Там где я тебя нашёл

      Мы погуляли. Но погуляли так, что какой-то неприятный осадок остался. Большую часть времени она говорила лишь что-то об Антоне. Но из этих разговоров ничего нового о нём и не узнал. У неё будто была лишь одна цель: сказать о том, какой Антон плохой, ничего не умеет и вообще самый ужасный человек. Не то чтобы я жалею о потерянном времени, но, блять, почему нельзя было о чём-то другом поговорить? Так что Антон был прав в том, что идти никуда не стоило. Обидно за то, что я мог с ним побыть, но всё равно пошёл гулять.       Сейчас же я сижу у него в комнате. Он со мной не разговаривает. Почему? В душе не ебу. Я ему, как он и просил, сказал то, о чём мы, но, если точнее, большее время только она, разговаривали. В тот момент, судя по всему, Мари просто высказала всё, что думает о Антоне. Я уверен, что, когда они дружили, было много и хороших моментов, но почему-то говорила она только о плохих воспоминаниях. Притом эти воспоминания скорее плохие не для неё, а для Антона. Почти во всех историях конец совпадает: «Вот так мы решили над ним пошутить». Ещё самая частая фраза была «Его мнение, конечно, в тот момент не учитывалось, но ради приличия пришлось спросить». И всё это в разном контексте. Для примера: Мари хотела пойти в одну сторону гулять, спросила Антона, куда тот хочет, он хотел в противоположную сторону, но его мнение не шибко повлияло, ведь в конце концов пошли туда, куда хотела Мари. После таких историй я хотя бы один урок вынес: в любом случае мнение Антона надо учитывать вне зависимости от ситуации. Но что мне с ним сейчас делать? Он даже в мою сторону не смотрит. Я пытался с ним заговорить. В ответ получил лишь тишину. Я думал, что он спит, но нет, Антон смотрит в стену. С того момента, как я проверял, что он делает, прошло минут сорок, поэтому я вновь хочу посмотреть, потому как, если спит, то хотя бы буду знать, что надо быть тише. Я подошёл к кровати, но с прошлого раза ничего не изменилось, но кажется, что всё-таки что-то не так. Если точнее, то с ним что-то не так. — Антон? — Всё в порядке.       А он уверен, что фраза «всё в порядке» подходит для ситуации, когда по его щеке скатывается слеза? Думаю, что нет. Поэтому я сел на край кровати и спросил: — Тош, что случилось? — Заебался.       Слишком обобщённо как-то. — Скажи, пожалуйста, что случилось?       После моего вопроса он закрыл глаза руками. — Меня самого уже достало сидеть дома и никуда не выходить, и я понимаю, что тебе это тоже надоело. И знаю, что виноват. Прости. Можешь делать, что угодно. Я не могу тебе запрещать, но, сука, гулять с ней — последнее дело. Давай завтра пойдём лучше вместе? Я уже почти не болею. Только не надо общаться с тем, кто меня ненавидит.       Дебил. Чё он щас вообще сказал? Почему мне должно надоедать то, что он болеет? И виноват он ровным счётом ни в чём. И я сам уже прекрасно понял, что с ней гулять не стоит, потому как мне от этого никакой выгоды. Этим максимум можно Антона расстроить. И если его бабушка не врёт, то температура у него тридцать восемь. Навряд ли с такой температурой ходить гулять — самое то. Каким образом ему донести то, что я могу подождать, пока он до конца выздоровеет? — Когда будешь здоров, тогда и пойдём гулять. И мне не надоело, что ты сидишь дома и лечишься, поэтому извиняться за это точно не надо. Так что не надо делать поспешных выводов. — Ты точно не обижаешься?       Если б у меня была причина обидеться, то обиделся бы, а так ничего такого он не сделал. — Точно.       После этого Антон убрал руки от лица и пристально на меня посмотрел. — Что-то не так? — Всё нормально, просто любуюсь тобой.       Это, конечно, классно, но мне интересен один вопрос: как он плакал так, что я не заметил этого? И как Антон делает это так тихо? — Могу задать немного странный вопрос?       Он положительно кивнул, поэтому я спросил: — Как ты так тихо плачешь? — Научился, когда ещё мы с Мари дружили. Это было то время, когда мы начали часто ссориться. После такого я приходил домой, закрывался в ванной и старался вести себя как можно тише, чтоб родители не переживали и думали, что всё у меня прекрасно.       Из-за чего они обычно ссорились? Почему-то я уверен, что ей на эти ссоры было всё равно, и переживал лишь Антон. — Почему ссорились? — Конкретно я с ней не ругался почти ни разу. Просто в один момент она начала искать тему для скандала в любой мелочи. Самый абсурд был, когда она сказала, что я громко дышу и тем самым мешаю ей. В тот момент я слегка ахуел. А так, чаще всего она говорила, что я оделся как-то не так, иду слишком медленно или быстро и всё в таком духе. Было обидно, но через неделю к такой хуйне я привык. — А как вы вообще познакомились? — Бля, я не помню. Внезапно, в один момент, начали более-менее нормально общаться. Вообще, если не ошибаюсь, то она была первым человеком, которому я рассказывал буквально всё. А щас я никому не могу так открыто что-то говорить.       