Но на такой риск шли лишь самые отчаянные, позже получая смачный подзатыльник. Хёнджун бил больно, хоть руки у него и казались на первый взгляд тонкими и слабыми. — Меня можно купить только за «Спрайт». Две банки — и я весь ваш. — Согласен! Расшифруй это, пожа… Не успев договорить, рот Джуёна поймал прикосновение холодных ладоней. Резко стало жарко. На губах отпечатался солёный привкус. Дышать стало почему-то чуточку тяжелей. Лёгкие нагло отказывались работать в привычном режиме. Они вяло втягивали кислород, вызывая у парня лёгкое головокружение. Но, когда чужая рука забрала с собой тепло Джуёнова дыхания, всё волшебным образом прошло. — Оплата вперёд. — Да без проблем. Погнали к автомату, я всё оплачу. Учебники с тетрадями послушно полетели в пропитанный синими чернилами портфель. Джуён вскочил со стула, в очередной раз потянувшись. За все восемь уроков тело так сильно затекло, что хотелось лечь под грузовик. Чтоб громадные шины ласково вправили каждый больной позвонок. — Всё, ребят, я побежал. Один пропущенный уже от матери, — пару рукопожатий спустя уставшие ноги унесли Джисока подальше от душного класса. — Ну что, пошли скорее! — сжав в одной ладони клочок бумаги, другой Джуён схватил чужую руку, чуть ли не вприпрыжку уводя Хёнджуна за собой. Светлые коридоры отражали звук торопливых шагов от стен. Учителя неодобрительно поглядывали на пару школьников, что неслись с огромной скоростью мимо, едва не задевая локтями чужие бока. Джуён вместе с Хёнджуном пролетел по лестнице, приземляясь на первый этаж. Прохлада из открытых окон начала дышать в спину, вызывая лёгкие мурашки по коже. Неприметный чёрный автомат светом жалил белки глаз. Изнутри на парней смотрели толпы различных шоколадных батончиков и банок с приторно-сладкой газировкой. Заветный «Спрайт» стоял прямо на самой нижней полке, ожидая встречи с жадными потными ладонями. Несколько монет с раздражающим звоном упали в отверстие. Нижняя кнопка послушно прогнулась под тёплыми пальцами. Автомат зарычал, изрыгая из себя две зелёные алюминиевые банки. — Готово. Я свою часть условия выполнил. Твой черёд, — ухватившись за чужой локоть, Джуён потянул одноклассника в сторону выцветших от старости диванов. — Давай только сядем. Два почти бездыханных тела плюхнулись прямиком на помятые подушки, бросив рюкзаки под ноги. — Что у тебя там? С чем помочь нужно? — Мне нужно понять, что тут написано. Джуён сунул загадочную записку прямо под чужой нос. Брови Хёнджуна свелись к переносице. Аккуратно развернув листочек, парень громко вздохнул и бросил тяжёлый взгляд на своего одноклассника. Всего на секунду. Но этого было достаточно для того, чтобы Джуён заметил. — Что там? Ты понимаешь что-нибудь? — Это химическая формула. Записка полетела прямиком в сторону Джуёна, что пытался пальцами ухватиться за клочок бумаги. Банка в костлявых руках громко зашипела, выпуская из собственного нутра излишний газ. Губы сомкнулись на холодном металле, запуская в глотку сладость лимонада. Кадык запрыгал по горлу. Джуён не заметил, как залип на несколько секунду, облизывая пересохшую розовую кожу. Тряхнув головой, он перевёл взгляд на чужие карие глаза. — Ты уверен? — Да. — Но мне это вообще никак не помогает, если честно. Что хоть за формула? — Фенилэтиламин. — Ни о чём не говорит. Абсолютно. Как это связано со мной? Можешь нормально расшифровать? — ладонь настойчиво сжала плечо Хёнджуна. Тот невольно сгорбился и взглянул в глаза напротив очень неуверенно. Джуён, кажется, подобную реакцию видел от него впервые. Но сдаваться был не намерен. — Да или нет? Грудная клетка Хёнджуна медленно опустилась, выпуская изо рта горячий воздух. Джуён почувствовал сладкий запах газировки. — Фенилэтиламин — это соединение, которое синтезируется мозгом человека при возникновении чувства влюблённости. — И что? — Джуён с откровенным непониманием смотрел в чужие, расширенные от чего-то зрачки. — Тебе признались в любви, если коротко. — Признались в любви? Вот этими вот непонятными буквами? Блин, а нельзя было по-старинке как-нибудь? — Джуён в последний раз посмотрел на записку, обводя взглядом аккуратный почерк, что уже вызывал тёплые чувства внутри. Джуёна кто-то любил. Удивительно, конечно, но жутко приятно. Хотелось бы увидеть этого человека собственными глазами. Прикоснуться к нему. Услышать голос. Джуён однозначно его найдёт. Во что бы то ни стало. — А как по мне, довольно оригинальный способ. — Никто и не спорит, — засунув листок в карман чёрных брюк, Джуён устремил решительный взгляд на Хёнджуна. — Если ты поможешь понять, кто это написал, я куплю тебе целый ящик «Спрайта». А может, даже два. — Зачем тебе вообще это знать?.. — Хёнджун тревожно заламывал пальцы и кусал миниатюрные губы. Выглядел парень довольно нервным. Даже от Джуёна это