Это неприятно, когда происходит всё таким образом. И ещё то, что она была первым таким человеком, — вообще пиздец. — Один раз я пытался попробовать понять, хочет ли реально она со мной общаться или нет. Но в конце концов понял, что единственный человек, который прилагал усилия и дорожил этой дружбой — это я. Если я не начинал разговор, мы вообще не разговаривали. Я перестал первый подходить к ней для разговора. Просто сидел у себя за партой и всё. Спойлер: она так ни разу и не подошла за то время ко мне. Изначально мне просто было интересно, сколько времени ей потребуется, чтобы она проявила инициативу. Были предположения, что она хотя бы напишет мне, но и этого не случилось. У меня сейчас ощущение, что я был тем, кто пытался наладить отношения и извиниться, когда мы ссорились, в то время как она ни за что не извинялась. Но это меня ничему не научило, потому как через время я подошёл к ней и начал разговор. Спросил её об этом. Мари оправдалась тем, что ей было страшно первой заговорить со мной.       Может, ей реально было стрёмно начинать диалог? Я не оправдываю её, а просто предполагаю. — А до этого она могла первой начать разговор? — Да.       С одной стороны, мне жалко, что так произошло, но с другой — это и к лучшему. Потому что фиг знает, чем бы всё это закончилось, продолжи он дружить с ней. — А если б можно было всё исправить, ты продолжил бы с ней общаться или нет? — Если бы она изменилась, то, наверное, да, а так… Не знаю, короче. Наверное да, общался бы дальше. Помимо плохих моментов всегда есть и хорошие. Их я стараюсь и вспоминать. С ней были и прекрасные моменты. Вперемешку с плохими, но меня по большей части всё более чем устраивало. Да, ко мне плохо относились, но я не делал что-то, чтоб ко мне хоть один человек относится хорошо. Поэтому можно сказать, что сам виноват. И можно мы закроем эту тему? Всё равно ничего не изменится от этого.       В этом плане он странный. Почему надо что-то делать, чтоб к тебе хорошо относились? Ну, я к нему хорошо отношусь. И что он сделал для этого? Обнял и всё. Усилий много не понадобилось. Учитывая то, что таким образом он вроде как извинялся, то для хорошего отношения к нему он ничего не сделал. Он просто общался и поддерживал контакт. Так что в этом случае не могу сказать, что у нас совпали взгляды. Честно, я бы ещё что-то поспрашивал по этой теме, но раз Антон не хочет, то и не буду его этим беспокоить. — Кстати, знаешь, что мне кажется? — он сел на кровати. — И что же? — Что ты со мной из-за жалости. — ой бля… А хоть с чего такие выводы то? — Ну, если объективно, то за что меня можно полюбить? Если ты вообще меня любишь.       А ему обязательно о таком думать? — Тебя можно полюбить за всё что угодно. — а я ему хоть раз говорил, что люблю? Хотя, по-моему, я никому такого не говорил. Мне слишком стыдно за это, но а так, да я скорее люблю его. Но сказать я ему это не могу. — Уверен? — Да.       Интересно, будет ли он ещё об этом спрашивать? Если да, то как часто и к чему готовиться? — Ты думал о том, что будет после лета?       Опять? Нет. Вообще нет. Без понятия. — Нет. — Я бы хотел, чтоб всё было как сейчас. И мы просто сидели и говорили о фигне. А… я тебя забыл предупредить.       Я замер на несколько секунд, потому что примерно понял к чему он ведёт. Понял я, потому как в таком контексте звучит не так уж и радостно. — О чём? — Бабушка сказала, что если мне не станет лучше в течение трёх дней, то она меня отправит в город. Потому что, цитата: «Ты не нужен мне тут в таком состоянии». Хотя я в любом состоянии, на самом деле, не очень-то и нужен ей.       Я примерно такое и предполагал. Для него так будет лучше. — Я поэтому тебя и спросил про конец лета. Просто, если что, будь готов к тому, что, возможно, я больше сюда этим летом не приеду.       Я не знаю, как реагировать. Лучше б он об этом вообще не говорил. Тогда бы он просто исчез в один момент и всё. Хотя это тоже не очень. И теперь мне жить с той мыслью, что, возможно, через несколько дней я его не увижу? Но он же может чисто теоретически выздороветь за три дня? Надеюсь, что да. — Будет какая-то реакция? — А какую ты ожидаешь? Я не знаю, как на такое реагировать. В любом случае для тебя так лучше. И ещё есть вариант, что ты поправишься и никуда уезжать не придётся. — Тоже верно.

***

      Прошёл ещё час, а может и больше. Бабушка Антона сказала, что мне стоит пойти к себе. Я не очень хотел, но после её слов Антон сказал тоже самое. Поэтому я всё-таки решил пойти к себе. И кого же я сейчас вижу идя к дому? Мари. Опять она. Она как будто за мной следит.       Когда мы были друг от друга в нескольких метрах, она улыбнулась мне и помахала рукой. В ответ я сделал то же самое. — Привет снова. Куда идёшь? — Домой. А ты? — Просто вышла подышать воздухом. И это… ты меня прости за то, что мы нормально не поговорили, когда гуляли. Просто от той новости, что вы вместе, мне показалось нужным сказать тебе о его минусах. Сейчас я понимаю, что это было неправильно. Извини. — Лучше не передо мной извиняться, а перед ним.       Я думаю, что им стоит поговорить и решить их взаимную ненависть. Даже не ненависть. Я не знаю, как это назвать. Просто надо решить все их недопонимание и тогда всё будет хорошо. — Нет. С ним я точно разговаривать не намерена. — Почему? — Я не хочу с ним больше в жизни разговаривать. Если мы всё решим, то он прибежит ко мне, потому что будет думать, что теперь мы вновь друзья. Я не хочу с ним общаться. Он надоедливый. Я бы сравнила его даже с щенком, которого выбросили. Его один раз приласкаешь, а после он увяжется за тобой. Потому что собаки глупые и наивные. И Антон точно такой же. Я не понимаю, как раньше этого не замечала.       Я ожидал всего, но не сравнения с щенком. Для меня пока он не был глупым и наивным. — У меня появился интерес к тому, как он себя ведёт рядом с тобой. Потому что для тебя он весь белый, пушистый, хотя на самом деле это не так. — сейчас, может, и да, но не при знакомстве, тогда он был той ещё дрянью. — Ладно, давай поговорим о чём-то, что никак не связанно с ним, а то уже тошно. Или тебе срочно домой надо?       Я вообще домой как бы шёл и разговаривать сильно не намерен. — Домой надо. В следующий раз обязательно поговорим о чём-то другом.       Надеюсь, что следующего раза не будет. — Хорошо. До встречи. Ты завтра будешь свободен? — Не знаю. Ничего ещё не планировал. До встречи.       Ну, она хотя бы извинилась за прошлое. Уже радует. Может, исправится в конечном счёте. Сомневаюсь в этом, но верить хочется. Кстати, и про то, что Антон может к ней вернуться, я не отрицаю. Если верить ему, то была бы возможность — он бы с ней остался дружить. Это если я правильно его понял.       Я наконец-то зашёл домой. У порога меня встретил Лук. Бабушка сейчас что-то готовит на кухне. Схожу к ней, что ли. — Привет, Арсений. Как ты? Что нового? — спросила она, как только я прошёл на кухню. — Я нормально. Нового ничего. — Я видела, ты сегодня ещё с какой-то девочкой гулял.       А когда это она успела заметить? — Это бывшая подруга Антона. — И почему ты решил, что с ней надо пойти гулять? У тебя же Антон есть. Она-то тебе зачем? — Я знаю, что у меня есть Антон. Она захотела пойти гулять, я не смог сказать «нет». — Антон хоть об этом не знает, надеюсь?       Если она так спрашивает, значит он не должен был об этом знать? — Знает. — Дурак ты, Арсений. Он же расстроиться может. Не забудь, главное, перед ним извиниться.       Видимо теперь придётся. Только надо будет придумать как. — Как девочку эту зовут? — Мари. — Красивое имя у неё. Нормально погуляли?       Рассказывать ли ей? — Не очень. — А что случилось? Поругались? — Нет. Просто пока мы гуляли, она говорила лишь об Антоне. И в плохом ключе.       Она вздохнула и отвернулась от меня. Ощущение, что я сделал что-то совершенно не то. — Извинись завтра и лучше с этой девочкой больше не общайся, раз она так о нём отзывается. — Хорошо.       Я вышел с кухни и завернул к себе. Она предложила, конечно, извиниться, но каким образом? Просто подойти и сказать «извини»? Так это банально. Надо будет что-то придумать. И что придумать? Я даже не знаю, что ему нравится. Желательно тогда завтра узнать и завтра же попросить прощения. Сложно.