не ускользнуло. Но вот причину такого поведения понять ему было сложно. Хотя сейчас это было не так важно. — Ну, как зачем? А если это взаимно? — Вряд ли. — Да с чего ты это взял? Это мне вообще-то решать, а не тебе! В тоне Джуёна непроизвольно проскользнуло недовольство. Неожиданное даже для него. Почувствовав лёгкую неловкость, он прикусил нежную кожу щёк и хрустнул костяшками пальцев. — С того, что это я написал, — Хёнджун горько усмехнулся. — Теперь ты мне должен два ящика «Спрайта». Не благодари. Отведя взгляд на пошарпанную штукатурку, парень принялся отчаянно вливать в себя целую банку лимонада. В желудке чувствовался дискомфорт. То ли от пузырьков газировки, то ли от ситуации, в которой он находился. Лопатки покрылись холодным потом. Рубашка некомфортно прилипала к телу, но это казалось мелочью по сравнению с чувством тревоги, что пропитало каждый волосок на голове Хёнджуна. — Ты?! — Джуён подскочил на месте, приложив с громким шлепком ладонь к чужому бедру. Хёнджун резко дёрнулся, чуть не пропустив последние глотки мимо нужного горла. — Я тебе нравлюсь? Но почему? — Будь тише. Не кричи об этом на всю школу, пожалуйста. Тебе объяснить, как работает влюблённость с научной точки зрения, или что? — Не нужно, — Джуён запустил пальцы в светлые спутанные пряди, массажируя кожу головы. Он пытался хоть как-то успокоиться, хоть как-то собраться с мыслями. Совершенно не верилось, что Хёнджун мог влюбиться в такого парня, как Джуён. Он ведь всегда был чёртовым отличником. Его рубашка была идеально выглаженной, мягкая кожа благоухала папиным дорогим парфюмом. А когда Хёнджун открывал рот, казалось, что все энциклопедии мира будто были загружены в его язык, как на флэшку. Джуён же был полнейшим раздолбаем. Во всех планах. Страницы его дневника разрывались от троек, а сколько раз его водили к директору — не сосчитать. Было даже смешно. — Ты в порядке? — Хёнджун тревожно огладил чужую лопатку, стараясь контролировать дрожь в голосе. Страх со всей силы сжал глотку. Ноздри жадно втягивали воздух. Но кислорода, казалось, всё равно было недостаточно. Парень глубоко вдыхал и медленно выдыхал, считая секунды, как учила его мама. — Да, просто немного в шоке. — Слушай, давай просто забудем об этом и п… — тёплая ладонь накрыла губы Хёнджуна. Тот удивлённо уставился на своего одноклассника, не моргая. Все органы, казалось, сжались в один комок. — Пошли на свидание, — Джуён с улыбкой всматривался в покрасневшее лицо. Глаза Хёнджуна забегали от одного зрачка к другому, пытаясь переварить происходящее. Мозг не хотел работать совершенно. Голову будто заполонил густой туман. Через несколько мучительно долгих секунд зрительного контакта руки Джуёна вернулись в прежнее положение. Хёнджун нервно выдохнул. — Не нужно идти со мной на свидание из жалости, ладно? — резко поднявшись с дивана, парень потянулся за портфелем. Но тот уже был в плену цепких Джуёновых пальцев. — Из какой жалости, ты дурак? — Джуён мгновенно встал на ноги, оказываясь на расстоянии десятка сантиметров от Хёнджуна. Тот, кажется, даже почувствовал чужое дыхание на своей коже. Ладони его предательски вспотели. Взгляд на мгновение опустился на нежно-розовые губы. Парень нервно сглотнул, стараясь держать себя в руках. Преступная близость сводила с ума. — Думаю, ты мне тоже… Как там… Фелинтималин. Вот. Лицо Хёнджуна осветила лёгкая улыбка, а в желудке будто бы зашевелился недавно съеденный обед. Джуён завороженно всматривался в чужие черты лица — в мелкие морщинки в уголках глаз, в миниатюрные пухловатые губы, в аккуратный ровный нос. Оторваться было преступно тяжело. Парень давно приметил красоту Хёнджуна. Ещё с начальных классов он с наслаждением поглядывал на чужую вечно серьёзную физиономию. Но так внимательно парень Хёнджуна никогда не рассматривал. А его искреннюю улыбку же лицезрел, кажется, вообще в первый раз. По спине пробежали едва уловимые мурашки. — Ты такой красивый, когда улыбаешься! Хотя ты всегда красивый. Но вот сейчас особенно, — щёки Джуёна залились румянцем. Не так часто он говорил парням комплименты. Ещё реже признавался им в симпатии. А если быть точнее — примерно никогда. Новые ощущения отзывались приятным покалыванием в области живота. Кисти Хёнджуна неожиданно оказались в плену чужих пальцев. — Пошли! — Куда? — парень, что стоял в ступоре всё это время, нервно заморгал. — Как «куда»? Я же тебе должен лимонад, помнишь? Но сначала сходим в кино. Любишь «Марвел»? — Люблю. — Отлично, бери свой портфель, и погнали. Хёнджун приподнял уголки губ, с несвойственной ему нежностью всматриваясь в изящный профиль Джуёна. Ноги послушно зашагали в такт сердцебиению. Ладонь жалило тепло чужих рук, но это было до безумия приятное чувство. И всё же химия — полезный предмет. Кто бы что ни говорил.